Тихий свет Луны

- Нет уж я скажу, - не унимался зампакто, - Мизуки стала последнее время намного раздражительнее и очень скрытной. Это уже даже Урахару настораживает - Вот ему это и говори, - процедил сквозь зубы я, не отрываясь от бумаг - Что говори? Мизуки выкрала того, кто хотел их всех уничтожить? - Мне все равно, ты об этом можешь в «Вестнике Сейрейтея» написать заметку или целую статью на разворот - А мне вот не все равно. Мизуки несдобровать, если про тебя узнают, - выходил из себя он - А ты думаешь, не узнают? - он активно махал руками, будто собирался взлететь - Главное, что не сейчас, - выдохнув, он сел на кресло и продолжил, - Вот ответь мне, неужели тебе все равно, что с ней будет? - Я задам тебе встречный вопрос, почему ты решил, что меня это должно волновать? - на самом деле меня эти вопросы не волновали, а скорее раздражали, не хотелось ни говорить, ни думать о них. - Ну да, ну да - ты же у нас ками-сама, вы выше того, чтобы попытаться понять, разобраться... - сказал он и ушел, хлопнув дверью со всей силы. В дом Мизуки я возвращался один. Когда я спустился, внизу меня уже ждал водитель, который меня и довез. В доме никого не было. Мизуки вернулась поздно ночью. Из комнаты я не выходил, но по звукам, которые доносились снизу, можно было разобрать, что с ней был Гецу, настаивавший на помощи ей. Из обрывков их разговора я сделал вывод, что Мизуки была ранена, но отказывалась от помощи своего зампакто. На следующее утро я попытался выяснить, что произошло, но внятно никто из них так и не рассказал, да и невнятного тоже было немного. Но после этого события, жизнь в доме превратилась в самый настоящий ад, даже по моим меркам. Мизуки стала спать днем, а по ночам "петь" эту непонятную песню, на неизвестном мне языке, мотив которой уже просто жужжит в ушах. Даже с моей способностью абстрагироваться я распрощался со сном. Но это еще не все: во входной двери она поменяла все замки, а на кухню теперь у нас пропускной режим по специальной карточке – ключу, которая есть только у меня и у нее. Зампакто же она такой привилегией не одарила. Когда я с утра зашел на кухню и увидел Мизуки в фартуке у плиты, то по меньшей мере я удивился - Ты готовишь? - спросил я - Да, - коротко, немногословно и по существу - Ты знаешь, что надо делать? - я постарался спросить поаккуратнее, чтобы не вывести ее из себя. В то время, когда Мизуки была ребенком, она попыталась что-то приготовить, в результате ее стараний от кухни осталась ровно половина: почти вся посуда была побита, а очаг, на котором готовили, пришлось засыпать, потому что большая часть воды ушла на загоревшийся стол. После того, как я оценил ее труды совсем не так, как она ожидала, она уселась посреди комнаты и начала реветь, абсолютно игнорируя мои слова и лишь периодически всхлипывая вперемешку с неразборчиво произнесенными фразами "Я для тебя старалась, а тыыы...", мне же ее пришлось еще и успокаивать... Начиная с этого дня завтра, обед и ужин готовила только Мизуки, но так как она умела делать только одно единственное блюдо, запомнив на память его рецепт до мельчайших деталей, в течение всей недели было только сашими из семги. В общем, к концу недели я начал готовить сам. Забавно... когда-то мне это даже нравилось, и, естественно, хорошо получалось, впрочем навыков я не потерял. При этом все время Мизуки почти ничего не говорила. Что и привлекло мое внимание, так это изменившиеся отношения между Мизуки и ее зампакто. Она все чаще стала бросать на Гецу гневные взгляды, а если ему что-то и отвечала, то в голосе было только раздражение или открытая злость. Да и он стал вести себя намного фальшивее, как будто просто играл. Особенно меня позабавила сцена, произошедшая вчера вечером. В комнате было тихо как никогда. Я расположился с документацией фирмы на обеденном столе, Мизуки читала, лежа на кресле, книгу. Тишину прервал зампакто, с шумом ввалившийся во входную дверь. - А вот и я! - он подскочил к своей хозяйке и начал трясти прямо перед ее лицом своими ногтями, - Смотри, госпожа, какой у меня новый маникюр, специально под почти прозрачный цвет твоих глаз. Мизуки сначала уничтожила его взглядом, а затем в ее руке появилась катана, принявшая свои истинные размеры. Она резко и сильно придавила его к полу и приставила к его горлу меч. - Еще хоть слово... - угрожающе прошипела она - Если ты убьешь меня, то лишишься своего зампакто, неужели ты на это пойдешь? - его голос, да и вся физиономия были настолько мерзкими, что хотелось его раздавить, как дождевого червя, и, судя по выражению лица Мизуки, не мне одному. Откуда такая перемена? Уж кто-кто, а они всегда были не разлей вода. Никогда не видел, чтобы шинигами настолько ненавидел свой зампакто. POV Автор В то время, как Айзен общался "по душам" в офисе с кредиторами, в Сейрейтее нарастало волнение, и тому были очень значимые причины. Тот, кто напал на 12 отряд, уничтожил все данные бюро технологических разработок, и восстановлению они не подлежат. Маюри не покидал своей лаборатории и вместе с Нему работал над уникальным противоядием от всех ядов, отряд же был