Дитя Природы

Глава 8 Сознание после сна приходит медленно и в какой-то степени болезненно. Тело ноёт из-за неудобной позы сна. Ох-х-х… я вчера уснула на полу, блин. Осторожно поднимаюсь на ноги. Наклоняю голову в разные стороны. Разминаю тело. Шея и спина приятно хрустят, как и пальцы. Зеваю. Запускаю руки в волосы, которые вчера забыла заплести. Ну вот, придётся ходить лохматой. Расчески у меня с собой нет. Подхожу к луку и колчану. Беру их и направляюсь к столу. Отодвигаю стул и сажусь. Лук поставила рядом, а колчан положила на стол. Достаю стрелы и кладу их на стол. Гладкое дерево приятно на ощупь. Холодный и острый наконечник стрелы. Прохладные, мягкие чёрные перья. Стучу пальцами по краю стола. Девять. У меня осталось девять стрел. *** В городе нас провожали как героев. Я не смотрела в глаза этим людям. Хорошо помнила, что с ними случилось в фильме. Бард провожал нас хмурым взглядом. Вдох. Выдох. — Слушай, Бард, — неуверенно начала я, — дракон — это не то, о чем тебе стоит беспокоится. Армия. Я не уверена, но возможно будет битва. Орки. И в случае нашего проигрыша… вы не сможете сбежать. Как только Кили станет лучше — отправляй их к Одинокой Горе, а сам собирай народ. Тех, кто пойдёт за тобой. Женщин и детей. И уводи. Уводи как можно дальше. Не дожидаясь ответа, разворачиваюсь и ухожу. Кили, Фили и Оин остаются здесь. Не помню точно, что произошло, но вроде сегодня должны прийти Тауриэль с Леголасом. Тауриэль… эту эльфийку в замке я не видела ни разу. Очень забавно на самом деле получилось. Она словно призрак ускользала от меня, хотя я и не искала встречи с ней. Но там, в лесу, она покорила меня. Взгляд. Упрямый, волевой и бесстрашный. У Кили определенно есть вкус. Она словно ветер, нет, ураган! Порывистый и свободный. Такую запереть и заставить подчиняться не получится. Она будет следовать приказам, но до тех пор пока это не будет идти вразрез с её собственным «Я». Она не стала моим кумиром, слишком мало я о ней знаю, но определённо где-то близко. Холодный осенний ветер налетел на меня, чуть не сбив с ног и цепляясь за оголенные участки кожи. Я не особо чувствительна к холоду, но одна из привычек из старого мира заставляет меня начать растирать руки дышать на них горячим воздухом. Осень. Несмотря на тучи затянувшие небо, я люблю её. Как и любое время года. Некогда зелёные листья деревьев наливаются золотом и опадают на землю, покрывая её шуршащим ковром. Животные начинают готовиться к спячке. Люди устраивают свои шабаши. Деревья становятся вялыми и потихоньку засыпают. Весь лес пропитан сонной и домашней атмосферой. Осень в Озерном городе совершенно другая. Она мокрая, холодная и совершенно неприветливая. Настолько мокрая и холодная, что заставляет продрогнуть даже меня. Пусть и мысленно. Бедный мистер Бэггинс. У него же нет тёплой одежды. Впрочем, помочь я ему ничем не могу, так что мне остаётся лишь смотреть на него и мерзнуть. Бр-р-р! Мы плыли быстро. Определенного настроения в отряде не было. Каждый думал о своём, и настроение у каждого было своё, но одна общая эмоция была у всех. Благоговение. Перед горой и богатствам, что лежат в ней. А у меня тряслись коленки. Я, конечно, старалась не подавать виду, но, ловя на себе взгляды гномов, понимала, что ни черта у меня не получается. Но я старалась не унывать и натягивала на себя улыбку. Правда, как только в поле зрения попадала Гора, улыбка сразу же исчезла с моего лица. Учитывая, что Одинокая Гора занимала все мое поле зрение… Солнце медленно плыло по небу, заваливаясь за горизонт. Нежно-голубое небо медленно окрашивалось в оранжевый. Кучерявые облака неспешно плыли по небу, подгоняемые холодным ветром, что нес запах зимы. Если раньше гора вызывала у меня страх, то сейчас, я, как и гномы, прониклась её величаем. Балин и Торин шли, глубоко вдыхая морозный воздух и с какой-то щемящей ностальгией смотрели на пейзажи, что попадались нам на пути. Остальные же тоже вертели головой, но скорее с восхищением и… наверное, я так выглядела, когда поняла, что попала в Средиземье. — Здесь так тихо, — пробормотал Бильбо. Я посмотрела на него и подошла