Dulce et Decorum

Бросающееся в глаза отсутствие королевы за высоким столом могло значить только одно. Он увидел это в морщинах на лбу Серсеи, которые она часами разглядывала перед своим зеркалом и наказывала себя за них снова и снова. Он услышал это в недовольном тоне короля — неприятной привычке, сохранившейся с детства. Он слишком резко поставил свой стакан, слишком резко отвечал на вопросы, сжимал челюсти и хмурился, щуря изумрудные глаза. Джейме только понадеялся, что такое отталкивающее выражение лица никогда не появлялось у него самого — даже Ланнистера оно способно обезобразить. Три ребёнка за восемь месяцев. Мейстеры клялись и божились, что её чрево каждый раз было готово к вынашиванию, но трижды служанки крались по коридорам с полными руками запятнанных тёмно-красным простынь. Трижды король бушевал в покоях жены, звуки его гнева эхом раздавались по парапетам. Джейме, благополучно устроившийся в Белой башне, благодарил богов за свою должность и на возможность сослаться на своё незнание. Он никогда не мог снести женских страданий.

_______________________________________________

Королева Санса из Домов Старков и Баратеонов вернулась в Великий Чертог на следующий день. Она надела одно из своих платьев с высоким воротом, которые она предпочитала, и лифом, закрывающим всё, кроме лица — этот стиль, огорчающий рыцарей Королевской гвардии, приобретал всё большую популярность среди молодых придворных дам. Её красивое лицо казалось бледным и худым, но ей удавалось сохранять чувство светского этикета, приятно беседуя с рядом сидящими придворными. Если она и заметила нежелание Джоффри признавать её присутствие, то не подала вида. Король, в свою очередь, был, казалось, демонстративно увлечён одной из фрейлин королевы; его руки свободно бродили по её корсажу и обвились вокруг её бёдер, чтобы посадить на колени. Джейме вспомнился Роберт Баратеон, и его замутило от их сходства. После последнего блюда молодая королева попросила у мужа разрешения удалиться. Джоффри, наконец-то добравшийся до завязок наряда своей хорошенькой спутницы, ответил ей пренебрежительной отмашкой. Она сделала жест Сандору Клигану, который начал было подниматься со стула, как вдруг король резко приказал ему остаться. — Сядь, Пёс! — рявкнул он, метнув взгляд зелёных глаз через стол. — Я видел, как ты смотришь на неё, как будто она — сочная кость. — Пёс стиснул зубы, но повиновался приказу короля. Джоффри перевёл взгляд в сторону Джейме. — Мой дядя будет сопровождать её. Санса подошла к мужу и протянула руку к его плечу…, но он ударил её по ней, и звук от удара заставил всех сидящих за столом вздрогнуть. Джейме поднялся, подошёл к королеве и предложил ей свою здоровую руку. Когда они выходили из Великого Чертога, Джейме показалось, что Серсея встретилась взглядом с Сансой с чем-то вроде жалости в глазах. Но, возможно, это была лишь игра света. Они пересекли замок, не произнеся ни слова; рука королевы, словно пёрышко, лежала в его руке. Подойдя к дверям своих покоев, она поблагодарила его, но избегала посмотреть ему в глаза. Поддавшись какому-то внезапному безумию, Джейме взял её повреждённую руку в свою и поднял на свет. Как будто предупреждая его вопрос, она тихо сказала: — Она не сломана. Не обращайте внимания. Его зелёные глаза Ланнистера изучали её лицо, до сих пор сохранявшее совершенно бесстрастное выражение. Яркие щёки и потрескавшиеся губы в тусклом свете делали её совсем девочкой, какой она и была. Его голос прозвучал сдержанно, когда он сказал: — Берегите себя, миледи. Из его уст слова прозвучали лживо, и он тут же пожалел, что высказал их вслух. Неожиданно её голубые глаза Талли поднялись на него. Она удерживала взгляд дольше, чем это было необходимо, и он смутно задался вопросом, не проговорила ли она про себя своего рода заклинание. А потом она исчезла, и её медные волосы блеснули в свете факелов, прежде чем дверь за ней закрылась.

