33 метра свободы

Процессор бездействовал, импланты мертвым грузом сковали мышцы. Работоспособность 0.9%. Пожалуй, он был первым киборгом, который дотянул до такого показателя. Согласно инструкции, утилизировать кибермодифицированный организм следовало бы при 11% функциональности системы. Хотя, если просто оценивать повреждения, то уже 17% считалось критическим параметром и восстановление было нерациональным, вернее нерентабельным. Открыть глаза не получилось, а вот слух ещё работал. Исправно фиксируя доносящиеся откуда-то сбоку матерные вопли. Рэн попробовал разобрать смысл звуков и мысленно пожалел, что это действие нельзя транслировать зрителям. Ставки бы взлетели до небес. Очевидно, что с владельцем тренажеров Фегар ругался уже давно и без надежды на успех. Судя по пыхтению, спорщики схватились за грудки. Кто-то кого-то душил. Ага, доставалось распорядителю. Видно, его противник был в лучшей физической форме. Ну, конечно, как он сразу не сообразил: бывший военный, преподаватель в тренировочном центре. Иначе откуда у простого гражданина федерации могли взяться две такие машинки? Расшифровка разговора: из потока ругани приходилось буквально по слову вылавливать смысл, - позволила ненадолго отвлечься от собственных ощущений. Боли не было... именно в том понимании, как он привык её оценивать через рецепторы и воспринимать через человеческие ощущения. Было черное плотное марево, в котором он просто тонул, погружался, затягивался все глубже и глубже. Очередная вспышка сознания, и Рэн опять уловил обрывки эмоционально-матерной перебранки: хозяин тренажеров пытался вытрясти с Фегара стоимость оборудования, потом компенсацию, и, под конец, хоть какую-нибудь сумму денег. Был бы киборг чуть поцелее, он бы искренне посочувствовал военному: выбить из распорядителя даже одну единицу можно было только через членовредительство со смертельным исходом. И то не факт. - Чего ты от меня хочешь, - визжал Фегар, - сам поставил. Я тут причём?! Пусти урод… больно… кретин конченный… Хочешь -киборга забирай!.. А-аа! Рукаааа! Да я сам всё потерял! Суукааа!... Наверное, мужик и сам понял бесперспективность своих усилий. И отпущенный Фегар уже скулил и ругался больше для острастки. Рэн почувствовал, как к нему приблизились два человека, склонились над ним, вроде бы даже пнули или пошевелили его тело ногами. Сложно сказать точнее, потому что ни туловища, ни конечностей он вообще не чувствовал, только мысли мелькали в голове. И это было странно, обычно при сильных повреждениях от боли выключался мозг, передавая управление процессору. А тут наоборот, процессор фактически мертвый, а он сам вроде бы ещё живой. - Да ты что… издеваешься?! – изумление мужика было так велико, что удобное “охренел” он заменил на литературный синоним. – Да это дерьмо даже на… Наверное, он все-таки периодически ненадолго... или надолго отключался, потому что голоса то отдалялись, то прерывались вообще. Как бы ещё проверить – сколько денег пришло на счет? Но без помощи процессора в его состоянии это сделать нереально. Остаётся надеяться, что выигрыши раздали честно. Иначе того же Фегара давно бы разделали под орех и даже на более мелкие кусочки, чем рисовые зернышки. Тогда получается, он свое дело выполнил. И можно спокойно подыхать. Интересно, успеет ли человеческий мозг умереть до того, как его запихнут в мусоросжигатель или ему еще придётся пережить пару секунд адской температуры, превращающей тело в пепел? Рэн понял, что не боится. Он ведь киборг, а у кибермодифицированых организмов отключена за ненадобностью такая опция, как страх. Позволить себе бояться могут только люди. Бояться боли, смерти. А киборгов создают специально для того, чтобы они выполняли полученные задания, невзирая на любую боль, игнорируя саму смерть. А какой смысл бояться: если все равно отключат и утилизируют? Только вот если стараться в меру, то это произойдет немного позже. Выполнять задание до последнего… вернее, до полного отключения системы. Но ведь его система отключена, а он сам есть. И свое задание он уже выполнил. Теперь вот можно плавиться, барахтаться в этой ватной глухой боли, не чувствуя ничего. Рэн попробовал шевельнуться… хотя бы одно… совершить еще одно малюсенькое движение, единственное сокращение