RECKLESS

7 мая. 2017 год. POV Ева. Как только облегченный вздох сорвался с моих губ, я почувствовала вибрацию в районе груди Кристофера всем своим телом. Это было не похоже на смех или какое-либо другое проявление одобрения моему поступку. Он был как минимум взбешен, а подтверждением моих догадок служила грубая хватка на моей шеи. Всё ещё прижатая к стене лицом, я пыталась дышать. Я правда пыталась из всех чертовых сил, но чувствовать его крепкое тело на себе, было выше любого градуса в моей крови. Даже сквозь ткань одежды я чувствовала, что места соприкосновения наших тел, горят. Дыхание Криса было на уровне моей взмокшей шеи. Ему оставалось лишь зарычать мне на ухо и я потеряю гребанное сознание. То ли от испуга, то ли от возбуждения, это уже не имело никакого значения. Я в ловушке. И если я не уберусь из дома в течение нескольких минут, то либо буду забрызгана краской с запахом протухших яиц в симбиозе с рыбой, либо эти татуированные руки меня придушат. — Ева. Зловещий шёпот проник в самое защищенные части моего разума. — Не мог бы ты меня от-отпустить? — спотыкаясь на словах, я решила попросить его как можно вежливее. — Снова бежишь? Я почувствовала прикосновение подушечек пальцев на своем позвоночнике. Сколько в этом жесте было нежности, столько же и сдерживающей ярости, которая так и просилась наружу. И тогда я точно не выстою на ногах. Я полечу головой вперед со второго этажа. Моё тело вздрогнуло, а кожа на спине покрылась мурашками. Эта часть тела была весьма эрогенной, особенно когда её касается Шистад собственной персоной. Бог соблазна в человеческом обличие. — Я же лгунья-беглянка, я всегда так буду поступать, — в моей голове это звучало более ядовито, с нотками обиды и обещания. Но на деле вышел скулеж и снова ложь. Я не была уверена, что с каждым разом мне будет не труднее сбегать от него. Сбегать от своего сердца, — Давай, скажи, что был прав! — зашипела я от досады, которая с каждым его прикосновением поглощала меня. — Я констатировал факт, который видел, но никогда не говорил, что не хотел, чтобы это было правдой, — всё также тихо шептал мне на ухо парень, а затем отпустил меня. Я облегченно вздохнула и развернулась к нему полубоком, чтобы не встречаться с ним глазами. Потому что знала, что даже в темноте увижу эти янтарные глаза и захлебнусь в собственной жалости. Это было похоже на то, как я влюбилась в младших классах в самого крутого мальчика в школе и при каждом его появлении в моем поле зрения спотыкалась об собственные ноги. Флирт-по-Муновски. — Что ты хочешь от меня услышать? — я смотрела перед собой. Головокружение никуда не ушло и коридор, освещенный тусклым светом от окон, двоился. Я была близка запачкать весь пол Тео, впридачу с самодельными бомбами. — Про себя или про то, что вы собираетесь устроить? — в голосе Криса промелькнули нотки веселья, — Ты еле на ногах стоишь и поэтому толку сейчас никакого, — его плечи дернулись и я неосознанно посмотрела на него. Черт. Да блять! — Хочешь подвезти меня? — я заметно повеселела от мысли, что ранее мы с девочками сделали с его тачкой, — Не думаю, что вы все сможете покинуть этот дом в исходном виде, — я закусила губу от рвущегося наружу смеха и пошатнулась. Лицо Криса хоть и было скрыто почти полностью в темноте, но то, как он скривился в непонимании, я заметила. Его руки потянулись ко мне, чтобы я стояла на ногах тверже, но я вновь отшатнулась и подняла руки вверх. — Хочешь совет от беглянки? — моему веселью не было предела, хотя я должна была испытывать страх от предостерегающего взгляда. — Что ты сделала? — вопрос звучал так строго, что я неосознанно выпрямилась и сделала несколько шагов к нему. Пришлось поднять голову, чтобы мои губы доставали ему до подбородка. И тогда, я выплюнула ему эти слова почти в губы: — Беги, Шистад, беги за мной или со мной. Не имеет значения. Но сделай так, чтобы я