____________________________________________

Она нашла его после заседания совета, умоляя поговорить наедине. Он не смог отказать ей, хоть и не хотел этого всеми частичками души. Я не хочу знать, не хочу знать. Он ожидал от неё слёз, демонстрирования своих повреждений, просьбы защитить её как лорду-командующему Королевской гвардии. У него уже был заготовлен ответ, неубедительный и натянуто вежливый, но тем не менее ответ. Однако он не мог предвидеть слов, которые сошли с её губ. — Я должна дать моему мужу ребёнка, сир Джейме. Должна. Но король… — Она громко сглотнула, явно не зная, как продолжить. — Он… он не может. И никогда не сможет. — Но… — Джейме изо всех сил силился подобрать подходящие слова для своего вопроса, но в конце концов отказался от этих попыток и выпалил: — …как Вы можете знать, что вина лежит на нём? Глаза Сансы потемнели, когда она рассказывала о многочисленных любовницах короля, пять из которых понесли за последний год, и ни одна из них не выносила ребёнка до конца срока. — Семя не приживается. Он не хочет видеть этого, и вина ложится на меня. — Её пальцы поднялись на ворот, проворно развязывая завязки. Ткань отошла, обнажая декольте, и Джейме невольно вздрогнул, увидев нежную белую кожу, испорченную пятнами синяков и зарубцевавшимися шрамами. Она не отвернулась, не пощадила его. Её голос содержал крайнюю степень северной решительности, когда она заговорила снова: — Если я не смогу родить в ближайшее время, он наверняка убьёт меня, я в этом не сомневаюсь. — Она подошла к нему ближе, с почти пугающим блеском в глазах. — Я не умру вот так вот, сир Джейме. Слова повисли в воздухе, эхом всё сильнее отдаваясь у него в ушах. Он знал, чего она хочет от него, и думал, заставить ли её попросить об этом. Но наклон её головы, линия плеч — она выглядела, как Кейтилин Старк. Горечь от его неудачи, его нарушенной клятвы лязгнула в самом его сердце… он пощадит её, как бы жесток он ни был. Джейме Ланнистер подался вперёд, немного согнув колени, чтобы его глаза были на одном уровне с королевой. — Почему я? Она сделала едва различимый шаг, закрывая пространство между ними. Он почувствовал, как начинает реагировать на близость и отставил бёдра в сторону, заставляя глаза сосредоточиться на её лице. Джейме едва не задохнулся, когда её рука обхватила его левое запястье. Её голос оставался прежним. — Вы знаете Джоффри. Если я рожу ребёнка, который ему не понравится, он задушит его при рождении и меня вместе с ним. — Она остановилась и крепче сжала его руку. — А Вы выглядите, как он. Он подавил желание горько рассмеяться. Джейме хотел возразить, хотел объяснить, что то, о чём она просит, есть измена, и что они оба будут казнены, если будут обнаружены… но было ли это изменой с Серсеей? Лучше об этом не думать. Слова застряли у него в горле. У него появилась возможность выполнить свою клятву… конечно, не так, как могла бы предположить Кейтилин Старк, но всё же. Ради своей клятвы он сделает с этой королевой то, что делал со своей сестрой трижды… Крепкое семя. Он чувствовал себя необычайно лёгким, почти пьяным от вновь обретённой цели. Санса Старк — мой последний шанс обрести честь.