мышц... Но даже губы не слушались. Если поразмыслить, то ему повезло. Функциональность меньше одного процента. А каково было тем киберам, которые сами, по приказу, ложились на ленту мусоросжигателя. Они ведь могли двигаться. И скорее всего понимали… Он смог выиграть бой у тренажеров при работоспособности в шесть процентов. А гореть живьём, биться в стальной камере в течение каких-то десяти-двадцати секунд при функциональности в 16,15, 14, 13, 12… процентов? Вот почему он об этом думает? Это… жестоко. Лучше бы наоборот, мозг отрубился, а процессор работал. Было бы чуточку легче. По крайней мере, процессору всё равно, куда волокут тело. Тащили его действительно волоком, равнодушно проклиная свою работу. Голос был хриплый (то ли простуженный, то ли спитый), и не похожий ни на проигравшего военного, ни на истерящего распорядителя кибербоев. По тому, как двигался и действовал этот мужчина, было ясно, что подобную работу он выполнял не впервые. Покачивание, хлопанье стальных дверей, вонь, хлестнувшая в нос – и невыносимое отчаяние от того, что уже ничего нельзя изменить и больше совсем-совсем ничего не будет. А ведь он действительно счастливчик: у него было полтора месяца нормальной человеческой жизни, каждую минуту которой он бережно записывал и архивировал. Но даже без процессора киборг мог точно вспомнить-воспроизвести и сладкий вкус впервые сваренного горячего шоколада, и каждое слово из вечерних разговоров с хозяйкой, и все движения ежедневных тренировок, и запах мандаринового масла – Герта любила его больше других и потому всегда покупала оранжевые флаконы для кондиционирующей системы. Кажется, его шваркнули на кучу какого-то мусора. Беспомощность, неотвратимость смерти, щемящая тоска... Если бы смог, то заплакал бы. “Слезы смывают копоть с души и промывают шрамы на сердце” – так любил повторять один из его прежних хозяев. Он был командиром роты, и после каждого задания напивался до черноты. Глушил свою боль сжигающим внутренности спиртом, а рвущую сердце злость выплёскивал на приписанного к роте киборга. Пусть капитан избивал его жестоко и удар у него был поставлен профессионально, но он был единственным хозяином, побои от которого киборг готов был терпеть по своей воле, а не по приказу “замри и не дергайся”. Потому что лупил его капитан от бессилия… от собственного бессилия перед системой, перед приказами начальства, перед смертью. Капитан переживал за каждого бойца своей роты и за каждого готов был сам броситься под смертоносные лучи бластеров. Киборг не раз подключал детектор, но просчитать действия этого психа ему не удавалось. И вычислить логическую связь между тем, как капитан отмудохал двоих новобранцев, а потом сам провалялся в реанимационном модуле тридцать четыре дня, из-за того, что прикрыл собой одного из тех парней под взрывом осколочной гранаты - у кибормодифицированного разума не выходило. Да даже раненого киборга капитан умудрился вытащить из-под огня, и собственноручно принести на базу, посылая подальше и голос разума и своих же солдат, советующих отдать приказ на отключение. Да и потом он запретил интенданту приближаться к подлежащему утилизации оборудованию, даже не поленился начистить морду слишком прыткому завхозу, который попался под горячую руку с актом на списание. Выбил киборгу дополнительный паёк и даже за шкирку приволок человеческого врача. Рэн припомнил, как валялся раненый на надувной койке в каюте капитана, а его хозяин приканчивал очередную бутыль “самогаза”. Тогда капитан не стал стёсывать об кибермодифицированного парня кулаки, а безучастно глядя перед собой, проговаривал-напевал безжизненным полушепотом: Память стёрла признание от темноты, Голос рванулся непрошенным вслед. Прахом дышу, ведь сгорели мосты, Кровью отметив невидимый след. В том бою у капитана погиб друг. И киборг думал, что капитан, дохлестав свою норму алкоголя, снова прикажет ему стоять и не двигаться. И он тогда собирал силы, чтобы суметь подняться. Но хозяин, вылив в горло остаток “горючки”, подошел, пошатываясь, к стенке, и принялся вбивать кулаки в перегородку. Ему было всё равно, обо что сбивать руки, но из физической боли получался хреновый анестетик от боли душевной. У судьбы не прошу ни победы, ни лжи - Только смерти, с