Дитя Природы

      Я не помню, что случилось перед тем, как я очутилась в теле младенца, оказавшись посреди леса. Меня окружали высокие липы, среди которых затесалась молоденькая березка. Сквозь ярко-зеленую листву просачивались лучики света. Истерик не было. Я восприняла это довольно пофигистично. Может быть это сказались мои стальные нервы и гибкая психика, или же мне кто-то наверху мозги прочистил, я не знаю.       Часа через три меня нашла молодая девушка лет семнадцати. Она собирала травы неподалёку, и, услышав её шаги, я начала кричать. Так я очутилась в доме, который она делила с темноволосым юношей того же возраста. Как выяснилось позже, они были женатой парой, которая никак не может завести детей. Я была им как благословление Эру.       Я долго наблюдала за ними и жителями деревни. Они отличались от людей, что я видела, пока жила в городе. Эти люди еще не погрязли в болоте разврата, боли и лжи. Конечно, в прошлом мире не все люди такие, но подавляющее большинство. В этой деревне же людей, что носят маски, скрывая свою черноту, не наблюдалось. Откуда я знаю? У меня на них аллергия.       Деревенька, в которой я жила, была окружена лесом Фангорн. Людей там было немного, человек двадцать пять. Она не имела названия, как и люди, живущие там. Они называли друг друга прозвищами, данными родителями. Меня называли Рыжевлаской, маму Травницей, а отца Охотником. Рыжевлаской меня называли из-за моих шикарных рыжих волос, маму из-за познания в травах, а отца за охотничий талант. За всю жизнь человек там носит два прозвища. Первое дается младенцам по внешним факторам или характеру. Например, Сизоглаз, Веселая или Улыбка. Второе прозвище дается после получение каких-то отличительных навыков или поступков. Например, Древосев, Спаситель. Прозвища давали после прохождения обряда у Великого Древа. Это был местный Бог, которому все поклонялись. Когда я узнала об этом из разговоров, то напряглась. Никогда не любила язычников. Сам обряд проходил так. Все люди деревни собирались и шли в лес. Их вел староста или глашатай деревни, за ними шли родители новорожденного или отличившийся. На месте проведения рос могучий дуб. Его и называли Великое Древо. Преподнеся дары и поклонившись, они просили благословления для ребенка и долгой жизни для отличившегося. А потом называли прозвище, которое собираются дать ребенку или отличившегося и, если никаких плохих знаков не было, то ребенка оставляют в корнях дерева для того, чтобы он проникся магией древа и уходят к реке, пускать венки на его счастье. Если плохих знаков не было для отличившегося, то он должен пролить свою кровь к корням древа, чтобы Бог смог после смерти человека забрать душу на свой суд и, если он не согрешил в своей жизни, то мог подарить ему вторую жизнь или что-нибудь еще. А после всего этого устраивают пышные гуляния. Когда я первый раз увидела, где проходили эти обряды, то была поражена красотой этого места. Зеленый холм был окружен цветущими яблонями и вишней, а на нем самом возвышался одинокий, старый дуб. Его тяжелые ветви тянулись вниз, до самой земли. Он купался в лучах яркого солнца, как будто в последний раз. Смотря на него, я ясно видела, что он устал. Вперед вышли прекрасные девы, с вплетенными в прически цветами. Они несли фрукты, овощи, ягоды и кубок вина. Поклонившись, девушки раскладывали это подле его корней. Староста вышел вперед и начал что-то говорить, я не понимала, потому что меня еще никто не учил говорить на их языке, а потом он поклонился, и все последовали его примеру. Так и стояли минут пять, после чего меня положили в яму, среди толстых корней и ушли. Мне стало страшно, все же младенец, один, посреди леса. Минут пять ничего не происходило, и я даже начала успокаиваться, как вдруг с дуба прыгнула белка! Прямо на меня! Приземлилась она рядом со мной и начала с интересом меня рассматривать и обнюхивать. Как человек, любивший природу и всякую дикую живность, но неимевшую возможность рассмотреть в близи животных, я затаила