Это будет твой последний танец

В тесной комнате достаточно тепло, и все же почему-то холодный до жути фарфор раковины обжигает мне ладони. Я их не убираю, продолжая стоять, оперевшись. С силой зажмуриваю глаза, так, что когда открываю, несколько секунд вижу только тьму, после чего она рассеивается. Из одной из кабинок выходит распутного вида девушка, и, даже не помыв руки, удаляется. Вот и верь после этого людям. Провожаю ее взглядом в зеркале, пока она не исчезает за дверью, погружаясь в громкую музыку и безумный шум. Затем перевожу взгляд на себя. От этого тошнить начинает еще сильнее. Вздыхаю и наконец убираю ладони от раковины. Включаю воду потеплее и пытаюсь согреть руки, но тщетно. Прежде чем выйти, закрываю глаза и надавливаю на них пальцами, все так же холодными. Голова уже начинает проходить, что не удивительно. Главное выпить правильные таблетки. Наконец добираюсь до двери из туалета, берусь за ручку. Немного медлю, но потом рывком дергаю за нее и уверенно выхожу. Меня резко обволакивает атмосфера какого-то безумия, громкая музыка оглушает, я на некоторое время теряюсь в пространстве. Но довольно быстро восстанавливаюсь и начинаю оглядываться. В достаточно небольшом помещении слишком много людей. Не знаю, тысяча точно. Огромная толпа, напоминающая рой насекомых. Все дергается, копошится. Все это приправляется бешеными световыми эффектами и музыкой такой, что в голове все гудит. Множество прожекторов, разрезая темноту, скользят по скоплению людей, а разноцветные фонари со всех сторон зажигаются и погасают с интервалом менее секунды. Я подхожу к людям и окунаюсь в это месиво. И жалею: несколько раз мне прилетает локтем то в живот, то в ребра. Пока проталкиваюсь сквозь, у меня начинает немного кружиться голова. В любом случае, другого пути, чтобы выбраться отсюда, нет. Наконец нащупываю взглядом относительно спокойное место и начинаю прорываться к нему. Барную стойку окутывает аура пустоты: все танцуют чуть поодаль, оставляя свободным буквально метр вокруг. За самой стойкой сидят несколько человек, не больше пяти точно, и, кажется, что-то обсуждают. Не обращаю на них внимания, и, наконец добравшись до туда, сажусь на стул так, чтобы между мной и людьми было еще свободное сидение. Уж что-что, а на общение и оригинальные знакомства я сейчас не настроена. Ко мне подходит бармен, я, не смотря ни на него, ни на меню, молча тыкаю пальцем куда-то в список напитков. Тот лишь кивает отходит. Я медленно вздыхаю и смотрю на часы. Сколько там мне осталось? Три часа, может четыре, как повезет. Жалею ли я? Нет. Опускаю глаза и начинаю рассматривать текстуру стола. Теперь, когда уже ничего нельзя изменить, я начинаю задумываться: правильно ли я сделала? Затем упрекаю себя: вечно я сначала думаю, а потом делаю. Как мне тогда и говорили… От подступивших воспоминаний немного морщусь, словно съела что-то кислое. Какая разница, сейчас уже ничего не имеет смысла. Все уже совершено. Полностью и безвозвратно. Когда на свободный стул рядом кто-то садится, я вздрагиваю и резко оборачиваюсь. Только что подошедший парень кидает на меня удивленно-заинтересованный взгляд, после чего отворачивается и вливается в диалог тех ребят, сидевших далее. Видимо он с ними, и хорошо, не будет лезть. Мне наконец приносят напиток. Какая-то жижа, но я и не собираюсь разбираться в составе. Делаю решительный глоток и тут же давлюсь своей уверенностью: на вкус ничего, но чересчур крепко. Невольно морщусь, и чуть-чуть прокашливаюсь после глотка. Думаю, для сегодняшнего вечера это то, что надо. — Что, крепковато для тебя? От голоса сбоку снова вздрагиваю, чуть не расплескав алкоголь. Оборачиваюсь на парня, сидящего рядом. Тот обводит взглядом все мое тело, после чего всматривается в глаза, ожидая ответа. Но вместо этого я лишь пожимаю плечами, дивясь своей наивности: в конце концов, это бы случилось, я же знала. Ох, эта надежда, сдыхающая последней: всю жизнь все мне портит. И опять же, я надеялась, что парень, заметив мою неразговорчивость, отстанет. Но он, повернувшись на стуле в мою сторону еще больше, слегка усмехается, склоняет голову немного вбок и прищуривается, после чего произносит тоном, так и манящим своей заманчивостью: — Познакомимся? Я уже готовлюсь отказаться, встать и уйти; потрачу свое оставшееся время на бесцельное хождение по городу, после чего закончусь где-нибудь на тротуаре. Но меня внезапно пронизывает мысль: а почему нет? Я начинаю рассматривать незнакомца и не могу не признать того, что он довольно симпатичен. Глаза темные, цвет волос из-за мелькающих прожекторов сложно разобрать. Кажется, русые. Чуть ниже губы поблескивает пирсинг, отражая свет, мигающий в зале. Мой взгляд скользит по татуировкам, ползущим от его руки, сходящим на плечо, а оттуда на ключицы. В голове крутятся мысли: у меня нет причин отказываться. Я не вчера родилась и знаю смысл таких знакомств. Красивые слова, дорогие напитки, танцы, перепихон где-нибудь за углом, и вот — назавтра он меня уже и не вспомнит. А мне же и лучше. Времени у меня мало, однако достаточно, чтобы провести его ярко. На мгновение прикрыв глаза, начинаю слегка улыбаться, поворачиваюсь к нему, закидываю ногу за ногу. Получается так, что моя коленка касается его. Одну руку кладу на стойку, придерживая свой стакан, вторую кладу себе на ноги. Немного склоняюсь к нему, чтобы он услышал меня сквозь громкую музыку, и произношу: — Хорошо.