которой шагну за порог. Зверем взвою, пойду на стальные ножи И отмеряю сам своей вечности срок… Капитан погиб через десять дней при высадке… Погиб, глупо подставившись, несмотря на все старания киборга прикрыть его. Он точно знал, что всё рассчитал мгновенно и правильно, прыгая перед капитаном под разрывной луч… но не смог угадать только то, что человек сможет подловить его на долю секунды раньше в полёте и собьёт на землю ударом кулака... Вспоминать плохое не хотелось. И Рэн волевым усилием загнал подальше картинки-образы, связанные с хозяином, поклонником древней истории, с полковником-психопатом из девятого батальона, любимым развлечением которого было расписывание батальонных киборгов выставленными на минимум лазерами. А при упоминании имени его хозяина “на гражданке”, первого, после аукциона списанного военного оборудования, к горлу едва ли не тошнота подкатила. Если сравнивать, то Харт казался самым мерзким. С солдатами было проще: во время боевой операции подчиниться полностью процессору, действовать по программе, после задания постоять манекеном или побыть игрушкой для развлечения. Их можно было понять – парням надо было выплеснуть эмоции, получить разрядку. Да и какому идиоту придет в голову интересоваться, что при этом может чувствовать киборг, если кибермодифицированные организмы, по идее, вообще не должны испытывать никаких чувств. А Харт – другое дело. Слишком скользкий, пакостный и мелочный. За списанного киборга он заплатил 1900 единиц валюты, самую минимальную ставку. Потому что перед аукционом умудрился основательно напоить двух майоров, заведующих распродажей. И чудесным образом оказался единственным в списке на лот «кот в мешке». Как правило, в такую ставку суют откровенную дрянь, но не в этот раз. Потраченные на покупку деньги Харт отбил в три дня, а дальше принялся активно зарабатывать на киборге, сдавая его любителям определенного рода развлечений, выставляя на бои, предлагая в аренду тренирующимся врачам. Кормил не часто, правда, сам не бил, предпочитая подольше сохранить оборудованию товарный вид. Зато и отлёживаться после очередной аренды почти не давал. Впрочем, и на кибербои до победного тоже не сдавал, предпочитая придержать этот вид заработка на самый конец, когда киборг совсем испортится. Да и руки Харт распустил лишь однажды, тогда, в коридорчике «Шанса». Крепко, видно, этого прощелыгу зацепила Герта, раз он рискнул сделать такую ставку. Если разобраться, то Харт ничем не рисковал. Обычная человеческая девчонка не смогла бы продержаться против киборга и пяти секунд. А это отличный показатель для хорошо тренированного бойца, сражающегося против кибера в боевом режиме. Кто же знал, что знаменитая Амазонка, владеющая ментальными ударами, в обычной жизни может выглядеть как невысокая темноволосая девушка, с короткой стрижкой и пронзительными карими глазами, сверкающими из-под низкой челки. Да и кто мог предположить, что девчонка, на которую была сделана самая высокая ставка сезона, может до беспамятства напиваться в каком-то вшивом кабаке. Если бы Харт по другому относился к своему киборгу, то Рэн, скорее всего, подсказал бы хозяину, с кем тот заключил пари. Но разве тупая жестянка имеет право разговаривать? Тогда, на арене, он впервые понял, как выигрывает бои эта девочка. Она атаковала одновременно как будто в двух измерениях. И нападала на него не как на человека. Даже во время откровенных разговоров он так и не решился спросить, чем же он себя выдал. А сейчас вот точно уже не узнает. Воспоминания о Герте отозвались какой-то новой болью где-то в районе сердца. Рэн вдруг с удивлением осознал, что сейчас… в трёх шагах от мусоросжигателя и... черт знает в скольких минутах от собственной ликвидации, он сожалеет лишь о том, что не сможет и дальше быть с хозяйкой, оберегать её от плохих парней и мелких бытовых неудобств. Не сможет прокрадываться ночью в её отсек и, замерев, наблюдать, как трогательно спит девчонка, свернувшись в клубочек. Спала хозяйка на удивление чутко и киборгу приходилось задерживать дыхание. Не успеет прикрыть её, если эта бесшабашная оторва ввяжется в очередную авантюру. Не будет нервно заниматься уборкой, тренируясь в обхождении прямых приказов. Стало очень горько… Керен, выставив нужную