пожалела, что вообще заявилась сюда, — губы, что ранее были сложены в одну напряженную линию, приоткрылись. И видит Бог, последнее, что я смогла сделать, это не коснутся их своими, а побежать со всех ног. Телефон в кармане завибрировал, что означало — беги, Ева, беги без оглядки. Девочки взрывали сюрпризы. Я слышала оглушающие визги и ругательства вокруг. В доме начал творится настоящий хаос. Я сбегала со ступенек сверкая пятками и сдерживала не унимающуюся тошноту. Она усилилась в разы, когда в нос ударил невыносимый запах. Пол на первом этаже был скользким от краски, а от паникующих людей я получала локтями в ребра или ладонью по лицу. Я опоздала и потерялась в пространстве, так что не смогла сразу определись где находится дверь в гараж. И ещё было так скользко, как я была на катке. — Блять, — выругался знакомый мужской голос сзади и в одно движение меня перекинули через плечо, — Я тебя выпорю, клянусь, я сделаю так, что ты не сможешь нормально сидеть! — буквально ревел Крис, неся меня через толпу. Его голос звучал будто поверх криков, а не сливался со всем вокруг. Он толкнул массивную дверь ногой и я почувствовала что-то наподобие свежего воздуха. Я цеплялась за ткань футболки парня на спине, потому что мое тело раскачивалось крайне опасно для моего желудка. Звук сирен прибывающей полиции ударил по моим ушам, как отрезвительная ледяная вода. И тогда я начала сомневаться, что Крис сжалится и не сдаст им меня прямо в руки. Я начала вырываться. — Еще одно движение и я отнесу тебя к плохим дядям. Будто читая мои мысли, пригрозил Крис. — Ты сам плохой дядя! — по-ребячески вскрикнула я и получила звонкий шлепок по заднице, — Девочки, бегите! — закричала я что есть силы, когда увидела знакомые силуэты сбоку, — Копы! Черт, я надеялась, что мое зрение вверх тормашками меня не подвело. — Крис, давай по-хорошему, — это была чертова Нура, — Отпусти, ее, пожалуйста, и мы уйдем, — она пыталась спасти мою задницу. — Не сейчас, Нура — хрипло и очень опасно пригрозил Крис, — Оставь это мне. — Крис… — снова попыталась она с немой мольбой в голосе. — Нура? — я моментально вскинула голову вверх и увидела сзади нас Вильяма, чье лицо было полностью испачкано в краске, — Почему ты здесь? — он стремительно двигался на нас, — Нура, нам нужно поговорить! И тогда, я не думала ни малейшей секунды, сильно укусила Криса за спину и он зашипел, чуть не повалив меня на землю. Я оттолкнулась от его тела влажными ладонями и встала на ноги, удерживая равновесие. Нура стояла близко, но я перегородила путь Вильяму, ощущая всем нутром, что должна ее защитить. Но это был Вильям и я была больше чем уверена, что он последний, кто допустит такие мысли в своей голове. Я была изрядна пьяна, испугана, слегка возбуждена и остро ощущала прилив адреналина. Никакой причинно-следственной связи. — Стоп! — выставила я руки вперед в знак предупреждения. Нура коснулась меня за талию в знак поддержки, — Я же все правильно делаю? — прошептала я, повернув к ней голову. В её глазах было отчаяние, которое я читала без особого труда. Нура была моей самой близкой подругой, но мне просто нужно было знать, что ей нужно личное пространство и время, хотя бы немного, без контакта с ним. Может Крис и намекал на то, что я отчаянно гложу себя в алкоголе, но это никогда не помешает мне делать только лучшее для друзей и близких. В алкоголе тону лишь я и не собираюсь никого тянуть за собой. — Нура? — я требовала от неё ответа, пока помимо двух пар глаз, на нас еще не обратили внимание и копы. На удивление, Крис и Вильям молчали. Будто выжидали. — Я…я не знаю, — её светлые волосы были взъерошены и она уцепилась за меня, словно за спасательный круг. Сомнительно конечно, при моей нетрезвой координации, но мои ноги будто приросли к земле в этот момент. Я попеременно кидала взгляд то на Магнуссона, то на Шистада. И только сейчас поняла, что