Право

За ночь мое желание предупредить Дамблдора лишь окрепло. Хоть я и отдавала себе отчет: все факты слишком хорошо легли под мою детскую теорию о Снейпе-злодее, чтобы это оказалось правдой. Я уже давно перестала по-детски делить мир на черное и белое. Также я понимала, что сама в это слабо верю, ведь могла найти и логическое объяснение всем загадкам Снейпа. В принципе, что и делала последние пять лет, защищая его от нападок мальчишек, которые в один голос твердили, что все вокруг – это козни Снейпа. Мне кажется, они слишком много ему приписывали. Хотя чем больше я наблюдала за ним, тем больше меня восхищали его умения в невербальной магии, казавшиеся столь обыденными для него. И сколько же меня ужасало его непоколебимое хладнокровие в использовании черной магии, кажущейся не менее обыденной в его жизни. Что Снейп - черный маг, судачил весь Гриффиндор, и что он брюзга и ханжа со скверным характером тоже мало кто сомневался, но что он предатель или шпион, или вообще Пожиратель, как старший Малфой… Я в это не верила. Но такие мелочи как запертая комната, в которой он мог пытать людей, или его вечная скрытность не давали мне покоя. А Гарри лишь подливал масла в огонь моих сомнений, утверждая, что Снейп, как темный маг, служит Волан-де-морту. При этом он же говорил, что Дамблдор уверен, что Снейп не Пожиратель, и даже поручился за него в свое время на суде. Наверное, стоило бы поверить Дамблдору на слово и не лезть с глупостями к Снейпу. Дамблдору больше ста лет, и он сильнейший волшебник! Но что если директор ошибается? Ведь ему уже больше ста лет… От этого у меня голова шла кругом, и я уже еле досиживала последнюю пару, где Чарити Бербидж с упоением рассказывала о моей повседневной жизни, словно о какой-то диковинке. Хотя половина класса слушало ее повнимательнее моего. Особенно отличился Рон, подперевший рукой подбородок с пробивающейся щетиной и смотрящий мечтательно куда-то за спину профессора. Он всегда слушал истории о магглах так, как я с замиранием сердца следила за папиными рассказами о недальновидных, как я теперь вижу, принцессах и безрассудных принцах, мчащих в бой по поводу и без. Но в детстве мне это казалось крайне романтичным. Так Рон сейчас воображал себе что-то, и я не могла не улыбаться, смотря на его не по годам необремененное проблемами лицо, расплывающееся в улыбке. Перед дверьми в кабинет директора я стала сомневаться с двойной силой. Снейп лично мне ничего плохого не сделал - не считая усердного развития во мне комплекса неполноценности из-за моих слишком обширных или, наоборот, по его мнению, знаний и, конечно же, зубов. Учителю так издеваться над учениками - это мерзко, но с другой стороны - укрепляет характер. И хук справа. Но если задуматься и откинуть всю напускную фальшь и здраво оценить действия, то Снейп, по словам Дамблдора, еще на первом курсе именно защищал философский камень от Квирелла и даже самого Гарри. А на третьем курсе закрыл нас, меня, собой от оборотня и даже варил для Ремуса зелье - пусть не от большой любви, но все же варил! И сейчас он помогал мне. А что если это заставит исчезнуть Снейпа из Хогвартса? Кто поможет мне? Я стояла у двери, раздираемая конфликтом собственных интересов и общей жизненной идеологии. И, наконец, приняла решение. Нужны были неоспоримые доказательства! Я уже развернулась, чтобы уйти, но тут ко мне вышел директор. «Я прямо из кабинета почувствовал, что вас что-то гнетет, юная леди. Прошу – потешьте старика, проходите». Я не смогла отказать, лишь успела подивиться догадливости Дамблдора. Или он все же читает мысли на расстоянии? И вот, сидя напротив директора, я уже жевала лимонные дольки, от сладости которых сводило зубы. Не успела я открыть рот, как Дамблдор сказал то, что я, во всех своих терзаниях, меньше всего ожидала от него услышать: «Меня беспокоит Северус». Видимо, моя реакция, полная эмоций, в одно мгновение отобразившихся на лице, заставила его продолжить, так и не дождавшись моей мало-мальски внятной реплики: «Я знаю, что Северус нелюдим, крайне резок и бывает неприятен в общении, иногда излишне строг со всеми, включая и себя самого. Я хочу попросить вас, Гермиона, чтобы вы приглядели за ним для меня». Дамблдор говорил столь доверительно, что я словно под гипнозом внимала каждому его слову. И лишь покивала в ответ, но только он замолчал, как от меня посыпался град вопросов: «Почему я, зачем и главное как?!». Но старик лишь улыбнулся, поглаживая бороду, и его очки полумесяцы таинственно блеснули: «У него сейчас сложный период, и его терзают данные обещания. Но вы всегда были умны не по годам. И я верю, что только вам это по плечу». Дамблдор возложил на меня ответственность, к которой я не была готова. Данные нами со Снейпом обещания терзали меня не меньше. Я думала, что это Снейп присматривает за мной, а теперь надо было присматривать за ним. Это значило, что Дамблдор ему уже не доверяет? Словно услышав это - но в такие совпадения я просто не верила, - Дамблдор добавил: «Я всецело доверяю Северусу - и вам советую. Зрите в корень. Яд змей лечит». Разговор с Дамблдором оставил у меня двоякое впечатление. И, кажется, вопросов снова стало больше, чем ответов. Но лишь я появилась в комнатах Снейпа, как тот оставил проверку свитков и, взяв бутылку вина, ушел в запретную комнату, просто открыв запретную дверь за ручку. Даже Живоглот, крутящийся в моих ногах, не смог привести мои мысли в порядок. И тогда, бросив это бесполезное занятие, он просто снова ускакал сквозь дверь к Снейпу, сочтя его компанию более достойной. Вот тут, я, наконец, увидела то, что все время находилось под моим носом. Надо было просто зрить в корень!