Подари.

Когда скоро Рождество, хочется забиться в своем уютном уголке, пить какао, укутавшись в плед, читать, смотреть старые добрые фильмы, поздравлять друзей и любимых — в общем, проводить самое волшебное время года не менее волшебно. Но для Глена Рождество уже давно перестало быть праздником. Каждый раз, когда дни календаря приближали этот день, когда юные солдаты буквально светились, как гирлянды, обсуждая, где можно достать подарки, сердце подполковника твердело и прерывалось ледяной корочкой. Он всегда отказывался от праздника, ссылаясь на плохое самочувствие, либо на занятость. И все его друзья, со вздохом, отпускали его, прекрасно понимая, что все это ложь, но, увы, его не переделать. Один Шинья не мог смириться с мыслью, что очередное Рождество он проведет без подполковника. Ему нужно было увидеть эти глаза, эту улыбку, услышать этот смех. И Хиираги делал все, чтобы на этот раз Ичиносе точно согласился отпраздновать этот праздник вместе. — Курето, много у Глена ненаписанных отчетов? — с порога начал блондин, как только вошел в кабинет к старшему брату. — Достаточно. А тебе что? — равнодушно ответил тот, отложив какую-то папку и сцепив пальцы в замок на столе, выслушивая снайпера. — Дай мне половину его отчетов. Я же был с ним на тех заданиях, напишу, как нужно. — С милой улыбкой попросил голубоглазый, словно маленький ребенок просит дорогую игрушку у родителей. — Тебе своих мало? — Свои я почти закончил, а вот у него их намного больше. Ну дай. Я хочу, чтобы в это Рождество он был не в своем кабинете в окружении этих бумаг, а с нами, со своими друзьями. — Не унимался Шинья, уже обдумывая, что будет говорить, если Курето откажет. — Черт с тобой. Вот, в шкафу, третья полка снизу. Все его незавершенные отчеты за этот год. Помогай, коль так хочешь провести это Рождество со своим возлюбленным, - Устало отмахнулся генерал-лейтенант, возвращаясь к чтению того документа, что был отложен чуть ранее. От этих слов Шинья немного покраснел, но, поблагодарив брата, забрал часть бумаг и удалился к себе. Он не мог подумать, что Курето так быстро согласился, но как говорится: «не буди Лихо, пока оно тихо», и кивнув самому себе, Хиираги зашел в свой кабинет, закрывшись там и не выходя до глубокой ночи.

***

Ичиносе проклинал Рождество всем тем, чем только мог — Чертовы отчеты, чертовы дети, чертов праздник, чертов Шинья, где он?! — Кричал брюнет, бегая по штабу и разыскивая его. Все лишь шарахались и пожимали плечами, боясь вызвать гнев подполковника на себя. А Глен продолжал ходить по штабу, разъяренный и дико уставший. — Эй, Глен, Мито хочет организовать вечеринку. Ты не против, если мы займем твою квартиру? Все равно ты здесь будешь, скорее всего.- Осторожно спросил его Норито Гоши, когда столкнулся с Гленом в коридоре. — Да, делайте, что хотите.- Отмахнулся подполковник, продолжая идти прямо, по этому лабиринту стен, пытаясь найти одного единственного человека.  — Кстати, Гоши, — остановился Глен, словно вспомнив что-то важное, и, повернул голову, спросив у школьного приятеля, — Ты Шинью не видел? — Так он у себя, скорее всего. Вчера к нему заходил, приносил перекусить, он все какие-то отчеты пишет. — Пожал плечами Норито, и удалился, чтобы не вызывать больше никаких вопросов. Главное, занять квартиру им разрешили, все остальное сделают девушки.

***

— Чертов Шинья, я тебя весь день ищу! — с порога начал кричать Ичиносе, как только за ним захлопнулась дверь в кабинет снайпера. Тот от неожиданности подпрыгнул на месте, поднимая голову и смотря на друга уставшей улыбкой. — Только сегодня? Меня как три дня никто не видел, — усмехнулся светловолосый, убирая прядь волос с глаз, наклонившись, чтобы продолжить писать. — Сначала мне сказали, что ты ушел с каким-то отрядом новичков в разведку, и только сегодня вернулся! Шинья, сегодня Рождество! Неужели ты пропустишь это? — продолжал Глен, сократив расстояние между ними, сильно ударив кулаком в стену. — А ты? — спокойно спросил Шинья, даже не дернувшись от такого. — А… Что я? — Ты тоже пропустишь, как и всегда? — Я не доделал отчеты. Я постараюсь, но не обещаю. — голос Ичиносе стал тише, словно от провинился за то, что не может быть в эту ночь с друзьями. — Ты всегда так говоришь. Именно поэтому я взял половину твоих отчетов и пишу их за тебя. Считай, это твой подарок на Рождество. — с улыбкой ответил Хиираги, возвращаясь к отчетам. — Ты… ты взял половину моей работы на себя? Для чего? — А что? Я хотел провести этот праздник с тобой. Что в этом плохого? Глен буквально почувствовал, как треснул лед в его сердце. Он развернул кресло снайпера в свою сторону, опустившись на колени и, шмыгнув носом, спрятал свое лицо на ногах Хиираги. Шинья почувствовал, как что-то обжигает ткань брюк, впитываясь, достигая кожи. Глен плачет. А Хиираги со слабой улыбкой проводит по его волосам, успокаивая. Шинья почти не дышит, вслушиваясь в тихое рыдание подполковника, который изредка нарушает тишину всхлипами. — Ну, Глен, все хорошо. С Рождеством, — пытаясь, как можно веселее сказать это, Шинья сам почувствовал, как плавится его сердце под каплями горячих слез. Подполковник резко приподнимается, целуя в незакрытый рот Шинью, проникая туда языком и прижимая голову за затылок к себе, делая расстояние между ними почти исчезнувшим. Шинья на вкус был, как вишневое мороженое — сладкий, тающий под палящим солнцем, освежающим и почему-то ни капли не холодным. Глен отстранился только тогда, когда почувствовал, что им обоим не хватает воздуха. Взглянув на Шинью, подполковник не смог сдержать улыбки: красные, от смущения, щеки, растерянный взгляд, и сбившееся дыхание. Он выглядел таким милым, что, подполковник снова сократил расстояние, проведя большим пальцем по губе Хиираги. — Считай, это мой подарок тебе, Шинья. — Тогда подари мне еще.