Catch me!

Сейджуро никак не мог осознать, что в его жизни всё пошло не по плану. Ночи стали бессонными, а дни, наполненные работой, проходили, словно в какой-то параллельной вселенной. Мало ему всех неприятностей, случившихся за последние месяцы, так ещё проблема в том, что он нередко витал в облаках, думая об одном человеке. Что послужило отправной точкой, и как он умудрился попасть в такую ситуацию, было уже не важно. Мысленно возвращаясь в прошлое, он перебирал в памяти все события, встречи, разговоры и взгляды, направленные в его сторону. Много взглядов, особенно для такого человека, как Куроко. Вздохнув, Акаши, невольно улыбнулся, понимая, что с его стороны таких взглядов было ничуть не меньше. Лгать себе Акаши не любил и, можно сказать, не умел, поэтому признал свои чувства легко. Проблема не в этом, и даже не в Тецуе, который, Акаши уверен, испытывал ответные чувства, проблема в отце. Минору Акаши не был гомофобом, но то, что его собственный сын захочет связать свою жизнь с мужчиной, даже не рассматривал. У него были вполне чёткие планы на сына, на то, что тот женится на достойной девушке, которую он ему выбрал. Куроко Тецуя явно не вписывался в планы старшего Акаши, хотя тот ещё даже не знал о выборе сына. Хорошо, что отец уехал в Осаку на две недели, давая Сейджуро спасительное время. К тому же Куроко теперь работал вместе с ним, что также являлось положительным моментом. Подойдя к окну и любуясь на редкие снежинки первого в этом году снега, он задумался и не услышал, как в дверь постучали, и в кабинет вошёл тот, о ком он думал последнее время. – О, Тецуя. Рад тебя видеть. Проходи, – непривычно мрачный вид Куроко сбивал с толку. – У тебя что-то случилось? – Нет. Но может, – и хотя его голос Куроко спокоен, Акаши виделась за ним какая-то напряжённость. Подойдя к окну, Куроко провёл пальцем по стеклу, словно следуя за каплей, в которую превратилась очередная снежинка. – Что-то серьёзное? Тецуя, отвечай. Куроко как-то странно посмотрел на него, а потом, усмехнувшись, выдал: – Я хочу поцеловать Акаши-сана. Но не могу. Он слишком идеален для меня. Когда первый шок прошёл, Сейджуро засмеялся, искренне и с удовольствием. Отсмеявшись, он склонил голову на бок и спросил: – И что мне нужно сделать, чтобы не быть таким идеальным? Ограбить магазин? Убить кого-нибудь? Похитить? Куроко покачал головой и серьёзно ответил: – Боюсь, что это не поможет. Акаши-сан всё равно останется идеальным. – Ну, тогда, Тецуя, у тебя нет выбора. Придётся целовать меня идеального. Глаза Куроко удивлённо распахнулись, а Сейджуро встав к нему ближе, взял его за руку и переплёл пальцы, склонив голову так, что их лбы соприкоснулись. Он провёл кончиком носа по его щеке вниз к шее, вдыхая запах кожи и поощряя того к действиям. Лёгкое, почти неуловимое прикосновение губ. Но этого мало. Куроко лизнул нижнюю губу, пытаясь обвести контуры, а затем положил ладонь на гладкую щёку Акаши и поцеловал приоткрытые губы, не решаясь углубить поцелуй. Тецуя взглянул в такие серьёзные сейчас глаза Акаши, а затем в смущении потёрся своим носом о его. Сейджуро в ответ улыбнулся и прикрыл глаза от такой невинной, но приятной ласки, а затем обнял Куроко, крепко прижимая к себе. – Тецуя, я всё ещё жду поцелуя, – спустя несколько минут произнёс он, немного отстраняя Куроко от себя. Смущённый Куроко был очень милым, тем более что ещё несколько минут назад он совсем даже не смущаясь, сам предложил поцеловать Сейджуро. Тецуя расцеловывал его губы, лаская каждую кончиком языка, а Акаши лишь невесомо улыбался и также осторожно отвечал на ласки, наслаждаясь робостью партнёра. Видя в глазах Сейджуро лишь нежность, Куроко решился углубить поцелуй и тут же почувствовал, как его резко прижали к горячему телу, обнимая, но всё равно