Швейцарские часы

Электрический чайник на подставке закипел, издавая характерный писк, свист, пиликанье и прочие раздражающие звуки. — Тебе какой чай? — Черный. — С лимоном, без? — С цитрусовым, ага. — С сахаром, как? — Да-да, с ним. — Сколько ложек? — Две. — С горкой, не? — Без нее. — Полную кружку? Иль наполовину только? — Полную. — Водичкой разбавить? — Чувак, ты задолбал. Ты же каждый день готовишь мне чай, в чем проблема сегодня? У тебя что, кратковременная потеря памяти? — размышлял длинноволосый юноша, на несколько секунд оторвавшись от приставки. — Во загнул-то… Ладно, не ворчи. Мне же надо кого-нибудь наколоть хоть разок. А кого, как не тебя? — улыбнулся второй парень, нежно обвивая руками шею шатена. — Слушай, я ведь и изнасиловать могу, — рассмеялся геймер, — ты б с прикольчиками поосторожней, — он на мгновение развернулся, чмокнув любовника в щеку. — Ага, ты еще восстание злых пидоров устрой, изнасилует он меня, — русый юноша подошел к парню спереди вплотную, отвлекая его от игры и нагло усаживаясь на колени собеседника. — Давай выкладывай, чего надо. Я же знаю, что ты не так просто прикопался. Злой пидор, ахаха… — шатен отложил приставку в сторону, устраивая руки на талии нынешнего объекта вожделения. — У меня же сегодня День Рождения, и ты, как моя вторая половинка… — Знаешь, что я тебе скажу? Как некогда было сказано одной женщиной: половинка есть только у жопы, мозга и таблетки, а я вся изначально целая, так вот — я весь изначально целый, а тебе… — парень прервался на полуслове, заметив недовольный и порядком злой взгляд юноши исподлобья, и дабы избежать дальнейшего и не самого приятного, притянул партнера ближе, чуть касаясь его слегка пухлых губ. — Так, тихо, — блондин слегка отстранился. — Послушай лучше суть, которую… — он посмотрел на старые наручные часы, — я уже ровно минуту пытаюсь до тебя донести. — Ну? — Милый, в свой День Рождения я хочу быть, как швейцарские часы — исключительным, дорогим, желанным, и чтобы меня носили на руках! — Хм, надеюсь, ты помнишь, что швейцарские часы никогда не ломаются? — шатен пошловато ухмыльнулся, впиваясь сладким поцелуем в полностью открытый лишь для него рот. — Если ты и дальше будешь так резко меня целовать, я точно задохнусь, — прошипел, на секунду скаля зубы, а затем расслабленно откидывая голову назад и придерживаясь за шею любовника, выдохнув горячий воздух из чуть опухших от затяжного поцелуя алых губ. — Не ругайся, я же любя, — снова дарит уже легкие поцелуи коже шеи друга, зажимая ее между губами. — Щекотно… — Нравится? — Да. — Я так стараюсь, чтобы тебе было очень приятно, — парень довольно улыбнулся, обжигая второго своим дыханием, близостью. — Спасибо, а я так люблю… тебя, — эти слова, сорвавшиеся с дрожащих губ, сей же час стали для зеленоглазого самыми теплыми словами во всей его сознательной жизни. Ведь он так любил наблюдать за улыбающимся и порой таким сексуальным блондином, за его маленьким существом, за его котенком. — Но секс куда лучше избавил бы нас от напряжения, — парень сунул руку под рубашку друга, водя пальцами по худому телу и как бы случайно задевая соски голубоглазого, отдергивая пальцы от эрогенной зоны. — Еще прошлый твой намек был удачно воспринят, успешно обработан и до капли понятен. Делаю выводы: Темка, ты извращенец. Мы ж этим никогда даже не пробовали заниматься! — возмущенно прохрипел парень. — Страшно, божий одуванчик? — Нет, просто… — Боишься, что я порву твой нежный розовый зад, мистер Попка Младенца? — засмеялся парень. — Да иди ты. — Так давай проверим? Или ты у нас сыкло? — Ты недооцениваешь мою мощь! — громогласно пропел Макс, сползая с колен шатена и развернувшись лицом к нему, быстрыми шагами направился к ванной, попутно стягивая с себя на ходу синюю рубашку. — Развернись, сейчас добегаешься, что врежешься во входную дверь! Стой на месте, около нее коробки с одеждой, вмажешься, и тебя расплющит, как жабу колесом на тротуаре. Ты ж не желаешь ее судьбу повторять? — засмеялся юноша, встряхивая каштановыми волосами и уже предвкушая