поближе. — Так было не всегда. Когда-то на этих холмах был густой лес, а в листве деревьев пели птицы, — окунаясь в воспоминания, начал рассказывать Балин. — Расслабься, мистер Бэггинс. У нас есть провизия, оружие, и запас времени, — всю атмосферу сказки разрушил подошедший Торин. Понимая, что больше ничего интересного не услышу, я опять начала рассматривать пейзажи. Глаза зацепились за что-то отдаленно напоминающее город. — Что это за место? — мистер Бэггинс тоже заметил руины и поспешил удовлетворить своё любопытство. — Когда-то здесь был город Дейл, а теперь одни руины. Это Пустошь Смауга, — ответил подошедший Балин. Гномы с придыханием смотрели на сказку, ставшую явью. Я тепло улыбалась, смотря на них и руины Дейла. — Солнце скоро будет в зените. Нужно найти потайную дверь в гору до его захода, — момент опять нарушил Торин. Думаю, у него это входит в привычку. — Идёмте! — крикнул Дубощит и пошёл дальше. — Постой! Это ведь отрок? — поспешил догнать гнома хоббит. — Гэндальф велел ждать его здесь, без него мы не должны… Но его прервал Торин. — Ты его видишь? — с плохо скрываемым раздражением сказал Торин. — У нас нет времени ждать волшебника. Мы сами по себе. Идём! Отряд поспешил за ним. Бильбо поджал губы. Покачал головой. Пожал плечами. И поспешил за гномами. Я переглянулась с Баилэсом и, вздохнув, тоже пошла за ними. — Есть что-нибудь? — крикнул Торин, осматриваясь и сверяясь с картой. — Ничего, — крикнул ему в ответ кто-то из гномов. Мы все разбрелись в разные стороны, высматривая ту самую дверь. — Если карта не врёт, то тайная дверь должна быть над нами, — непонимающе проговорил Дубощит. — Сюда! — все поспешили на крик мистера Бэггинса. — У вас острый глаз, мистер Бэггинс, — Торин хлопнул по плечу хоббита и поспешил к лестнице. Я обреченно вздохнула и тоже пошла в сторону лестницы, понимая, что остаюсь без группы поддержки в виде Баилэса. Все же с ним мне было спокойнее. Лестница (если это вообще можно назвать ею) хоть и была странной, но никаких затруднений не вызывала. Шершавый камень под ладонями давал уверенность в себе и выбранном пути. Гномы и хоббит ловко перебираются с одного камня на другой. Создавалось ощущение, что они каждый день утром и вечером по ней лазили. Меня же удивили всплывающие воспоминания из детства ещё будучи человеком. Все же память — удивительная штука. Я уже практически ничего не помню из нее, да и вспоминаю о ней довольно редко, но вот такие выверты моё сознание устраивает не часто. — Похоже это она. Тайная дверь. Пусть все, кто сомневался в нас, сегодня рыдают! — крикнул Торин и поднял руку с ключам вверх. Я вздрогнула. Вот, блин. Я слишком сильно ушла в себя, так что стала игнорировать окружающий меня мир. — Ну что ж. У нас есть ключ. А значит где-то есть и скважина, — задумчиво сказал Балин. Нори подошёл к двери и начал стучать по ней ложкой, ища скважину. Правда уже через пару минут к нему присоединился Двалин. Правда и у него ничего не получалось. Гномы стали начинать нервничать. — Последний луч в День Дурина укажет на замочную скважину, — прочитал ещё раз Торин. Посмотрел на медленно тонущее солнце, крикнул. — Нори… Скорее, солнце заходит! — Тише! Я ничего не слышу, когда ты бьёшь, — попытался осадить Нори увлекшегося Двалина. Неудачно. — Не могу найти. Её нет! Её нигде нет! — кажется у Двалина начинается истерика. Он принялся с ещё более остервенелом видом долбить по двери, но ничего не добился. — Ломайте! — Торин ещё раз посмотрел на блин солнца и тоже начал паниковать, хотя и старался не показывать этого. — Разойдись! — крикнул Глоин и бросился к двери с секирой. Остальные гномы последовали его примеру, искры летели во все стороны, но противная дверь не поддавалась. — Быстрее! — кричит Торин. А взгляд устремлён на солнце. Как у него глаза не заболели смотреть на солнце? — Поддавайся же! — отчаянно крикнул Двалин, тоже поглядывая на солнце. — Она должна открыться, — как-то растерянно пробормотал Торин. — Не выходит, дверь запечатана. Силой её не открыть. На ней могущественные чары, — обреченно сказал Балин, разворачиваясь к Торину. Балин опустил руки. — Нет. Нет! Последний