предоставлен в распоряжение Акону. Кроме того, души по-прежнему бесследно исчезали, и не было ни одного следа, который мог бы вывести на преступника. В мире живых настало временное затишье, но все чувствовали приближение той самой бури. Только лишь в Уэко-Мундо была тихая и спокойная ночь, которой не суждено было смениться на день. В глубокой пещере, состоявшей из белого кварца, расположились Косако и Кураями, которая не торопилась возвращаться в катану. - А она сильнее, чем я думала, - сказала Кураями, рассматривая кристаллы кварца на стене пещеры - Зря ты ее недооцениваешь, - ответил Косако, сидя в позе лотоса - Но ведь скоро она все равно сломается и придет сюда - Она уже почти сдалась, но даже такое сопротивление требует силы воли, - ответил он - Когда нам ждать гостей? - оторвавшись от рассматривания кварца, спросила оживившаяся Кураями Косако, немного помедлив с ответом, сказал - Уже - Наконец-то, - с наслаждением в голосе заулыбалась Кураями - Ты точно помнишь наш план? - смерил хищным взглядом свой зампакто Косако - Пфф... Я с ее головы и волоса не уроню... ты уверен, что он придет за ней? - Да, он не оставит свою "юную леди", будь спокойна. На его слова Кураями заулыбалась еще шире, а в глазах появился блеск безумия. Голова Мизуки сильно болела. Казалось, что ее сдавливают невидимые тиски снаружи и давит что-то изнутри. Покинув кабинет, она сразу поехала домой. Девушка прекрасно понимала, что эта боль уже почти достигла своего апогея, она уже не может сопротивляться ей. Не разуваясь, она прошла в комнату и рухнула на кровать. Не в силах больше терпеть она сжала руками одеяло и зажмурила глаза, из которых текли слезы. Ее прошибал холодный пот. Постепенно сознание начало проваливаться в забытие. Она по-прежнему ощущала боль, но та была уже где-то в отдалении от нее и становилась все слабее. Мизуки отчетливо слышала, как ее зовут... "Я должна вернуться к нему, Я должна вернуться к нему..." - навящевой мыслью крутилось в ее голове. Она открыла покрасневшие глаза, неуклюже поднявшись с кровати, вышла из гигая и прямо в комнате открыла гарганту. В Уэко-Мундо Мизуки окружала лишь кварцевая пустыня. Девушку обдувал сухой безжизненный ветер. С темного неба за ней наблюдал такой же безжизненный, как и все остальное в этом мире, полумесяц. У Мизуки возникло неприятное ощущение, что за ней наблюдают. Сняв туфли, она выкинула их в сторону и пошла по пустыне босиком. Ноги тонули в песке, да и хромота прибавляла неудобств. Но она шла, шла, не останавливаясь, без оглядки шла, не зная куда. Ей нужно было идти... Через несколько часов все чаще стали попадаться кварцевые деревья и камни все из того же кварца. Благодаря своему умению контролировать реацу, Мизуки может не только изменять размеры своего зампакто, но и полностью ее скрывать, поэтому пустые не замечали ее присутствия. Но на зрение они никогда не жаловались... Бывший Секста Эспада сидел на песке, прислонившись к камню и лениво потягивался. Его уже давно посещали мысли наведаться в мир живых и "повидаться" с Куросаки Ичиго, но отделаться от девочки с разбитой маской было довольно трудно... - Глимдзоу, ну поиглай со мной, - трясла его за руку Нел. - Отстань, чего ты вообще ко мне привязалась? Тебе твоих идиотов мало? - Почему он нас так все время называет, янсу? - зарыдал Дондучакка - Эй, смотрите-ка, - Пеше указал на девушку, идущую по пустыне. Она совершенно не обращала на них никакого внимания - Интелесно, кто она такая? - спросила Нел, глядя на нее - Щас узнаем, - поднялся заинтересовавшийся Гриммджоу - Не ходи, Глимдзоу, - вцепилась в его ногу Нел - Отстань - стряхнул ее Гримм, - Эй, ты кто такая, девка? - крикнул он ей, но никакой реакции не последовало, - Я тебя спрашиваю! - нервно повторил он, подойдя очень близко к ней. Мизуки остановилась и посмотрела на него - Мне надо идти, пропусти меня, - без какой-либо эмоции сказала она - Ты шинигами? - спросил он ее Мизуки никогда не считала себя шинигами, да и над вопросом самоопределения никогда не задумывалась, поэтому просто представилась - Меня зовут Мизуки Шихоин, пропусти меня - Сколько можно говорить замогильным тоном, бесит! В руке Мизуки появилась катана, и она предупреждающе направила ее на арранкара Гриммджоу этого хватило: Он выхватил из ножен меч и со всем свойственным ему безумием во время сражения замахнулся на Мизуки. Она спокойно отбила его удар. Она отбивалась, но не нападала в ответ. - Почему ты не нападаешь, я даже реацу твоей не чувствую, - крикнул Секста Мизуки еще несколько раз отбила его атаки, и затем нанесла свою. Одним сильным ударом она смогла отбросить Гриммджоу на несколько метров от себя, а затем сказала - Хадо №90 КуроХицуги Гриммджоу скрылся в растущем вокруг него черном кубе, из которого показались такие же черные иглы. Когда куб исчез, он лежал, истекая кровью на песке. Мизуки пошла дальше, как будто ничего не случилось. - Глимдзоу, - кинулась к нему Нел, наблюдавшая в стороне за происходящим, - Глимдзоу, я тебя сейтяс вылецю, - сказала Нел, склонившись над арранкаром широко открывая рот - Хватит уже на меня блевать...