***

Паскаль платит за мой напиток и заказывает еще и еще, приправляя алкоголем нашу начинающую настраиваться беседу. Вскоре я чувствую, как алкоголь начинает ударять в голову. Я начинаю больше улыбаться и смеяться, парню удается меня по-настоящему развеселить, в том числе и своими нескончаемыми шутками и харизмой. На какое-то время мне даже удается забыть о главной сути сегодняшней ночи, но она быстро всплывает обратно и маячит где-то на заднем плане моих мыслей, пусть уже и не так явно. Вскоре мой новый знакомый приглашает меня потанцевать. Чудно, думаю я, идем по сценарию. Тем не менее соглашаюсь, ибо уже начинаю уставать сидеть. Мы встаем; музыка пульсирует в ушах, свет яростно мигает. Но в этот момент почему-то все это становится только будто бы во благо. Народу за время, что мы сидели, чуть-чуть поубавилось, по крайней мере, можно свободно ходить без угрозы быть затоптанным. Мы выходим и начинаем совершать телами нечто, отдаленно напоминающее танец. Именно в этом и суть: сначала ты напиваешься, затем выходишь на танцпол, и тело все делает за тебя. Я слегка усмехаюсь своим мыслям. Паскаль танцует рядом, кружа рядом со мной, постоянно касаясь. Сначала мне не очень комфортно, несмотря на влитый в меня алкоголь. Но я понимаю, сейчас я просто должна высоко поднять голову, двигать телом и трясти задом, и что там еще делают в таких случаях. Сегодня я могу себе это позволить. Начинаю растворяться в музыке целиком и полностью. В голове проносится мысль о том, что когда-то в детстве, когда проблем еще не существовало и я и не предполагала, что все сложится именно так, в детстве я занималась танцами. Но я отбрасываю эту мысль, топлю ее в том, что происходит сейчас, и она действительно утопает в окружающем меня шуме. Хватит с меня прошлого, и хватит прошлых чувств и эмоций. Сейчас все, что я чувствую, это легкое головокружение от алкоголя, музыка, отдающаяся в голове звоном и Паскаль, подбирающийся ко мне все ближе и ближе, уже практически касаясь губами моих волос. А я и не против.