они выглядели словно хищники, готовые напасть. — Ева Мун! — крикнул кто-то из толпы и из нее бешенным шагом шёл Тео, — Я убью тебя, мелкая дрянь! Ты за все ответишь! Мои шестеренки начали работать слишком запоздало, я схватила руку Нуры и начала оглядываться. Вокруг творилась вакханалия: люди валялись в пьяном угаре на траве и пытались оттереть краску, кто-то поспешно искал свою машину, чтобы свалить, а дом окружали уже три патрульные машины и преграждали выезд. Я обернулась туда, где стояли машины наших девочек, которые также пытались как можно быстрее убраться отсюда. Ингрид вталкивала полуживую Вильде на заднее сиденье за задницу и наши взгляды пересеклись. На мгновение, лишь на одно блядское мгновение, я подумала, что она простила меня. Но когда Ингрид с громким хлопком закрыла дверь и игриво помахала мне рукой, залезая на переднее сиденье, сомнений не осталось. Она выдала меня с потрахами, а виноватой выставила исключительно меня одну. Я была пьяная, но не глупая. Никаких других вариантов не было. Я, наивная, верящая в женскую солидарность, девочка, повелась на прощение и даже объединение нас в мести Юнасу. Только вот при мысли о том, что я первая предала нашу дружбу, увела у нее Юнаса, заставила меня истерически засмеяться в голос. Какая же наивная лицемерка ты Ева. Метод бумеранга никто не отменял. Без сомнений. Нура, кажется, поняла все то, что и я, ещё крепче сжала меня в объятиях, пока я продолжала смеяться, но больше не видя ничего перед собой. Глаза постепенно застилала пелена слёз. — Отойдите, я выпотрошу её наизнанку! — голос Тео казался совсем близко, но мою истерику уже было не остановить. Черт, мне было абсолютно плевать на этого засранца и особенно плевать было на его угрозы. — Остановись, — спокойно предупредил Крис. Я чувствовала, как начала задыхаться от подступающих слез. Мой смех перерос в карканье подбитой вороны. Но я знала, что лучше буду выглядеть пьяной, сумасшедшей или со сломанным носом, чем плачущей. Этому не бывать даже под бутылкой текилы на голодный желудок. Никогда на публике. — Мой дом похож на помойку, здесь копы, у меня будет целая хуева туча неприятностей! И все из-за неё! Я убью тебя, слышишь? Закопаю рядом со сломанным генератором! — его голос прогремел слишком близко, чтобы я всё ещё оставалась на ногах. Сморгнув пелену с глаз, я увидела то, что, казалось бы, никогда не должно было произойти. Дорогу к нам перекрывали Вильям с Крисом. Вильям крепко удерживал локоть Тео, а Крис угрожающе близко наклонился над ним. Взгляд Тео, совершенно неуравновешенный, метался между нами четырьмя. Я сделала глубокие вдохи через рот, ощущая спиной дрожь. Она исходила от Нуры, которая всё это время удерживала меня в вертикальном положении, но её взгляд на Тео не был отчаянным. Она готова была выстоять вместе с парнями в этой битве. Так почему же я одна не могу взять себя в руки? — Вильям, я не трону Нуру, отпусти. Мне нужна лишь эта дрянь — он плюнул мне под ноги, отчего я прикусила внутреннюю сторону щеки. Взгляд Криса медленно поднимался от моих ног, туда, куда плюнул его друг, а затем поднялся к лицу Тео. Его челюсти ходили ходуном, а левая рука сжималась до побеления костяшек. Что-то, мать твою, сейчас будет. — Повтори. Все мои внутренности сжались от одного только тембра его голоса. Он сказал лишь одно слово, но им он уже сломал как минимум три ребра Тео. — Крис, — предостерег Вильям, попыталась коснутся плеча Шистада, но он грубо его отвел в сторону. — При всем уважении, Шистад, но она виновна, — не унимался Тео, его глаза налились кровью при виде меня, — Ты заплатишь, уяснила? Таких как ты нужно ставить на место. — И где же мое место? — вполголоса спросила я, не отводя взгляд. Моя нижняя губа предательски подрагивала. — На коленях. Я рвано выдохнула и все невидимые путы Криса спали. Он сорвался с места и одним мощным ударом в челюсть