позволяя вести в поцелуе. Они целовались, не думая ни о чём, прижимаясь друг к другу так, как будто сейчас не было ничего важнее. В голове Сейджуро витала звенящая пустота, все мысли улетучились, кроме одной: пусть этот поцелуй не заканчивается как можно дольше. Этого хотелось больше всего на свете и это казалось ему самым правильным и естественным из всего, что происходило с ним в последнее время. Тяжело дыша, они разорвали поцелуй, и Куроко тут же попытался отстраниться, но Акаши не дал ему, всё так же властно прижимая его к себе. Почувствовав небольшое напряжение партнёра, Сейджуро поинтересовался: – Тецуя, как там твой друг, поправляется? – их лица всё ещё находились очень близко друг к другу, и Акаши великолепно видел и покрасневшие щёки, и некое смятение в глазах, словно Куроко сам был в шоке от своей смелости и случившегося поцелуя. Он замялся и неуверенно поёрзал в чужих объятиях. Убедившись, что его не собираются отпускать, он немного нахмурился и ответил: – Такао-кун совсем непослушный. Не слушает никого, ни врачей, ни родных, ни друзей. Сегодня заявил, что хорошо себя чувствует, поэтому пусть его уже выписывают. Устроил целый скандал, после чего врачи быстро выполнили его требование. – Но, может быть, дома ему лучше будет, и процесс выздоровления пойдёт быстрее? – Не пойдёт, – сердитый Куроко выглядел так мило, что Акаши невольно улыбнулся. – Такао-кун не собирается сидеть дома и лечиться, он хочет завтра выйти на работу. – Вот же неугомонный, – засмеялся Сейджуро. – Только не думаю, что Шинтаро допустит его до работы. – Надеюсь, – всё ещё хмурясь, ответил тот. – Хотя мне кажется, что если Такао-кун что-то решил, то его даже Мидорима-сан не остановит. – Ну, если уж Шинтаро не сможет, то на такой случай есть я. Скептическое выражение лица Куроко показало, что он очень сомневается, что даже Акаши под силу остановить Такао. Сейджуро немного ослабил объятья и Куроко тут же выскользнул из них и уселся на кресло. – И как же Акаши-сан собирается это сделать? – Старый добрый шантаж, Тецуя. Только и всего. Выражение лица Куроко было бесценно. Лишённое каких-либо эмоций большую часть времени, сейчас оно выражало удивление, неверие и, можно даже сказать, шок. – Тецуя, я слышал, что ты и твои друзья неплохо играете в баскетбол. – Это вам Аомине-сан сказал? – Куроко озадачился резкой сменой темы. – Да, Дайки похвалил вас троих, хотя обычно от него такого не дождёшься. Я к чему это? Мы в субботу собираемся небольшой компанией поиграть. Нам всем нужно немного расслабиться. Так вот, я хочу пригласить тебя и твоих друзей. Глаза Куроко словно ярче засияли. – Я с удовольствием. Но нужно спросить сначала Кисе-куна и Такао-куна. – Спроси. Но я думаю, что они согласятся, тем более, если ты упомянешь, что там будут Шинтаро и Дайки. И хотя Казунари не сможет играть, но думаю, посмотреть на игру Шинтаро он точно не откажется, – Акаши лукаво улыбался, а Куроко ещё раз поразился, что их директор, похоже, знает всё и обо всех. – А Казунари придётся решать – или работа, или баскетбол. Я думаю – выбор очевиден. Куроко довольно улыбнулся, соглашаясь, что Такао ни за что не упустит такую возможность – посмотреть на играющего в баскетбол Мидориму, а потом поинтересовался: – Акаши-сан, а на какой позиции вы играете? Разыгрывающего? – Почему ты так решил? Из-за моего роста? – Что? Нет. Просто вам подходит эта позиция. Там где нужно принимать моментальные решения, от которых может зависеть многое в матче, если не всё. Мне кажется, вы делаете это идеально. – Льстец, – Сейджуро, тем не менее, довольно улыбнулся. – Но ты прав, я именно разыгрывающий. Хотя на наших играх мы не придерживаемся постоянной расстановки. Мы жребием делимся на команды, а уж там решаем, кто и на какой позиции будет играть.