***

По сравнению с жарким клубом, на улице намного прохладнее, и Паскаль галантно накидывает мне на плечи свою куртку. И вот, мы просто стоим и молча курим, пуская круги дыма вверх, в небо. Перед нами парковка, такая же тесная, как и само помещение: от нас до ближайшей машины от силы метра два. Я так давно не курила, что и отвыкла, и из-за этого постоянно тихо прокашливаюсь. Немного задираю голову вверх: надо мной темное небо, а на нем куча звезд. Здесь редко увидишь настолько ясную ночь, и я рада, что такая ночь выпала именно на сегодня. С неба я перевожу взгляд на Паскаля. Тут, когда свет уже нормальный, а не мигающий и разноцветный, я наконец могу рассмотреть его получше. Волосы у него оказались действительно русые; даже немного отдают рыжиной. Смотрю, как он прислоняет к губам сигарету, как вдыхает, и как потом приоткрывает рот, выпуская дым. Он действительно симпатичен, отрицать этого я не могу. Я вновь покашливаю, выпустив очередной виток дыма, и Паскаль, наконец, с усмешкой смотрит на меня. — Курить, вообще-то, довольно вредно. Особенно девушкам. Ухмыляюсь, отводя взгляд: — Не мне слушать о пользе для здоровья. Он заинтересованно поворачивается ко мне, снова склоняя голову в бок и прищурившись. Довольно милая его привычка, невозможно не подметить. — И почему же? Пожимаю плечами, все так же ухмыляясь. — Я приняла яд и смыла в унитаз противоядие. Паскаль снова отводит взгляд, улыбаясь. — Красиво сказано. Я ухмыляюсь еще сильнее. Думает, метафора. Когда огонек на его сигарете почти достигает фильтра, я уже давно отбросила попытки покурить, перестав мучить свои легкие. Надо ведь и надышаться. Он тушит сигарету и бросает ее в урну. Я стою достаточно близко, настолько, что еще улавливаю аромат дыма, исходящий от парня. Он поворачивается ко мне и его взгляд задерживается на моем лице. Затем он подходит еще ближе и аккуратно проводит большим пальцем по моей щеке. — У тебя ресничка. Я прекрасно знаю: реснички там нет и не было. А если и была, он бы не стал так просто смахивать ее. Понимаю намек, и когда его ладонь окончательно прижимается к моей скуле и переползает к шее, я резко подаюсь вперед и впиваюсь ему в губы. Паскаль пахнет дымом от сигарет и корицей. Не знаю, как это образовалось в моей голове, но в такие моменты всегда придумывается что-то нелепое. Он сжимает меня в объятьях, яростно целуя. Вдруг резко поворачивает меня, не отрывая от себя, и прижимает меня к машине. Его куртка уже валяется на капоте, сам он покрывает поцелуями мои ключицы и шею. У меня проскакивает мысль о невезучем владельце этой машине. Когда Паскаль тянется к заднему карману за чем-то, а машина щелкает, давая понять, что двери разблокированы, я понимаю, что владелец машины не такой уж и невезучий. Удобно — близко паркуешься и затаскиваешь в машину всяких… Всяких. В отличие от всего здесь, машина не такая уж и тесная. Пусть задние сидения и узковаты, но хотя бы головой не бьешься. Внутри нее темно, и я почти ничего не вижу. Зато чувствую достаточно.

***

Когда мы возвращаемся за барную стойку, друзья Паскаля смотрят на нас недвусмысленно: одобряюще-насмешливо на него и оценивающе на меня. Я даже немного смущаюсь от такого внимания и отвожу взгляд. Паскаль развеивает всю неловкость и усаживает меня за стойку, устроившись рядом и снова что-то заказав. Я оглядываю зал: народу стало еще меньше. Время уже позднее, все постепенно расходятся. Сколько конкретно сейчас времени я не знаю: смотреть на часы не хочется. Пусть оставшееся мне время будет для меня сюрпризом. Мрачно усмехаюсь своим мыслям. Спустя еще минут двадцать Паскаль снова приглашает меня потанцевать. Я соглашаюсь, но как только встаю, еле удерживаюсь на ногах. Конечности начали неметь, голова кружиться, в глазах все немного плывет. Я кидаю взгляд на танцпол и понимаю: это будет мой последний танец. И снова мы начинаем изображать безмерное веселье, двигаясь под музыку. Я уже мало что соображаю, остается лишь отвечать загадочными улыбками на хитрые взгляды Паскаля. Все вокруг смешалось: музыка, свет прожекторов, люди; все смешалось в одну кучу, маячащую передо мной. Начинает играть какая-то бешеная песня, как раз что-то про последний танец. Я снова усмехаюсь сама себе: сегодня все за меня. Замечаю, что с началом этой песни Паскаль и его друзья за стойкой немного напряглись, даже удивились. Но не придаю этому особого значения. Полагаю, в моей ситуации уже можно ничему не придавать значения. «И все выходит из-под контроля…» Голова начинает кружится еще сильнее, меня начинает подташнивать, танцевать и дергаться становится невыносимо. «У нас полные карманы денег и золотые сердца…» Я останавливаюсь. Немного паникую, хоть и понимаю: так должно быть. Все по плану. «Ты должна высоко поднять голову, двигать телом, и трясти задом…» Кажется, Паскаль замечает, что мне нехорошо и подходят, что-то говоря. Но я не слышу. Вообще теперь все слышу словно через толстый слой ваты. Ноги начинают подкашиваться. «Давай!» Потолок отделан белым и какими-то золотистыми вставками, отсюда сложно разобрать. Но по ним еще скользят лучи прожекторов. А у Паскаля глаза цвета карамели: темные, и с каким-то томным оттенком. Как же называется этот цвет?.. Охра, кажется. Понимаю вдруг, что мелкие детали подмечать удобнее, лежа на полу. Чувствую сильные руки Паскаля под своей спиной и головой, не дающие мне упасть полностью. Парень заглядывает мне в глаза и что-то говорит мне, потом отворачивается и что-то кричит друзьям. Кажется, что-то про скорую. Наивный. «А мы просто хотим сказать…» Вокруг нас образовалась небольшая толпа. Именно это я вижу: встревоженное лицо Паскаля на фоне толпы людей и белого с золотыми вставками потолка. После чего мои веки становятся слишком тяжелыми, чтобы держать их открытыми. «Ты закончишься прямо сейчас!» Я вздыхаю, закрываю глаза и усмехаюсь.