Иди ко мне

Кейджи не до конца был уверен в правильности своего поступка, но сдавать назад прямо сейчас было глупо. Бокуто может постараться быть тихим, заботливым и внимательным, когда это нужно, потому надо дать ему хотя бы шанс. Если что-то пойдет не так, Акааши сможет развернуться и извиниться перед ребятами из питомника, объяснив всю ситуацию. В конце концов — это ответственность, и лучше перестраховаться, чем идти напролом, несмотря на проблемы. Его поймут. Ключи пришлось доставать с двойной осторожностью, а сперва вопившую, потом любопытную соседку отгонять своим самым угрюмым видом. Для Кейджи такое не входило в постоянную практику, но бывали ситуации, требовавшие решительных мер. - Акааши! - раздалось сразу же, стоило надавить на ручку двери. Бокуто, как верный пес, подлетел в коридор, уже будучи готовым накинуться с объятиями, потому брюнет заведомо не раскрыл до конца дверь, вгоняя большую совень в непонимание. - Обещай, что будешь стоять смирно и вести себя тихо, - твердо произносит Акааши, вводя Котаро в еще больший ступор, но поразмыслив несколько секунд, парень таки соглашается. Ну еще б он с Акааши не согласился. Осторожно открыв дверь и шикнув попутно на Бокуто, Акааши, наконец, зашел в дом, щелкая за спиной замком. - Тихо и спокойно, - как мантру повторяет Кейджи, внимательно следя за малейшими телодвижениями своего парня, который застыл каменным изваянием и хлопал глазищами, словно соревнуясь с кульком в руках брюнета. - Тихо и спокойно, - вторит ему Бокуто, явно изо всех сил сдерживая себя, чтоб не завопить от восторга. - Боже, какое чудо! Облегченный вздох срывается с губ Акааши, и он улыбается. Он беспокоился вовсе не о том, что Бокуто не понравится сюрприз, а скорее о том, как бы их обоих не задавили в объятиях и радостных ритуальных танцах. - Настоящее чудо, и я не дам погладить, пока не выслушаешь некоторые важные вещи насчет этого. - Все понял! - бодро заявляет Котаро. Ему не терпится, руки так и чешутся, так и тянутся, но лучший способ поскорее добраться до заветной цели — это послушать Акааши. Уж он точно знает, что делает, и просто так тянуть время не будет. Бокуто буквально бегает как пес на задних лапках, обхаживая Акааши со всех сторон. И сумку забрал, и куртку повесил, и к столу позвал, попутно наливая кофе, несмотря на то, что со своей ношей Акааши вряд ли сможет пить. Сова покоится в его руках в самом прямом смысле. Никаких переносок или коробок. - Это Мерлин, - коротко представляют красавицу. - Как Мэнсон или волшебник из «Артура»? - Это девочка, - даже не раздраженно отвечает Акааши, - и я произнес с ударением. - Значит, как Монро? - Как Монро, - кивает брюнет, поглаживая голову своей красавицы, чем ненароком еще сильнее дразнит Котаро. - Во-первых, не пугай ее ни в коем случае. Никаких громких криков или неожиданных движений. Я знаю, что это сложно, но я в тебя верю. - Я справлюсь! - клятвенно заверяет парень и бьет себя в грудь от переполняющей уверенности. От того, на какой громкости это происходит, Акааши закатывает глаза. - Во-вторых, не налегай на нее. Никаких крепких обнимашек, тычков в бок и экспериментов. Касайся рукой осторожно, не дави. Бокуто послушно кивает на каждую фразу и касается доверенной совы с осторожностью ювелира. Серая неясыть от прикосновения даже не вздрагивает, наоборот, льнет к ласкающей ладони, что Бокуто готов растаять от умиления. Ему очень-очень хочется затискать обоих в объятиях, но он помнит предостережения своего ненаглядного. - Это то, о чем я думаю? - с трепетом и восторгом вопрошает Котаро, не в силах оторваться от перьев прекрасной птицы. - Она не слишком крупная для квартиры? И вроде как у нас условий нет особо… - Она не летает, - терпеливо поясняет Кейджи. То, что Бокуто задается подобными вопросами, вселяет в него надежду. Все действительно может хорошо сложиться. - Это почему? - Ну знаешь, в питомник попадают разные птицы. Есть здоровые, а есть травмированные и… - парень ненадолго замялся. Назвать их больными не поворачивался язык, - ну вот такие. У нее нейрол… - Нет-нет, - обрывает Бокуто, - не говори мне этих ужасных слов, не то я погуглю. - В общем, - снисходительно продолжает пояснять Кейджи без ужасных слов, - у нее хрупкие кости, и во время полета крылья не выдерживают собственное тело. Когти тоже довольно мягкие и ломкие, так что можно почти не опасаться за мебель. Она спокойная и любит внимание. При должном уходе и постоянной подкормке капсулами, вполне сможет жить нормально. Но ей неуютно в питомнике. Нужно постоянно наблюдать, а среди птиц в вольерах это не очень хорошо выходит. Поэтому я предложил ее забрать. Подкормку я так же смогу забирать из питомника, так что можно не беспокоиться о тратах на это. - Это так круто, - шмыгая