луч в День Дурина укажет на замочную скважину. Так здесь написано. Что мы упустили? Что мы упустили, Балин? — спросил запаниковавший Торин. Солнце окончательно скрылось за горизонтом. — Мы упустили последний луч. Теперь ничего не поделаешь. Это был единственный шанс, — голос Балина был надломлен. На лицах гномах было такое вселенское разочарование, что мне стало не по себе. — А с чего вы решили, что последний луч — это луч солнца? — неуверенно спросила я. Это недоверие, вперемешку с робкой надеждой… на меня впервые так посмотрели. Я покраснела и поспешила отвернуться. — А ведь она может быть права… — задумчиво проговорил Балин. Мы стали ждать лунный свет, но как назло будто издеваясь по небу проплывали облака, загораживая его. Гномы психовали. Мистер Бэггинс встал рядом со мной и тоже начал наблюдать за гномами. Но прилетевший дрозд заставил всех замолчать и замереть. Тук, тук, тук… В гробовой тишине дрозд пытался расколоть орех. Как только у него это вышло, он, проглотив орех, улетел. И тут прям как по заказу из-за облаков показалась луна и мазнула светом по замочной скважине. Торин аккуратно подошёл к двери и как будто боясь, что она исчезнет вставил ключ в скважину, поворачивая. Щелчок. Торин трепетно приложил руки к двери и надавил. Не сразу, но дверь поддалась. Сверху на Дубощита посыпались земля и камушки, но казалось ему было все равно на это. Он завороженно ступил в проход. — Эребор… — будто в трансе проговорил Торин, трогая стены. Он шумно вдохнул затхлый воздух горы. — Торин… — неверяще прошептал Балин. — Я знаю эти стены. Эти ходы. Этот камень. Ты ведь помнишь, Балин, залы полные блеска золота? — с ностальгией спросил Торин, заходя дальше. — Я помню, — подтвердил Балин, осторожно входя в гору и оглядываясь. Следом за ними вошли и остальные гномы. Вид у них был восторженно-пришибленный. А следом зашли и я с Бильбо. Мне пришлось согнуться в три погибели, чтобы войти в гору. Но как только я оказалась внутри, моё тело скрутило от фантомной боли. Я закусила губу и остановилась. Пытаюсь абстрагироваться от чужой боли, но выходит из рук вон плохо. — А!.. — вскрикнула я, когда мои кости стало выворачивать. Я упала. Боль расходилась по всему телу от сердца. Каждый его удар приносил с собой новую колющую боль. Самому сердцу было ещё больнее. Было ощущение, будто бы его пытаются вырвать. Я стала задыхаться. Попытки вздохнуть ни к чему не привели. Лишь новая боль и ком в горле. В себя я пришла лишь вне горы. Меня окружили гномы и с беспокойством и паникой смотрели на меня. — Воды? — спросил Балин. Я кивнула. В горле да и вообще во рту было сухо. Мне в эту же секунду была протянута чья-то фляжка, и я, не задумываясь, начала жадно пить воду. — Что случилось? — спросил Торин. Я села, но даже не пыталась встать. — Это не моя боль. Гора. Это боль горы. — Что ты имеешь в виду? — не понял Торин. — Камень… Аркенстон или как вы его там называете? Кто-то из вас говорил, что это сердце горы. Так вот, он прав. Как вы думаете, милые гномы, что будет, если вырвать сердце? — спросила я. — Умирают… — неуверенно сказал кто-то. — Ваша гора, гномы, до сих пор ещё стоит на месте только из-за того, что этот камень находится внутри неё. Если его вынести оттуда, то я бы дала горе не больше года. Год, и её можно убирать с карт Средиземья. Правда, даже с этим камнем внутри гора не протянет долго. Если постоянно испытывать боль, рано или поздно наступает Безумие, — на последнем слове голос предательски дрогнул. Я встряхнула головой, отгоняя воспоминания. — Почему мы должны верить тебе? — спросил Глоин. Я разозлилась. — Помните Лихолесье? Это только начало Безумия. Что будет творится с горой, я даже не представляю, — вру. Я прекрасно знаю, что будет. И от этого дрожь по всему телу. — И что же делать? — спросил Балин. — Верните туда, откуда взяли. Торин, как только вопрос с драконом решится, я передам связи с горой тебе, чтобы ты нашел то место. Торин кивнул. — Ты сможешь войти внутрь горы? — спросил Бильбо. Я кивнула. Глубоко вздохнув, я стала закрываться. Гномы терпеливо ждали, пока я закончу, и мы снова вошли в гору.