____________________________________________

Прошло несколько дней, прежде чем он пришёл к ней. Он внимательно следил за тем, что делает король и ждал, пока тот уединится на ночь с какой-нибудь шлюхой, прежде чем отправиться в покои королевы. Рыцарь Королевской гвардии мог зайти туда без подозрений — я ведь всегда так и имел доступ к Серсее? Он тщетно пытался прогнать Серсею из своих мыслей, но быстро понял бессмысленность этого. Было бы проще, если бы у Сансы Старк были светлые волосы. Увы. Она встретила его в дверях своей опочивальни, одетая в шёлковый струящийся халат, с густыми медными волосами, рассыпавшимися по плечам. Он сбросил свой плащ и присел на край постели, решив не смотреть на отметины по всему её телу. Она протянула ему бокал, наполненный кислым красным вином. Он осушил его, и она тут же наполнила его снова. Они пили молча, и королева стояла рядом с ним, состязаясь с ним бокал за бокалом. Их действие проявилось неожиданно, и она потеряла почву под ногами. Он поймал её за талию и охватил пальцами живот. Её рот был на удивление сильным; он упал на подушки, позволив ей оседлать его бёдра. Её вкус был вином со смутным привкусом железа — она имела привычку покусывать внутренние стороны щёк до крови. Запах её кожи, вес её тела были незнакомы и немало его покоробили, но, тем не менее, он почувствовал себя возбуждённым. Он перевернул юную королеву на спину с большей силой, чем намеревался, и попытался игнорировать проблеск паники в её глазах. Он погладил её по волосам, как гладил гриву испуганной лошади. Когда её дыхание замедлилось, он провёл след губами на её белой шее, перейдя затем к полной груди и плоскому животу, усеивая их поцелуями. Поначалу он пытался избегать синяков, но вскоре нашёл извращённую увлекательность ощущения того, как её тело вздрагивало, когда он проводил по ним языком. Он задался вопросом, когда же он стал настолько порочным. Глубокий поцелуй, языки смешались в огненном танце, и он вошёл в неё с небольшим сопротивлением. Её руки были везде — на плечах, на спине, на лице. Она вздохнула с лёгким звуком удовольствия, и это было всё поощрение, в котором он нуждался. После того, как всё закончилось, он обнаружил, что ему вполне нравилось лежать рядом с ней, с её головой, прижатой к его груди. Он должен уйти, ему необходимо уйти, чтобы не быть пойманным утром…, но неправильность, запрещённость этого ощущались так восхитительно, и к тому же он делал это уже много лет. Кроме этого… В комнате было тепло, рядом было мягкое тело девушки, и он вдыхал сгустившийся воздух. Он не смог удержаться и решил, что этой ночью будет спокойно спать.

_______________________________________________

Мягкий утренний свет просачивался сквозь драпировки, озаряя опочивальню королевы неземным свечением. Сир Джейме Ланнистер опёр свою золотую голову на золотую руку и смотрел, как рядом с ним спит девушка. Перепутавшиеся рыже-каштановые завитки темнели рядом с её белой-белой кожей. Кончики её ресниц были бледнее, чем он думал, почти столь же светлые, как были у него самого в детстве. На носу у неё были веснушки, сочетающиеся с родимыми пятнами, которые он обнаружил на левом плече, правом бедре и на нижней части спины. Она тяжко вздохнула во сне и изогнула губы в слабой улыбке. Он не смог вспомнить, когда в последний раз видел улыбку королевы, и при виде её почувствовал незнакомое ощущение в груди. Он не мог сдержать себя и поцеловал её, проведя губами по её векам, высоким скулам, прежде чем его язык проложил свой путь в её рот. Она только слегка приоткрыла глаза и откинула его волосы назад, обвив ноги вокруг его талии. Каждое движение ощущалось, будто сон, словно его тело принадлежало кому-то другому. И всё-таки ничего в нём не поднималось, ничего не возмущалось — это неясное, далёкое помутнение было настолько приятным, что он не мог его объяснить. Санса шевелила губами у его уха, снова и снова шепча «спасибо». Он вдавил её в пуховые подушки, крепко целуя, пока слова не прекратились полностью. Ланнистеры всегда платят свои долги.