будущий крах. — Ты же убрал коробки? — Максим хитро прищурил голубые глаза. — Я пошутил тогда. — Ну да, ну да… Тем, за кого ты меня держишь? Нет там ничего, а наебнутым еще раз я быть не… — раздался грохот падающего барахла, и тощее тело упало между коробок. — Фак, ну что за день… -ворчал юноша. — То человек, который мне почти родной, всякое извращение предлагает, лезет со своими грязными намеками, то хрень какая-нибудь на башку падает… Бляя… — белобрысый попытался выбраться из завалов, но только усугубил ситуацию. Коробки, что лежали сверху начали сыпаться камнепадом. — Артееем, вытащи меня отсюда! — смешно завопил он. — Пхах, подожди немножко! — паренек молниеносно подбежал к любовнику, наклоняясь над его лицом. — Знаешь, — прошептал на ушко, вновь запуская руки под рубашку, — я только сейчас заметил, как сексуально расстегнуты у тебя три верхние пуговицы на рубахе… А еще пряжка ремня свободно болтается, — громко сглотнул, специально будоража сознание Максима, — значит, не застегнут ремень. Боже, как это мило с твоей стороны освободить меня от такого затратного занятия, как расстегивание ремня и стягивания штанов, ммм… Спасибо, кот, — Артемий грубо схватил его за подбородок, настойчиво целуя. — Ммм… хах… — юноша сразу же попытался схватить ртом воздух и вырваться, — хватит! Вытащи меня и прекрати издеваться! — Неужели тебе не нравится? — Нет. Перестань. — Дааа? А вот твой друг так не думает, — уткнувши колено в пах голубоглазому, шатен схватил его за запястья, заводя руки за головой. Тело он буквально подмял под себя, наслаждаясь нецензурной бранью, периодически срывавшейся с уст любовника в его адрес, и физическим сопротивлением. Ведь это так приятно быть выше, доминировать, знать, что ты так легко можешь добиться всего, чего пожелаешь и даже больше… — ТЕМАААА, СУКА!!! Убери колено оттуда! — юноша просто заливался краской, наблюдая за тем, что вытворяет с ним зеленоглазый. — Ах, ну только не говори, что тебе не нравится. — Ладно, хорошо, нравится. И будет еще сильнее нравиться, если ты уберешь колено… пожалуйста… — умоляюще протянул парень. — Ну, как же можно отказать такому котику? — шатен послушно сдвинул колено в сторону, лизнув приподнятый подбородок партнера. — Пошли в ванную вместе? — Мыться вдвоем? — Почему же вдвоем? Втроем. Ты забыл про тапочек Вася. Как же он без нас? — Я серьезно, заканчивай свое «кривое зеркало». — Ну, а почему бы и нет? Пошли, стеснительный ты мой, — поднялся, протягивая руку русому. — Хорошо, я пойду. Только без аморальных действий, — Максим принял помощь друга, поправляя всклокоченные волосы. — Я постараюсь. Кстати, зря марафет наводишь. Возможно, мне удастся как следует тебя потрепать, — хитрюще ухмыльнулся Артем, заходя в ванную комнату и затягивая за собой любимого. *** — Сам разденешься или мне помочь? — насмехнулся вновь он над парнем, все больше вжимая того в стиральную машинку. — Кто-то тут обещал, — Максим просто от безысходности загнанного в угол обнял Артема. Но еще момент, приглушит внимание и вырвется. — Нет, кто-то тут сказал, что постарается, но думаю, у него не получится, ибо он просто сойдет с ума, если ты и дальше будешь так страстно дышать мне на ухо. Ты даже не представляешь, как сложно каждую ночь, просыпаясь от обычной жажды, видеть твое полуобнаженное тело, его изгибы, приоткрытые губы, разбросанные по всей подушке светлые волосы. И все это каждую ночь. Кот, я устал. — Да ты одержим, — лукавая ухмылка и пошлый взгляд. Еще совсем чуть-чуть. — Не трогай меня. Я сорвусь. — «Потому что я знаю, как любишь ты играть со мною в кошки-мышки». — Ну и срывайся, плевать, трахай сколько влезет, — блондин обеспокоенно кинул пару растерянных взглядов из одного угла в другой, не веря, что говорит, не отпуская любовника. Он почувствовал, как попал в сети, и тот добрый, кто сплел их, закрутил добычу в кокон. — Нет, я не буду против твоей воли, — отстранившись, Артемий развернулся спиной к русому. — Я же сказал — плевать! — парень покрепче обнял длинноволосого со спины и, привстав на