повалил Тео на землю. Крис наклонился над парнем и все вокруг потеряло малейший смысл. Из-за широких плеч парня я не видела во что превращается лицо хозяина дома, но по выражению лица Вильяма поняла, что оценка была однозначной. Месиво. И Вильям не встревал, лишь недовольно качал головой, а после односторонней драки, потянул Кристофера за предплечье. — Копы, Крис, — пытаясь привести брюнета в чувства, прокричал Вил и только тогда всё закончилось. Тео корчился на окровавленной траве, схватившись за нос. Из его рта струйкой текла кровь и он издавал хриплые стоны. Звук сирен усиливался, а новая группа полицейских уже двигалась на нас со стороны внутреннего двора. Я столкнулась с черными глазами Криса. Он выглядел как бешеный пес, с брызгами крови на лице и разбитыми костяшками. Его тело трясло и я отчетливо видела, как он боролся со своим безумием. Мне нужно было действовать. Я развернулась и прошептала Нуре: — Уходи с Вильямом, — и кивнула Магнуссону, который, несмотря на протесты моей подруги, схватил её за руку и потащил в противоположную сторону от копов. Прости, дорогая, но в этой ситуации от Вила нельзя убегать. Лишь следовать за ним. Он защитит. Все это я должна была сказать ей позже, когда протрезвею. — Не смотри на меня так, — прохрипел Крис и взял меня под локоть, — Не кричи, не вырывайся и не смей убегать от меня. Одна ты не справишься. Мы перешли на бег, но смотреть я могла лишь на его профиль. Не сомневаюсь, что от того, что споткнусь и буду валятся на земле, сделаю только хуже. Мне было не отвести завороженный взгляд от него. Он был чертовски секусуальным, когда был зол. И когда защищал меня от своего же друга, хотя я была виновна по всем пунктам. — Я чертовски хочу тебя поцеловать, Кристофер Шистад, — мы перебегали на другую сторону улицы, чтобы скрыться в подворотне, когда парень замедлил шаг и его плечи напряглись. Я несла чушь, чтобы сдерживать истерику, которая всё ещё пыталась вырваться из моей грудной клетке. И мне нужно было отвлечься. Погоня от копов не отвлекала. Ни капли. По моим ощущениям мы бежали еще около семи минут, пока крики позади нас не стали лишь отголосками. Крис затолкнул меня за мусорный бак в переулке, хотя я предполагаю, что он с удовольствием засунул бы меня прямо в него. — Ни звука, я вернусь за тачкой и приеду, — я села на корточки и посмотрела на него снизу вверх. Он раздавал меня указы как чертов Король ситуации. — Ладно, — прошептала я и уткнулась в колени, прислонившись к грязной стене. Нужно держатся. Просто нужно вернутся домой и тогда наревется вдоволь. Всего лишь подождать. — Руби, — послышался сдавленный мужской голос, но я не смела поднять голову. Когда он называем меня этой кличкой — в животе скручивается тугой узел. Я на гребанной черте, а он решил побыть заботливым. — В порядке, — я зажала кожу на руке между зубов, причиняя себе боль. — Не лги хотя бы сейчас, — он поднял мое лицо за подбородок пальцами. Помимо вони от мусорного бака, я чувствовала этот успокаивающий аромат бергамота, пряного перца и ненавязчивые нотки алкоголя, который ранее пил Крис. Ком в горле не позволил мне больше лгать и я молча смотрела в его проницательные темные глаза. Пушистые ресницы и нахмуренные густые брови придавали лицу выражение невозмутимости, но, кажется, рыжее недоразумение за мусоркой вызывало в нем еще и беспокойство. Его запах успокаивал мою душу, но заставлял сердце выпрыгивать за пределы его возможностей. — Я скоро, — он одним движение притянул меня к себе и поцеловал в висок, оставляя одну. Мои волосы прилипли к шее, спадая на спину запутанными прядями, а одежда неприятно обтягивала липкое тело. Откинув голову назад, я пыталась взглянуть на небо и увидеть хоть одну звезду, но небесное полотно было плотно затянуто тучами. Где-то на главной улице я слышала девичий смех. Немного алкоголя и много ярких звезд сейчас бы не помешало.