температуру и предусмотрительно откинув крышку, подошел к неподвижно лежащему телу. Постоял, вздохнул, матюкнул начальство, которое никак не может для этой работы обзавестись кибером. Тем более, что им бы и тратиться не пришлось - взяли бы любого поломанного, куклы ведь сами могут восстанавливаться. Хотя, если бы тут трудился киборг, то он бы не получал свои три тысячи за работу и за умение держать язык за зубами. А без этих денег загнулся бы не только он сам, но и сестра с мелким сыном. Керен нагнулся, примеряясь, как бы подхватить поудобнее тело. И застыл в неудобной позе от увиденного - по щеке отключенного киборга, прочерчивая дорожку в запекшейся крови, скатывалась слеза. Керен присмотрелся - это не было игрой света или причудами воображения. По второй щеке также бежала слезинка. Мужик даже протянул палец, недоверчиво тронув следующую, выкатившуюся из-под ресниц капельку. Даже поднес палец к носу, а затем и вообще лизнул. Солоноватая капля.. киборг.. слезы… киборг плачет? Это не укладывалось в голове. За два года работы Керен перевидел почти все модели, довелось ему и с сорванными столкнуться - на этот случай в браслет была встроена портативная глушилка, при активации вырубающая все процессоры на расстоянии до десяти метров и работающая в течение двух минут беспрерывно - как раз, чтобы успеть запихать не желающую умирать биокуклу в приёмный контейнер. Керен активировал мини-сканер: нулевая активность процессора. Застывшее лицо в корке запёкшейся крови и скользящие одна за другой капельки. Мужчина, плохо понимая что делает, протянул руку, но, оценив разорванные запястья, попытался нащупать пульс на шее. Потом, обозвав себя “абсолютным дебилом”, прижался ухом к груди парня, понимая, что малейший спазм мышц - и может остаться без головы. То ли в ушах пульсировала собственная кровь, то ли у этого растерзанного подобия человека действительно ещё трепыхалось сердце. - Пристрелить гуманнее… - пробормотал Керен, раздумывая, кого именно: сдохшего кибера или его самого за идиотизм. Воды нигде поблизости не было, а тащиться за ней на нулевой этаж - было стрёмно. Зато вспомнил про нычку своего, так кстати заболевшего, напарника. Бутылка самогаза нашлась в полости отключенного кабеля. Керен на секунду задумался - нормально ли будет плеснуть спиртом на открытые раны и как поведет себя кибер, но плюнув, сдернул пробку с горлышка. Полил немного на лицо, вытащив из локтевых ножен короткий кинжальчик - очень нужная вещь, если надо с трупа или с тела срезать что-то ценное и с усилием разжал киборгу зубы. Влил немного жидкости в рот кибера, а затем и сам сделал пару глотков. - Пить… Слово скорее угадывалось в движении губ, и рассудив, что хуже всё равно не будет, Керен щедро выплюхал полбутылки в разжатые зубы. Часть пролилась, но что-то, наверное, протекло в горло. Киборг судорожно дернулся, сглотнул, сжал челюсти и… хваленый ножик сломался. - Вот ублюдок… - Керен добавил ещё парочку выражений покрепче, приподнимая голову кибермодифицированного парня. - Давай… ты меня слышишь? Только это… не дёргайся… Я тебя отсюда заберу, если до утра ты не сдохнешь… И если ты меня сам не прикончишь… Давай… не отключайся… покажи, что ты меня слышишь… Приговаривая, Керен достаточно аккуратно приподнял парня и отнес в коридорчик за камерой мусоросжигателя, откуда по черной лестнице можно было выбраться на задний двор. Свалил свою ношу в угол, и прикрыл-закидал валяющимся рядом тряпьём и хламом. Быстро загрузил в утилизатор остатки вчерашних бойцов и даже слегка прошелся шваброй по покрытию пола. Убедившись, что кибер лежит тихо и вроде бы его услышал, отважился сбегать за водой, а по дороге свистнул из отсека для выставляемых на бои машин две пачки смеси для питания киборгов. Когда вернулся, парень снова был в полной отключке. О том, что слёзы действительно были, свидетельствовали только две дорожки на щеках. Керену опять пришлось матами загонять свой страх куда подальше и убеждать себя, что перед ним всё таки не труп. А этого добра он перевидел немало, но нет - сердце… ещё стучало. Слабовато, правда. - Давай… сто хренов тебе в оперативку… очнись… грёбаная железяка… краба тебе под комбез… Керен встряхнул парня за плечи - с человеком он бы на такое не решился. Но, в