носочках, шепнул. — Трахни меня уже, Темк. Я не собираюсь всю жизнь девственником оставаться. — Добренький мальчик так быстро сломался и позволил плохому пареньку себя поиметь? — Если ты не приступишь сию же секунду, я ударю тебя больно-больно, — он широко улыбнулся, обнажив белоснежные клыки, но ощутил, как от волнительного страха подкосились ноги. Юноша убрал челку с лица зеленоглазого. Тот и не думал двигаться с места. — Приступай немедленно! — не выдержав, властно крикнул, наградив несильной пощечиной скулу темноволосого любовника. — Черт… — Я предупреждал. — Что, захотелось играть жестче? — Непременно. — Ха. Я одолжу метод кнута и пряника, — разозлился Артемий, и очи его угрожающе заблестели. — Будешь выть от боли и стонать от удовольствия. — Согласен. Начинай. — Последнее слово будет за мной. Этот секс ты запомнишь на всю жизнь, обещаю, — Артем скрутил за спиной руки юноши, развернув его к себе спиной, и облизал шею парня языком, сильно укусив чувствительную кожу. — Ну как? Здорово, правда? Из уст русого донесся приглушенный стон, но он заткнул себя. Жертве в коконе биться поздно. — Молчишь? Это даже интересно, — он снова развернул любовника к себе лицом, настойчиво целуя в плотно сжатые губы. — Малыш, да тебе явно крышу снесло. Злишь, сильнее упрямствуя? — вторая попытка поцелуя, и нижняя губа от нарастающего раздражения была слегка разодрана в кровь. — Ну и чего ты добиваешься? — спросил старший, всматриваясь в стеклянные глаза, в которых, как в зеркале, так отчетливо были видны огоньки, мигающие словно пламя огромного костра. — Ах да, я забыл про пряник… Шатен подхватил партнера и усадил на стиральную машинку, стягивая синюю рубашку с торса и связывая спереди руки поясом от банного халата. Он поцеловал статное тело, оставив не хилые засосы, и облизал соски, сжав их и слегка прикусив зубами. С губ светловолосого слетали все новые и новые стоны. Он довольно выгибал спину. И кажется, пряник нравился ему несколько больше кнута, но и без того, как без любимой игрушки, юноше было неинтересно. Однако шатену наоборот — все мало. Ему нужно было добиться того, чтобы любимый кричал, орал и умолял о большем. — А теперь кнут, — он схватил белокурые волосы и не слабо приложил юношу головой о кафель. Тот издал только тихое шипение и не сказал ни слова. — Хах, сволочь. Хорошо, пряник, — Артем запрыгнул на машинку, усаживаясь на колени к голубоглазому, нежно зализывая кровоточащие ранки, оставленные им ранее. Максим, мягко улыбнувшись, ответил шатену, целуя губы так легко, будто бы и не было ничего, они сейчас также и сидят на кухне, обнимаясь, а Максим все также боится слишком сильной близости. — Ты мой маленький, — парень почти растаял от умиления, проведя по щеке любовника сухой ладонью. Но… — Кнут, — заключил в конце, опять превращаясь в жестокого тирана. Припечатав голову к стене рукой, парень укусил любовника в скулу, надавливая пальцами между ребер и заставляя тело без воли самого хозяина пытаться уйти от несильно приятных ощущений. — А так нравится? Русый кивнул. — Чертов мазохист. Ладно, достаточно, — темноволосый ослабил хватку и слез со стиральной машины, — пора переходить к романтике или ты хочешь, чтобы твой первый раз был, как у шлюхи? Я вот этого не хочу с тобой сотворить, — в подтверждении своих слов он слегка вздернул бровями. — И не молчи, открой свой рот наконец, — шатен уткнулся носом в грудь парня, вдыхая сладкий аромат одеколона. — Развяжи, — с улыбкой попросил блондин, — не такой ты все-таки зверь. Когда кокон порвался… Парень покорно выполнил просьбу, припадая поцелуем к желанным губам. Он спустился ниже, подхватывая любимого за бедра, сползая с машинки и направляясь в спальню. Охотник больше не гнался за жертвой. Потому что она добровольно оказалась в его лапах. *** — С чего вдруг именно тут? Ты же вроде в ванной хотел? — Макса аккуратно положили на красные простыни, наваливаясь сверху на тощее тело и переплетая свои пальцы с его, закинув руки за голову. — А чем тут плохо? Здесь даже романтично, правда ведь? — шатен