дыхание и не двигалась, боясь спугнуть чудо. Она что-то прокричала, и из леса начали выходить животные. Сначала мелкие: птицы, белки, зайцы, енот и даже чихающий ёжик. Они все столпились вокруг меня и рассматривали, постоянно что-то выкрикивая. Увидев столько животных, я рассмеялась. Все же в нашем мире такого доверия не встретишь. А потом из-за сени деревьев вышла стая волков с волчатами. Десять здоровых особей и пятеро неуклюжих волчат. Вот тогда я испугалась, ведь я была младенцем, не умеющим дать отпор таким хищникам, но, к моему удивлению, они не трогали ни живность столпившуюся вокруг меня, ни меня саму. Черный статный волк вышел вперед и прошествовал ко мне, посмотрел на меня своими черными затягивающими глазами, понюхал и хотел сделать что-то еще, но его прерваро странное тарахтение с противоположной от них стороны. Раздвигая ветвистыми рогами ветви яблонь, пофыркивая, вышел гордый олень. Он осмотрел все наше собрание разношерстных и тоже подошел. Он долго смотрел мне в глаза, а потом улегся рядом. Волк, проследив за ним, тоже улегся рядом. После этого ко мне, спотыкаясь и врезаясь друг в друга, побежали волчата. Все это время я чувствовала себя принцессой Диснеевского мультика. И вообще, все это выглядело, как минимум, странно, или так и должно быть? Идиллия продолжалась не долго. Откуда ни возьмись вылетел щегол и начал быстро-быстро верещать. Животные закопошились, повставали и начали уходить обратно в лес. Только олень все никак не уходил. Издали стали слышны голоса людей. Дернув ухом, он подошел ко мне и, коснувшись об мой лоб носом, убежал. Эта была первая странность, после которой последовали и другие. Шло время, мои новые друзья росли, а я — нет. Мне было четыре, но выглядела как будто недавно год исполнился. Это очень беспокоило моих родителей, поэтому, чтобы хоть чуть-чуть успокоить их, я показывала, что все понимаю и меня пора учить говорить. К семи годами я научилась более менее ходить и тараторить, а то до этого все было вообще худо. Как только я приобрела столь ценный навык, меня было не остановить. Я лазила везде, где только можно и нельзя. Издевалась над соседями, строя пакости с новым поколением детей, я даже несколько раз возглавляла такие походы. Но люди быстро растут, а я как уже поняла к таковым не отношусь. Меня очень напрягали острые уши. Эта часть меня очень смахивала на эльфийскую, да и замедленный рост тонко так намекали на определенного рода мысли, которые я старалась отгонять. А то вдруг напридумываю себе чёрти что, а потом ходи, красней. К тому же я спрашивала у местных жителей про эльфов, но они не понимали, о ком я спрашиваю, поэтому списывали на бурную фантазию. В девять лет мне приснился сон о прошлой жизни. Когда я погибла, мне едва исполнилось тринадцать. Я бежала из лесопарка, в котором так любила читать книги. В этот раз я зачиталась и совсем забыла о времени. Впрочем, такое часто бывало, и я старалась не парится лишний раз по этому поводу. Но тогда был особенный день. Первый День Рождения моего любимого братишки, и поэтому я бежала, как ужаленная в одно место, и совсем не следила за окружающей меня дорогой! Меня раздавил каток. Я подвернула ногу и вылетела из кустов прямо под него. Я до сих пор слышу хруст переламывающихся костей. Мне очень нравились природа и животные. Людей я к ним не относила. Единственных, кого я любила из их рода, это родителей, сестру и братика. С остальными же людьми я старалась пересекаться редко, насколько это вообще возможно, когда живёшь в городе, предпочитая уединение с книгой на природе. Я еще с самого детства хотела жить в лесу. И только позже я сумела сформулировать это, как желание стать отшельником или лесничим. И почти сразу же мне ударили по голове мыслью, что в наше время это практически невозможно. Было обидно, но я проглотила и стала жить с неосуществимой мечтой дальше. Я проснулась в холодном поту. Как будто все пережила заново. А еще я поняла где нахожусь. В день мой смерти я заканчивала перечитывать