***

Я комфортно устроилась на пассажирском сиденье машины, Крис всё ещё был напряжен. Вопрос крутился на языке, но сил задавать его у меня не было. Очевидно, всемогущий Крис где-то добыл машину, ведь его авентадору требовался ремонт. Из-за моих шалостей, естественно. Ночной Осло проносился мимо нас, прохладный воздух остужал мою кожу и я поддалась к окну, складывая голову на руках. Крис гнал под сто двадцать, но больше меня это не пугало. Я хотела вновь заставить себя почувствовать вкус к жизни, а не только её горечь. Но проблема была в том, чтобы по-настоящему чувствовать жизнь, нужно было прочувствовать все её вкусы. — Тебе полегчало? Вопрос завис в воздухе. Я целую минуту думала над ответом, но сдалась. — Нет. Как только слово слетело с моих губ, я осознала, что от этого стало легче. Озвучивать это вслух труднее, чем пробовать его на вкус, но так и оставлять при себе. — От чего труднее всего? — От алкоголя? — Мун. Это было требование. Мудак-Крис решил именно сейчас раскручивать меня, словно клубок перед уроком вязки свитеров. — От себя самой, — пожав плечами, я наблюдала за парой на мотоциклах, что обогнали нас с права, — Да, Кристофер, я вечно бегу и лгу, а когда становится тяжелее, то заливаю все алкоголем. И не дай боже он не подожжется, — на последней фразе я горько усмехаюсь, а Крис притормаживает на светофоре. Мотоциклы останавливаются поблизости и я слышу заразительный смех девушки, когда парень тянется к ней рукой, пытаясь выудить ключи из зажигания. — Прекрати гнать! — кричит он ей, а она игриво хлопает его по руке. — Никогда! — её руки поднимаются вверх и она танцует бедрами, вызывая сдавленный смешок парня. — Не пытайся играть со мной, если не нацелена на победу, — его мотоцикл ревет, колоса начинают дымится, а затем он срывается с места. Наша машина вновь начинает своё движение и мы равняемся с девушкой, которая заметно отстала от парня. — Сделай его, детка! — кричу сквозь открытое окно. Её голова дергается и она низко опускает шлем и кивает в знак того, что услышала и отрывается от нас. Плюхаюсь обратно на сиденье и боковым зрением замечаю, как уголки губ Криса приподняты. Он также внимательно наблюдает за девушкой. — Как ощущается твоя боль? Закатив глаза, я хочу вновь отвернуться к окну, но стекло поднимается и я вижу палец Криса на кнопке на руле. — Я думаю, дело не в том, как это ощущается, а в том, что к этому привело, — я сглатываю, — С детства я была замкнутым ребенком и моими друзьями были книги и сериалы. Мне было проще погрузится в историю героев, нежели жить своей. Знаешь, мой психолог говорил, что у меня сильная гиперфиксация. Высшая стадия, — слова даются на удивление легко и чтобы не сбиться с мысли, я тереблю рукав толстовки, — И истории на которые я смотрела и которые читала заполняли пустоту от вечного отсутствия родителей в моей жизни. В целом, даже на данный момент у меня нет большого опыта в общении с людьми. — Руби, тебе всего семнадцать, — снисходительно поправил меня Крис и мельком взглянул на меня. — Понимаю, но все равно существует некий барьер, который сдерживает меня. По многим причинам я стараюсь быть отстраненной, но знаешь, никогда не незаметной, — закусив губу, я прихожу к одной единственной мысли, но колеблюсь, озвучивать ли её. — Ты боишься показаться настоящей, — заключает за меня парень. — И по этой же причине отвергнутой. Будто творя всякие вещи я хочу, чтобы люди все дальше и дальше уходили от правды. Но ты, — я запинаюсь и