улыбнулся в самые губы друга. — Мне всегда так нравилась твоя проколотая губа, — поцеловал, оттянув ее за кольцо. — Ты и дальше будешь меня мучить своими сексуальными закидонами? Я не могу больше, — Максим поерзал и осуждающе посмотрел на любовника. — Тхах, хорошо, ненасытный… — откинул голову юноши назад, потянув за белобрысые волосы, — но сначала прелюдия, милый, — он засмеялся, оставив красочный засос на шее. — Стой-стой-стой, не переусердствуй, иначе кто мне в универе поверит, что я нечаянно засосал шею пылесосом? — Не заметят, шарфик оденешь, — провел руками по торсу, лаская тело. — Не буду. — Ладно, девка, не вопи, я буду нежен с тобой и твоим штанинным другом, — длинноволосый обнял любовника, прижимаясь всем телом. — Смазка есть? — Она не нужна. — Когда ты уже успел.? — Зеленоглазый заткнул рот очередным поцелуем, попутно стянув с русого штаны. — Я тебя обожаю, малыш, за то, что все-таки не пришлось с ремнем мучиться. — Ну и отстой… Не говори с таким серьезным лицом… — тяжело выдохнул партнер, чувствуя, как холодные длинные пальцы приближаются все ближе, вторгаясь и растягивая его изнутри. — Просто заткнись, — он сжал белоснежные зубы, хватая ртом воздух и цепляясь за шею друга, дабы быть еще на несколько сантиметров ближе к вожделенному юноше. — Аааа, перестань, я кончу раньше времени… — его дыхание участилось, и он спрятал лицо на груди светловолосого парня, пытаясь совладать с диким желанием. Ведь нужно растянуть момент, чтобы еще больше насладиться первой такой близостью, больше почувствовать друг друга, понять наконец скрытые желания каждого. Вместо одного пальца, Артем добавил еще один, на мгновение уловив в глазах любовника смятение и неуверенность. И он промолчал, знал, что нельзя против его воли, ведь он любит его, а значит, нужно подождать. Длинноволосый приподнял Максима над простынями, проникая пальцами еще глубже. — Хах… больно… — Извини, я стараюсь, как могу, — приник к раскрасневшимся щекам и слегка опухшим губам, мягко поцеловал, будто вновь заглаживая свою вину, извиняясь за содеянное. — Я знаю, не надо просить прощения. — Макс вздрогнул, почувствовав, что длинные пальцы больше не растягивают его изнутри. — Готов? — шепотом, не в силах сказать что-либо в голос. — Ты охрип, — короткий смешок, — да, — голубоглазый юноша выгнулся навстречу новым ласкам. Тело на мгновение поразила острая боль, что быстро прошла, когда юноша, забывшись, в такт движениям громко стонать, обвив ногами талию любовника и запрокинув голову назад. — Я буду чуть быстрее, — его голос хрипит. Он уже сполна осыпал поцелуями и засосами шею блондина. И этого ему мало, тела бьются в конвульсии от нахлынувшего возбуждения, парень с проколотой губой кричит, стонет, срываясь на бешеный ор. Все как он хотел, но шатену мало, он желает большего. — Надеюсь, тебе не больно, — парень двинулся еще быстрее, все больше задевая точку, ту самую, что приносит райские удовольствия. — Нет, это так… приятно, — низенький юноша едва мог произносить какие-либо слова. Голова уже давно кружилась, а сознание не воспринимало окружающую атмосферу, оно воспринимало лишь то, что так сладко сейчас постанывало, двигаясь в податливом теле. Бешеный темп, и они вот-вот почувствуют облегчение и окутавшую разум наиприятнейшую дрожь, повалившись друг на друга и тяжело дыша будут тратить последний кислород на долгий, затяжной и мокрый поцелуй. Так оно и случается. *** — Мм, ты не сломался, молодец, — парень с каштановыми волосами мягко потрепал волосы любовника, доставая из тумбочки небольшую красную коробку. — Держи, — вручил подарок, — с Днем Рождения. Там часы. Швейцарские, как ты и хотел. Я давно уже понял, что тебе новые нужны, и подумал, что надо бы хорошие взять. — Ну ты и сучка, Тема, — рассмеялся русый, — развел меня на секс, а ведь все с часов-то и началось, ну ты и подлец, — отвесил легкий подзатыльник любимому, открывая коробочку. — Ну зато любимый… — он со спины обнял Максима, чмокнув того в шею, — и теперь уже не девственник, — мягко улыбнулся, — и навсегда только мой…