________________________________________________

Спустя некоторое время Джоффри объявил новость в небольшом кругу семьи в столовой. Он плотно прижал руку к талии жены, и даже когда он улыбался, глаза его угрожающе блестели. Его жена была беременна, да, но эта новость должна оставаться внутри семьи, по крайней мере пока её живот не начал расти. Король поцеловал королеву в её корону на медных волосах, и Джейме был уверен, что никто не заметил, как она вздрогнула. Санса скрестила руки на животе, опустив глаза, со спокойным выражением лица. Она избегала взгляда Джейме, и он знал, почему. Он задумался о тревожной природе всего этого — Джоффри, его семя, который всегда был далёк от него, будет номинальным отцом ребёнку Джейме… сыну короля, его единокровному брату. Я стал отцом четырём детям, и ни один из них не мой. Эта мысль уколола его больше, чем он ожидал, и он крепко приложился к стакану, не обращая внимания на насмешливое выражение на лице Серсеи — он никогда особо не интересовался вином. Рука мягко накрыла его руку, и он чуть не вскочил со своего места. Королева смотрела вперёд, всё ещё сохраняя эту блаженную улыбку, а одну руку положила поверх живота. Он перевернул свою ладонь и сжал её в своей, боковым зрением заметив, как её улыбка стала шире. По крайней мере сейчас Санса Старк была в безопасности, защищённая ребёнком, растущим в её чреве. Для Кейтилин Старк, для Бриенны, для самой девушки… то, что он сделал, значило многое.

________________________________________________

Санса Старк была в Винтерфелле, доме своего детства, доме своего сердца; доме, который был и всегда будет. Прошло несколько месяцев с тех пор, как она сбежала из замка своего мужа; несколько месяцев с тех пор, как она поехала на Север с небольшим, но преданным войском; несколько месяцев с тех пор, как она свергла подонка, живущего в доме её отца, вернув себе то, что всегда было её. Несколько недель назад она получила записку о том, что случилось с обитателями Красного Замка. Джоффри был мёртв — зверски зарезан мощной армией драконьей королевы при попытке сбежать. Брат и сестра короля стали политическими узниками; Санса надеялась, что королева осознает их невинность и помилует этих безгрешных детей. Джейме и Серсея Ланнистеры были найдены мёртвыми, лежащими рядом, и руки Джейме всё ещё сжимали белое горло Серсеи. Санса ничего не могла здесь сделать, никто не смог бы сделать — она должна была напоминать себе об этом время от времени. В животе у неё толкнулись, и она крепко обхватила его руками. Сквозь странствия, сражения, рвущийся на части мир внутри неё рос ребёнок, который родится крепким и здоровым, энергичным, каким и должен быть волчонок. Или львёнок… Она подавила приступ меланхолии, угрожающий захватить её сердце, и вместо этого выглянула в окно, вдыхая холодный зимний воздух, глубже и глубже, пока он не ужалил её горло. Я буду и матерью, и отцом сразу, и мой сын должен стать Старком Винтерфелльским, когда я умру. Первым Старком среди всех поколений с золотыми волосами и зелёными глазами… но тем не менее Старком.

________________________________________________

Дейнерис Таргариен, Бурерождённая, Матерь драконов, королева Семи королевств и Земель за морем, прибыла в Винтерфелл спустя четыре месяца после рождения Эддарда Брандона Старка. Санса ожидала этого визита, подготавливая себя к нему с того дня, когда впервые взяла сына на руки. Сейчас она прижала его к себе, держа рядом с сердцем, машинально гладя его по светлой голове. Королева уселась на выглядящий неудобным деревянный стул; её острые, необычного цвета глаза бесстрастно смотрели. — Вы знаете, что я верю в Вашу лояльность, леди Санса. — Я рада это слышать, Ваше Величество, — сказала Санса со всей искренностью, на которую была способна. Драконья королева, хоть и была миниатюрной, казалось, не помещалась в комнатушке в задней башне. Санса хотела бы встретить её в Великом Чертоге. — Я доверяю Вам, леди Санса. Но Ваш сын — совсем другое дело. — Мой сын — просто младенец. — Она выговорила эти слова более резко, чем намеревалась, но если королева это и заметила, то не подала виду. — Дети не навсегда остаются младенцами. Вы знаете это так же, как и я. — Дейнерис наклонилась вперёд и сурово вперилась в ребёнка; серебряные волосы упали ей на плечо. — Сейчас он мал, но как я могу позволить вырасти сыну Джоффри Баратеона и стать ему мужчиной? Что я должна буду делать, если он решит отомстить за своего отца? В груди у Сансы лихорадочно билось сердце, чуть не выпрыгивая из рёбер; краска расползлась по груди, щекам и ушам. Она сжала в руках маленькое тельце, пока ребёнок не пискнул в недовольстве. Она ослабила хватку и уложила его у себя на руках, словно в колыбели. Она позволила королеве запечатлеть вид Сансы Старк, земной Матери, с распущенными волосами и полной грудью, с её милым золотым дитя, лучащимся в зимнем солнечном свете. Когда она вновь заговорила, её голос содержал всю холодную решимость, какую можно было ждать от северной правительницы. — У этого ребёнка нет отца. Голубые глаза впились в фиалковые, и Санса с удивлением увидела, как губы королевы изогнулись в улыбке.