конце концов, перед ним валялся не человек. Хорошо… усовершенствованный человек… человек с имплантами… человек, который может заплакать. Мужчина поколебался, а затем влепил полноценную пощечину по застывшему лицу, потом ещё одну по другой щеке, снова сбрызнул самогазом. Сообразил, что теперь есть вода, и от души плеснул ещё не успевшей нагреться водичкой. Помогло, но лишь отчасти. Ресницы дрогнули. - Давай… открой глаза… ты меня слышишь?.. живой?.. давай… открой рот.. ты же ведь сволочь мне кинжал откусил… а пальцами… хрена я тебе зубы раздвину... ну, твою дивизию... То ли ругань оказалась целебной, то ли оплеухи вкупе с поливом сработали, но глаза открылись. От полыхнувших красным зрачков, Керен отшатнулся, мгновенно почувствовав себя слишком хрупким… тараканом под занесённым тапком. - Тише… тише… спокойнее… - знать бы кого он ещё уговаривает. - Я тебе помогу… только не дёргайся. Я видел… ты живой… давай нормально… спокойно… - уговаривать киборга с расстояния около метра и стараться, чтобы голос не дрожал, было сложно. И Керен сам чувствовал какую-то фальшивость, даже поймал себя на мысли, что пальцы напряженно тянутся к глушилке. - Я смесь принес… я знаю, вам надо энергию пополнять… но я не уверен, можно ли тебе сейчас… вот… - Дха-аа... Киборг ответил так тихо, что опять же пришлось угадывать. -Только не убивай… - Керен видел, на что способны киборги, а ещё он на экране смотрел трансляцию боя этого конкретного кибера с тренажерами. И погибнуть ни за грош от рук полудохлой... куклы, было бы высшей глупостью. - Нхе -ат… - Хорошо… только спокойно… спокойно… - Керен буквально по сантиметру подполз к парню, замер, не решаясь преодолеть последние полметра. Выдохнул, сорвал верх с пачки, пододвинулся… выждал еще несколько долгих мгновений. А затем внезапно подумал, что кибер и так может его легко достать и тут эти несчастные дециметры уже особой роли не играют. Ширина коридорчика чуть больше метра, вскочить на ноги он в любом случае не успеет. Бежать тут некуда, а для киборга достаточно и одного рывка. Мужчина успокоился, и чуть приподняв парня, прижал ему к губам пачку с густой беловатой смесью. Киборг шевельнул языком - и из приоткрывшихся губ высунулось что-то металлическое. Керен едва не отскочил, а потом, ругнувшись уже на себя, аккуратно вытащил двумя пальцами остаток лезвия. Глотать было тяжело и больно… но разве проблема заставить себя, если на кону жизнь и возможность вернуться к хозяйке? Рэн не понимал, почему этот человек решился помочь ему… он ведь боится его до умопомрачения и откуда-то знает, что перед ним сорванная биокукла. И при этом сидит рядом, подает воду, придерживает голову, вливает в рот смесь. А, неважно, какие бы ни были мотивы у человека - если появился шанс на спасение, значит им надо воспользоваться. А над закидонами человеческой логики лучше всего подумать в целости и где-нибудь в относительно безопасном месте. Рэн попробовал оценить показатели - 1,2% работоспособность или около того. Точнее сказать сложно… скорей бы включился процессор. Пустая пачка отправилась в мусоросжигатель. Керен даже крышку захлопнул, пошуршал чем-то и снова подошел к киборгу. - Есть ещё одна… можно тебе сейчас?.. До утра вряд ли больше удастся достать… а там смена как закончится, будем думать… - Дха-вхай… - Рэн обрадовался, что у него уже почти получилось ответить. Мужик опять застыл, преодолевая страх. - Нхе-тх-рхону... Вторая пачка пошла легче. Все же зря он недооценивал этот продукт… уровень энергии вверх пошел предельно быстро, да и ничего более существенного и вкусного его бы организм в таком состоянии просто бы не воспринял. Через восемь минут после второй пачки включился процессор. Рэн сразу же проверил счет… - 38,7 тысяч единиц. Отлично, теперь попробуем позаботиться и о себе, или, по крайней мере, узнать.. насколько сильно он все-таки поврежден. двигательная активность 1,8% функциональность 1,4% повреждения 91,2% Странно, что голова практически не пострадала. Рэн полежал еще немного и подумал, что надо как-то договориться с этим мужиком. Или хотя бы узнать, с каких щедрот он стал выхаживать изломанного кибера, вместо того, чтобы утилизировать тело. Окликнуть человека не получилось, осталось подождать, пока сам подойдет.