носом, произносит Бокуто. - Ну не то, что ей плохо, а то что мы можем ее взять. У нас есть своя сова. Настоящая, живая сова у нас дома. Это ж охренеть как здорово. Кейджи улыбнулся, даже не собираясь спорить. Такому фанату сов, как Бокуто, не умереть бы от восторга от переполнявшего счастья. Неясыть неторопливо перемещается полностью в руки рассевшегося на полу Бокуто. За ними почти не приходится следить, потому Акааши спокойно отошел помыть руки и порыться в холодильнике, да и кофе остывал. По правде говоря он сам немного офигел от своей наглости, когда предложил забрать Мерлин к себе домой. Ну… все обсуждали, как ей неуютно в питомнике и как было бы хорошо ее пристроить на постоянное место, вот и вырвалось само. Неожиданно все откликнулись с воодушевлением, решив, что это было бы неплохо. И вот у Акааши дома сова, на которую ему пришлось бы откладывать не одну зарплату, реши он ее купить. Все-таки работа в питомнике дает привилегии. Или привилегии приносит то, что устроиться туда помог отец Бокуто, ведь у Кейджи и диплома-то еще нет. Когда Бокуто рассказал о своем решении освободить питомца, весь мир вновь перевернулся. Все было уже сделано на следующий день. За небольшую негласную сумму в один день и заявление подали, и договор подписали, и даже сняли ошейник, минуя все сроки «на раздумья». Всего за какой-то день Акааши Кейджи вновь стал свободным человеком. Дальнейшая жизнь требовала некоторых решений, так что логичным было задуматься об учебе. О восстановлении речи не шло, а заново выбирать не хотелось, потому Бокуто со своим гениальным предложением был весьма кстати. Раз нельзя лечить людей, просто переквалифицируйся на кого-то другого. Бокуто-старший, видимо, оценив затею, помог попасть в списки учащихся едва ли не посреди года, где Кейджи позволили избежать повторного прохождения и просто сдать тесты по предметам, которые он знал. Профильные вместились в индивидуальный план очно-заочного обучения, а вскоре и подвалила работенка в питомнике. Отец Бокуто просто ненавязчиво предложил, а Акааши не стал отворачиваться от прекрасной практики, да и вообще перспективного места. Все сложилось так, что большую часть «семейного» бюджета в дом нес именно Акааши. Касаемо семьи все произошло еще лучше. - Ну как, преуспел в ублажении мужиков? - дорогая сестра случайно, а может и нет, встретилась на улице, где ехидно окликнула Кейджи. Правда, всю спесь сбила чистая шея брюнета, и нервно выдавленные оскорбления не задевали ни капли. Парень буквально видел каждую эмоцию, пробежавшую на таком не родном лице, почувствовал ее, и как никогда ощутил свое превосходство. Не потому что она чем-то хуже, совсем нет. Потому что как бы она ни старалась, он сейчас предоставлен сам себе, а она нервно теребит кольцо и только и может, что ненавидеть его. - Видимо, справился лучше, чем ты, - пожал плечами Акааши. Чего он не испытывал точно, так это жалости. - Представь, как я приду домой и скажу папаше, что у меня новый питомец, - вернул к реальности голос Котаро. Кофе уже не горячий, но Бокуто ведь для него старался, потому Акааши спокойно пьет и думает, что даже так вкусно. - Он поседеет. Или прибьет тебя на месте. Лучше сразу захвати щит или спрячься за Юкие. - Это идея, - смеется парень, никак не наигравшись с совой, а птице это только в радость. Все-таки и в животном мире встречается такое разнообразие характеров, что язык не повернется назвать их всех одинаковыми. - Это самозащита. - А еще можно сказать, что он стал дедушкой, - проигнорировал Бокуто. - Я теперь не знаю, что даже выбрать. Надо придумать, как использовать и то, и другое. - Но Мерлин не твоя дочь. - Конечно! - тут же подхватывает, - она наша дочь! Наша замечательная птичка — обладательница любящих и заботливых родителей. Папа обрадуется так, что пожалеет десять раз о своем предложении с питомником. Надо Юкие позвонить… или не надо, она может все разболтать. Черт, не знаю, что делать! Шумный Бокуто — это обычный Бокуто, он сам не замечает, как переходит на громкость повыше, и даже Акааши замечает это не сразу. А Мерлин спокойно сидит на коленях, совсем не волнуясь о судорогах и подскакиваниях того, кто держит ее, поэтому брюнет не торопится никого отчитывать. Пустая чашка остается на столе, а больший перекус откладывается на потом. Акааши усаживается рядом с Бокуто, наблюдая то за своей подопечной, то за Котаро, и ведь за обоими в равной степени. Кажется, на его голову свалится еще больше забот, но неподдельное счастье Бокуто пробирает до глубины души и самого Акааши. А еще он тоже без ума от сов. - Надеюсь, ты не будешь учить ее говорить «папа». Без ума от всех крылатых сов, а так же одной большой и растрепанной совушки, всерьез задумавшейся, можно ли научить птицу в своих руках говорить.