_______________________________________________

Вскоре после пятого дня именин Неда Санса вновь вернулась в Королевскую Гавань. Королева устроила праздник в честь пяти лет своего славного правления. Сансе не хотелось оставлять Винтерфелл, но её отсутствие будет воспринято как серьёзное оскорбление. В конце концов, ей нужно было делать всё, чтобы оставаться в благосклонности у королевы. Несмотря на нежелание матери, Нед Старк, наследник Винтерфелла, был как никогда рад путешествию. Он вскарабкался на своего маленького толстого пони; его золотисто-рыжие волосы блестели на весеннем солнце, в зелёных глазах светились нетерпение и возбуждение. Когда они проезжали мимо ворот, мальчишка испугался, впервые увидев замок. — Мы поедем к Белой башне, мама? — пристал Нед, дёргая тяжёлые юбки Сансы. — Я хочу посмотреть, где живут рыцари Королевской гвардии. — Завтра на турнире ты увидишь рыцарей, мой хороший. — Она взъерошила густые кудри сына и не смогла удержаться от смеха при виде его возмущения. — Но я хочу увидеть их сейчас. Я хочу скоро стать рыцарем, ты же знаешь. — Сейчас? — Санса согнула колени, чтобы оказаться на одном уровне с сыном. — Тебе нужно ещё немного подрасти… нужно подождать ещё много лет. — Не так уж много. — Нед вытащил свой деревянный меч из ножен на поясе и стал им размахивать. — Джейме Ланнистеру было всего пятнадцать, когда он стал королевским гвардейцем. И тут Санса потеряла равновесие, чуть не упав в пыль. Нед от души посмеялся над неуклюжестью своей матери, и она смущённо поблагодарила лакея, который помог ей встать на ноги. — Джейме Ланнистер? — пробормотала она. Она не произносила его имени уже давно и не могла игнорировать покалывание в груди от этих слов. — Да. Он был предателем, но был и лучшим рыцарем в Вестеросе, и самым молодым в Королевской гвардии. Ты когда-нибудь видела его бой, мама? — Да. — Она не могла смотреть в изумрудные глаза этого мальчишки и вдруг обрадовалась тому, что он был слишком мал, чтобы что-нибудь об этом подумать. — Я конечно, не буду предателем, но когда-нибудь стану таким же великим рыцарем, как он. — С этими словами Нед помчался вслед за мастером над оружием Винтерфелла, болтая о Белой башне, Королевской гвардии и прочей чепухе. Когда её сын достаточно удалился, Санса направилась в Септу. После пяти лет, проведённых в Винтерфелле, она уже отвыкла от неё. Королева убрала большую часть декоративных украшений, и ничего здесь больше не напоминало те богатые хоромы, в которых она выходила замуж за Джоффри. Слава богам за это. Она подошла к алтарю, выбрала одну свечу и зажгла её за Джейме Ланнистера. Она пыталась произнести молитву, благословление, хоть что-нибудь; но Санса Старк, леди Винтерфелла, пережившая войну, мать прекрасного сына, могла сказать только одно человеку, память о котором отчаянно пыталась прогнать. Она знала, что это слово будет звучать пусто, если произнести его вслух, но всё равно это сделала: — Спасибо.