последнюю книгу из трилогии Толкиена «Властелин Колец». И эти знания будто бы выжгли у меня в памяти. Осознание было, как удар мешка муки по голове. Я начала искать что-то, что могло бы сойти за зеркало, но это все никак не находилось. То, что у меня острые уши и ядерно-рыжие кудряшки, которые на солнце отливаются красным, я знала, а вот лица я своего никогда не видела. Дело в том, что отражающих предметов у нас не было. Может быть я плохо искала, но в деревне так и не нашла что-то с отражающей поверхностью. Вся вода была мутной, а сталь ржавой, поэтому я пошла в лес. В котором тоже ничего не нашла, зато заблудилась! Но я готова была блуждать вечность и наслаждаться красотой этого леса. Какие деревья там только не росли! Клёны, дубы, ели, сосны, березы, липы и многие другие, названия которых я не знала. Все они были ухожены и росли так, чтобы не мешать друг другу. Я минут пять пыталась сообразить, кто такую красоту посадил, пока меня не осенила догадка. Энты! В итоге я как-то забыла про то, что вообще-то хотела найти что-нибудь с отражающей поверхностью, и пошла искать энтов. Когда солнце клонилось за горизонт я совсем выбилась из сил. Воду я не нашла, впрочем, как и энтов. Глаза слипались, конечности не слушались. Решив передохнуть, я легла под витиеватый, старый клен, который разительно отличался от дуба, в корнях которого я лежала в детстве. В отличие от дуба, в клене буквально все кричало о его жажде жизни. Заснуть мне не дал волк, вышедший из-за куста дикой малины. В этот раз не знаю, почему, но я не боялась. Я просто шестым чувством знала, что он скорее себе глотку перегрызет, чем причинить вред мне. Шерсть волка была длинной и очень густой, песчаного цвета. Он и вывел меня обратно к деревне. Позже, когда я одна заходила в лес, он всегда приходил поиграть со мной, часто приводя с собой кого-нибудь еще из волков. И я таки нашла озеро! Точнее это был холодный пруд, но это не так уж и важно. В общем мои догадки подтвердились, я — эльф. Бледная кожа, чуть пухловатые красные губы и глаза сочно-зеленого цвета. Воздушные, огненно-рыжие кудри стояли торчком и их было совершенно невозможно расчесать, а за ними прятались эльфийские уши. И все же как бы красива эта тушка не была, я все же привыкла к лицезрению своей старой, поэтому перво-наперво я испугалась от такого обилия ярких цветов на мордашке, отчасти из-за того, что в прошлой жизни моя внешность была серой. А мои волосы были отдельной историей. Вы даже не представляете, сколько раз мне пришлось отстригать волосы, потому что гребни, которыми я их расчесывала просто пропадали в них, а вытащить не получалось! Я ставила множество экспериментов, но расчесать их получалось только, когда они мокрые или в воде. Время шло, а мое взросление становилось все медленнее и медленные и на момент смерти моих приемных родителей я выглядела на пятнадцать. Прошло шестьдесят два года, с момента, когда Травница нашла меня в лесу. За эти годы я многое узнала и научилась. Мама обучила меня своему ремеслу, а отец своему. Я знала почти все о травах леса Фангорна и сносно стреляла из лука. А еще дружила со стаей волков и вообще всякой живностью. Родители… их очень беспокоило мое медленное взросление, как и жителей деревни. Из-за меня нас согнали на отшиб, унижали и боялись. Родители делали вид, что все хорошо, но я замечала эти взгляды украдкой и иногда их нервные движения. Они боялись, но продолжали любить. Странные, но достойные уважения. Они не бросили меня и все так же продолжали заботится несмотря ни на что. Я любила их. Родителей я похоронила под сиренью, а ночью скрылась в лесу. Там меня встретила волчица, которую я назвала Юки. Это имя было данью Японии и памяти, все же в прошлой жизни мне нравились страны востока. Мы вместе с ней дошли до того самого клена, под которым меня нашли в первый раз. Подпрыгнув, я уцепилась за ветку, а потом, подтянувшись, залезла на нее и тут же уснула. Подумать можно будет завтра, а сейчас нет сил даже для того, чтобы руку поднять.