***

Остаток рабочего дня прошёл очень быстро. Акаши решал все возникшие вопросы, принимал посетителей и подписывал необходимые документы. Хорошее настроение не покидало его, и это замечали все окружающие. Рико довольно ухмылялась весь день, Шузо, сразу раскусивший, откуда растут ноги у такого настроя директора, лишь только довольно улыбнулся, а Лео подкалывал его при любой удобной возможности. В издательстве также всё налаживалось. В финансовом отделе, по словам Шинтаро, царили мир и покой. Весь отдел радовался возвращению Касамацу. Несмотря на то, что его место до этого занимал спокойный и уравновешенный Митобе, работникам он надоел до зубовного скрежета. Потому что, подходя к нему с любым вопросом, они получали только улыбку и молчаливые кивки головой. В итоге все единодушно решили, что крики, вопли, но зато прямые указы, что и как делать лучше, чем улыбки и молчание. Особенно в вопросах зарплаты! Акаши с улыбкой вспомнил, что после того, как Касамацу согласился вернуться, несколько дней у Шинтаро подёргивался глаз, Дайки ходил с приличным таким синяком, и лишь Кентаро был довольным, как сытый крокодил. Видно, процесс возвращения главного бухгалтера прошёл не так уж и мирно, хотя все участники этого события не распространялись о подробностях. В первый же рабочий день Касамацу Акаши лично извинился перед ним за доставленные неприятности. Юкио довольно спокойно принял извинения директора, видимо, уже выпустив весь негатив на невезучую троицу. Дайки со своей командой тем временем усиленно работал по делу Миуры, отслеживая все её контакты и пытаясь выйти на тех, кто стоял за всеми этими событиями. Согласно словам Аомине дело наконец-то может сдвинуться с мертвой точки. Договор с Папой Мбая Шики был подписан в рекордно короткие сроки. Писатель очень довольный уехал домой, а не менее довольный Химуро устроил себе с разрешения Акаши дополнительный выходной. Ханамии выписали премию и оплатили отпуск в Австралию, который тот отложил до весны, объяснив, что сейчас не до каких-либо поездок. И лишь один только Имаёши, ходил какой-то притихший и пришибленный, не язвил и почти ни с кем не разговаривал. На все вопросы предпочитал отвечать, что у него всё в порядке, а на самых назойливых смотрел так, что у тех сразу пропадало всякое желание спрашивать о чём-то ещё. Количество потребляемого руководством издательства алкоголя резко сократилось в связи с отсутствием стрессов. В общем, тишь да гладь.

***

Слишком тихо и спокойно. Акаши побарабанил пальцами по столу. Вот точно что-то должно случиться. Вот обязательно. Уже больше недели ничего не случалось, и Акаши это невероятно напрягало. А сегодня с утра интуиция просто вопила о неминуемом пиздеце, Сейджуро ходил дёрганый, и даже присутствие Куроко не могло его успокоить. Недовольная Рико, которая таскала ему кофе почти каждые полчаса, посоветовала расслабиться и пойти отдохнуть. Подумав, что его помощница права, Сейджуро уже взялся за телефон с намерением позвонить в онсен, как вдруг в его кабинет без стука, но зато с матами влетели злые и перепуганные начальницы отдела рекламы. Акаши даже с облегчением выдохнул – наконец-то случилось что-то конкретное, и можно было решать проблему и не мучиться от неизвестности. – У нас катастрофа! – Алекс говорила на японском с ужасным английским акцентом, что не мешало ей быть одной из самых дорогих рекламщиков Японии. – Два дня до полнейшего разорения и позора, – вторила ей Араки, которая обычно была уравновешенной до ужаса, но сейчас даже у неё сдали нервы. – Так, давайте по порядку: что случилось? – Сейджуро был спокоен, видимо, организм, вздрюченный с самого утра, решил, что хватит уже мучиться, и включил режим «забей на всё и оставайся хладнокровным». Араки с Алекс переглянулись и немного ободрённые уверенным видом директора, успокоились и, усевшись за стол, начали свой рассказ. – Сегодня у наших конкурентов презентация новой книги, буквально пару часов назад они провели ошеломляющую рекламную кампанию, которая произвела фурор среди читателей и специалистов. – И? – Акаши приподнял бровь, недоумевая, чем же так недовольны его работницы. – Сейчас! – Алекс открыла ноутбук, повернув его к Акаши, включила запись. – Вот эта презентация! – Через несколько минут, она включила другую запись. – А это наша разработка, на которую ушло несколько недель. Сейджуро хватило пары минут, чтобы понять, что две рекламных кампании были абсолютно идентичны. – Послезавтра должна состояться презентация последней книги Коджиро Мотохару «Лети!». Выхода этой книги ждут миллионы читателей, и не только в Японии. Именно для неё мы разработали эту рекламную кампанию, но теперь всё насмарку, мы не можем её использовать, иначе опозоримся. – Каким образом в руки конкурентов попала эта разработка? Девушки только пожали плечами, сами находясь в полном недоумении. Акаши вздохнул и, нажав кнопку, попросил: – Рико, пригласи ко мне Дайки и Шоичи. Имаёши и Аомине были в кабинете директора уже через пять минут. Введя их в курс дела, Акаши резюмировал: – То есть у нас есть полтора дня на то, чтобы полностью переделать презентацию. – Даже если мы придумаем что-то новое, то это не будет столь же сенсационным, что у нас спиздили, – Алекс была зла. – Такие презентации с театрализованными представлениями вообще для Японии в новинку, не могу приложить ума, как они вообще узнали про эту нашу идею. – Этим займётся Дайки, а мы должны срочно что-то придумать. Как я понимаю, место и время уже объявлено, всё заказано, а актёры выучили свои роли? Девушки закивали, как китайские болванчики, а Акаши снова вздохнул, размышляя о том, как с минимальными потерями выйти из этой ситуации. И только тихий голос Куроко, который всё это время находился в кабинете, заставил всех присутствующих нервно вздрогнуть. – Акаши-сан, я, кажется, знаю того, кто может нам помочь.