его теплая ладонь ложится на мою коленку в качестве дополнительной поддержки, — Ты дал самое точное описания меня. И… — Это было обидно. — Не только. Это не ранило меня, ведь это не было открытием. Но это было не то, что я хочу, чтобы ты думал обо мне. Ну вот, сказала. Сначала «Ты мне нравишься, Кристофер», потом «Поцелуй меня, Кристофер», а затем и это. Это выглядело будто я бьюсь о стены пустого аквариума. — Теперь ты поцелуешь меня? Крис пытается, черт он правда изо всех сил пытается сдержать улыбку, но в конечном итоге у него не получается. — Всё ещё чертовски пьяна, — заключает он, — Хотя, такой вывод я сделал ещё до твоей просьбы, — он кивнул головой в боковое окно и только сейчас я заметила, что мы приближаемся к Драммену*. Точнее, к его разлому. Мы останавливаемся под высоким деревом, прямо напротив каньона. Скалы в сумерках выглядят несомненно величественно угрожающими. Хотя при свете дня отливают оранжево-красным оттенком и смотрятся просто потрясающе на рассвете. Открыв дверь, я выбираюсь наружу. Первое, что вызывает озноб по всему телу, это порывистый ветер. Здесь намного холоднее, но признаюсь, это всё ещё довольно щадящий способ Криса привести меня в чувства, по сравнению с ледяным душем в прошлом. Я прислоняюсь задницей к капоту внедорожника, а Крис останавливается рядом со мной. Прикрыв глаза, я позволяю ветру растрепать мои волосы и проникнуть под одежду. — Моя мама холодная, сдержанная и целеустремленная, — начинаю я, растирая ладони о лосины на бедрах, — Раньше я ставила ее в пример во всем, ведь она растила меня одну и параллельно строила блестящую карьеру. И никогда не жаловалась. Черт, я даже слез ее никогда не видела. Но чем больше я нуждалась в ней, тем больше она стала пропадать на работе, — Крис одарил меня понимающий кивком. И я верила, что он правда понимает, — Знаешь, в последние два года, когда она возвращается домой и у нее есть немного свободного времени, я готовилась днями, что именно расскажу ей. Не потому, что нечего, а потому, что слишком много. И мне приходилось говорить так быстро, чтобы успеть поделится чем-то важным, прежде чем она вновь будет занята и я буду лишина ее внимания. И именно поэтому в скором времени я так перестала делать. Отчитывалась лишь по учебе и финансам. — Мой отец никогда не отличался примерным воспитанием. Он был очень строг и в подростковом возрасте я переживал это слишком по-бунтарски. Несмотря на слезы, скопившиеся в уголках моих глаз, я внимательно вслушивалась в каждое слово, сказанное Крисом. Мне так хотелось, чтобы он продолжал. — Со временем все встало на свои места. Отец не менялся, но я научился выходить из-под его влияния и отделять, что правильнее для меня и то, что пытается вбить в мою голову он. Смотрел с двух сторон, Руби, понимаешь? — он чуть склонился ко мне. — Ты искал золотую середину? — предположила я. — Вот и отец мне всегда это твердил, — его плечи заметно дернулись, будто он пытался что-то отогнать от самой себя. — Суть в том, что ее никогда нельзя достичь. Всегда будет тянуть к чем-то больше, всегда будет страдать что-то больше. Но можно расставить приоритет и находить компромисс. Тогда, когда в твоей голове будет порядок, то жить станет легче. И главное — всегда держись за то, что делает тебя собой. Найди то, что всегда будет напоминать о настоящем тебе, находящимся не под влиянием и гнетом кого-то. — Я чувствую женское вмешательство? — Мама, — усмехнулся Крис, покачав головой, — Я не верю в золотые середины, но она была очень к этому приближена. Как минимум до смерти отца, — его кадык предательски дернулся и мои ладони обхватили его предплечье. Он был предельно напряжен. Мышцы под моими руками были жесткими и крепкими. — Мне жаль, Крис. Я могу прекратить, если… — Нет, — его ладонь легла на мои, — Продолжай, Руби. — Мне одиноко, мне так чертовски одиноко находится одной в моем доме и в моей голове. Я сдерживаюсь всегда от излишних эмоций, которые могут вызывать подозрения у людей, думающих, что я поверхностная симпатичная девочка с тягой к алкоголю и неловким ситуациям. — Все, что я слышал сегодня, никак не охарактеризовывает тебя как поверхностную, — Крис склонился в слегка неестественной позе лишь бы быть еще ближе к моему лицу, — Все остальное правда, — его дыхание опалило моё лицо, — Какое чувство сильнее всего? Одиночество? Учитывая, что сегодня я как попугайчик просила его меня поцеловать, очевидно, что он пришел к этому заключению. Но пока моя ярость терзала мне душу — я не была одинока. — Гнев. В его глазах я видела свое отражение. Растрепанная, разбитая, откровенная. И, вероятнее всего, невкусно пахнущая. — Тогда выпусти его, — он бесцеремонно схватил меня за руку и повел к самому краю раскола. Я еле успевала передвигать ногами. Вся тяжесть мира навалилась на мои плечи, а ноги будто отказывались идти дальше. Хотя я никогда не страдала акрофобией**. Кристофер возвышался надо мной, ожидая. — Чего ты так на меня пялишься? — Давай. Я чертовски устала и не хотела ничего делать. Абсолютно. Чтобы он не попросил. — Ну что? Развела я руками, оставляя обрыв позади себя. Я искренне была эмоционально опустошена сегодняшним днем. Сеанс терапии от Кристофера Шистада должен был закончится на краю обрыва. Это было неизбежно. Только я надеялась, что это произойдет не в прямом смысле этого слова. — Ладно, — он рванул вперед с абсолютно спокойным выражением лица.

Taylor Swift — Dont Blame me

Его горячая ладонь легла на мою грудную клетку и я почувствовала толчок. Назад. В гребанный разлом. Мои руки пытались зацепится за него, а ноги спотыкались о гравий, в поисках твердой опоры. Но я летела назад. В каноничном стиле силе тяготения. В последний момент, мертвая хватка Криса на моей толстовке остановило падение. И он притянул меня к себе. Я ударилась о сильную мужскую (бездушную) грудь и зашипела от несправедливости этого мира. О чем я должна была думать в последние секунды жизни? Спросите лучше что я видела. Мертвое спокойствие на лице парня, который без раздумий готов был толкнуть меня с огромной высоты. Но его глаза мерцали, горели и говорили сами за себя. Ставлю все деньги мира, что ни единый мускул на его лице не дрогнул, повторись это вновь. — Катись ты к черту! — я со всей силы оттолкнула его от себя и на негнущихся ногах отшатнутся, — Ты не имеешь никакого право распоряжаться чужими жизнями! — меня трясло, по настоящему трясло от обиды, злости и несправедливости. Все это ощущалось таким настоящим и неподдельным, что мне пришлось, как умалишенная, осмотреться по сторонам. Его улыбка, его чертова улыбка. Он стоял в нескольких метрах и улыбался, смотря, как я медленно схожу с ума. Я готова была столкнуть его с этой горы и станцевать на его красивом трупе танец смерти. Моё сердце горело из-за него. — Давай, — повторил он, но больше не приближался. Не в силах больше сдерживать истерику, я отвернулась на него и набрав в легких воздуха, закричала. Мать вашу, как же я громко закричала. Как же я ждала когда придёт это облегчение. Все мое тело сотрясалось от переполнявших меня эмоций, который так долго держала в себе. Гнев. Это был он. Он рвался наружу. И я всегда знала, что одних слез не было достаточно. Мне нужно было срывать голос, кричать, бить землю кулаками, разбрасывать этот чертов гравий повсюду. Я оказалась на коленях. Как и говорил Тео. Но было ли это моё место? Это была моя точка невозврата. Ещё никогда мо` тело не ощущалось так легко, ещё никогда я не отключалась от этой реальности и концентрировалась лишь на том, чтобы облегчить свою боль. Запрокинув голову к небу, слезы жгли мне глаза, скатывались по пылающим щекам и затекали в нос. Я могла сорвать голос и я это делала. Ещё и ещё, пока мои собственные уши не будут слышать что-либо, помимо моего крика. Никакие таблетки, никакой алкоголь не давал мне такого быстрого эффекта. Всегда приходилось ждать и надеяться, что следующие разы не будет хуже. Хрип застрял где-то в горле и я часто задышала. Кажется я не дышала так долго. Мои виски пульсировали, а голова мало что соображала. — Даже птицы не выдержали твоего напора, — раздался довольный голос Криса напротив меня. Он обхватил мое лицо двумя руками и мягко стирал дорожки слез и соплей с моего раскрасневшегося лица. Я сфокусировала свой взгляд на нем, не по-женски шмыгнув носом. — Пусть катятся ко всем чертям, — прошептала я сорвавшимся голосом. Очевидно это был коварный план Шистада, чтобы я поменьше болтала. Крис провел большим пальцем по моей нижней губе, слишком сильно акцентируя внимание на моих губах. Но он имел удивительное влияние на всю меня. Будто лишь один его взгляд может заставить меня почувствовать его физически везде. Этот неумолимый контроль над моим сердцем. Как же я его ненавидела. — Теперь позволь мне ответить на твой вопрос, — его рука переместилась на мой затылок, а второй он схватил меня за щеки и мои губы разомкнулись под его напором. Его теплые губы коснулись моих, сухих и соленых от слёз. И это не было похоже на утешительный и успокаивающий поцелуй. Крис завладел всем моим ртом, поглощая так, будто я была последним человеком, от которого зависела его жизнь. Мои руки потянулись к его волосам с напором притягивая к себе ближе, зарываясь в копне темный волос. Его хватка на мне усилилась, он не стесняясь наклонил мою голову вбок, захватывая зубами мою нижнюю губу. Это было на грани фола. Все, что он делал со мной, было таковым. Даже его язык доминировал во мне, вызывая приглушенный стон прямо в губы. Мое тело отзывалось на него так охотно, просило и просто умоляло не отпускать и продолжать. В конечном итоге я не справилась и повалилась на спину, но удар смягчила его рука, которую он бережно подставил под мою голову. Мне не хотелось ни на секунду отрываться от него, поэтому с каждый секундой поцелуй становился чистым безумием, где мы целенаправленно лишали друг друга воздуха. Его руки ощущались так хорошо на моей шее, которую он властно сжимал, вызывая во мне возбуждение от одного лишь поцелуя. По мне будто водили оголенным электрическим проводом. — Ева, — первым, сквозь поцелуй, прохрипел Крис и мне удалось сделать такой жизненный необходимый глоток воздуха, — Забудь, что я сказал, — пока я пыталась осознать, что он имеет ввиду, его губы начали исследовать мою шею и я выгнулась дугой, сжимая его плечи, от переполняющей меня волны желания, — Ты не просто симпатичная, ты гребанное произведение искусство. Дерьмо. Шистад, какого хрена?