Новогодняя история

-Ты, это, прости, что ли, - неловко ероша себе волосы, Плисецкий потупил взор. – Я, конечно, быдло ещё то, но, правда, сейчас очень прошу прощения. -Да не за что извиняться, Юрио, - грустно улыбнулся Кацуки. – Так будет правильно, - поправив сползшую с плеча лямку дорожной сумки, тихо продолжил японец. Они стояли в аэропорту в укромном месте, не доступном для посторонних глаз. Посадка на рейс до Японии должна была начаться с минуты на минуту, но они не особо спешили. -Спасибо, Юри, - Виктор тяжело смотрел на него из-под чёлки, нервно жуя губу. Кацуки слегка поморщился, но не от слов: ему всегда не нравилась эта привычка Виктора. -Не стоит, - глаза невольно защипало, и Юри поспешно заморгал. Ровный, безэмоциональный голос объявил посадку на рейс. -М-можно? – дрожащим голосом спросил Юри скорее у Плисецкого, нежели у Никифорова. По лицу блондина было видно, какое нежелание он испытывает, но всё же он кивнул. -Но учти, Кацудон, это – в последний раз, - ухмыльнулся русский. -Большего и не надо, - Юри, приподнявшись на носках, сухими губами прикоснулся к щеке Виктора. Фигурист вздрогнул, но Кацуки не особо обратил на это внимание. Он лишь прошептал на ухо то, что давно хотел сказать: - Вить, не кусай губы. Тебе это не идёт, да и поцелуи… Ну, ты понял, - Юри слегка покраснел и отстранился. – Прощайте, - коротко, но чувственно обронил он и, в последний раз оглядев русских, пошёл на посадку, не оборачиваясь. Сидя в кресле около иллюминатора, Кацуки увидел Юрия и Виктора, махавших ему. Старший нежно обнимал блондина за талию, а тот явно не был против. Через силу приподняв уголки губ, Юри помахал в ответ. Одинокая слеза скатилась по щеке, но японец быстро утёр её. Пока ещё слишком больно, но… Завтра, по прибытию в Хасецу, у него начинается совершенно новая жизнь. *** Юри неспешно брёл по заснеженной набережной, любуясь зимним пейзажем. В руке он нёс пакет с продуктами для праздничного ужина. Точнее, для ужинов, ведь он живёт один, так что хватит на сегодняшний - рождественский, и на новогодний. По прибытию в Японию Юри решил снять себе комнату, чтобы жить отдельно от родни. Нет, он очень любил свою семью и знал, что она всегда будет поддерживать его, но всё же ему не хотелось слышать шепотки за спиной, без которых, Кацуки был уверен, не обошлось бы. Телефон тихо завибрировал, оповещая владельца о новом сообщении. Юри улыбнулся, предполагая, что это Плисецкий. Как ни странно, они неожиданно сдружились после того случая. Сначала Юрий просто интересовался его жизнью (Юри подозревал, что первое время его заставлял делать это Виктор), а затем всё как-то обернулось таким образом, что у них завязалась вполне дружеская переписка. Правда, блондин часто кидал ему совместные фотки с Виктором, что Юри не нравилось месяца два-три. Он так и написал ему однажды, что, мол, ты специально это делаешь? Ведь, не смотря на данное в самолёте обещание самому себе начать новую жизнь, получалось из рук вон плохо и было больно. На что ему пришёл довольно-таки серьёзный ответ для подростка: «Я делаю это для того, чтобы ты понял, что твоя жертва была не напрасна.» Больше они эту тему не поднимали, но Плисецкий всё равно присылал ему фотки, а ему уже было как-то легче, пока вскоре он реально начал радоваться за друга. Как ни странно, СМС была от Виктора. Этот фигурист писал ему довольно редко, вероятно, боясь ранить и так не до конца восстановленные чувства. Но Юри, посчитав, что уже довольно-таки оправился, сам писал ему несколько сообщений, на что получал ёмкие ответы. Всё же друзьями быть лучше, чем просто забить на человека. «Кацудон, мы в Хосецу.» Формулировка показалась очень необычной для Виктора, но слишком знакомой. «Виктор?» «Прости, Юри. Плисецкий отобрал телефон, потому что свой умудрился в аэропорту разбить.» -А чё этот тип на дороге встал! Как-будто не видел, что я ленту новостную листал и не особо смотрел по сторонам! Грёбанный урод! – до Юри донёсся голос, который он узнал бы из тысячи. А затем в него врезались, сбив с ног. Рядом с ним экраном вниз упал телефон. Послышался характерный треск. –Блять, да чё так везёт-то сегодня? Вить, объясни мне уже наконец! Второй телефон за день! -Юр, спокойней. Не ругайся. Лучше перед человеком извинись. -Плисецкий, если хочешь, я тебе потом новый телефон куплю, только не матерись на всю улицу, - потирая ушибленный копчик, пообещал Кацуки, вставая и цепляясь за толстовку блондина, чтобы удержать равновесие. -Кацудон, ты что ли? А денег хватит? – иногда Юри казалось, что Юрия невозможно смутить или поставить в неловкое положение. Он человека сбил, обматерил, а теперь обниматься лезет как ни в чём не бывало. -Уже хватит, я на работу устроился, ты же знаешь, - смущённо фыркнул Юри. – Но это я просто так сказал, - поспешил добавить он. -Юри, никто тебя ничего покупать не просит, - мягко оповестил Кацуки Виктор, похлопав его по плечу. – Тем более, Юрка сам виноват, что разбил МОЙ телефон, - взгляд, коим одарил Никифоров блондина, был скорее насмешливым, чем реально негодующим. -Ты ща намекаешь, что я тебе телефон должен, да?! – сразу взвился Плисецкий. – Да я… -Тебе он тоже кота напоминает, да? – осторожно придвинувшись к Виктору, тихо поинтересовался Юри. -Я это уже давно понял, - улыбнулся Никифоров и, в два шага преодолев расстояние между ним и бушующим парнем, мягко поцеловал того в губы. – Юрк, хватит. Я же пошутил, - прижав заалевшего подростка к себе, фигурист обернулся к Кацуки. – Извини, просто это единственный быстрый способ успокоить его. -Не извиняйся. Я рад за вас, - искренне улыбнулся японец. И, действительно, он сказал это от чистого сердца. *** -Может, на ночь останетесь? – предложил Юри, когда ужин, приготовленный им и Плисецким, был съеден. А он думал, что и на Новый год продукты останутся. Но так даже лучше, ведь посиделки с друзьями того стоили. -Нет, Юри, спасибо, - вежливо отказался Виктор. – Мы уже сняли номер в гостинице. Да и тебя теснить не хочется. Мы-то думали, что ты до сих пор у родителей живёшь, так что заранее подготовились. -Жалко, конечно, - загрустил Юри. – Ну, с этим ничего не поделаешь. Тогда до встречи? -Пока, Юри, - кивнул Виктор и, взяв Юрия, всё ещё уминающего остатки десерта, под руку, повёл к выходу. -Стойте! – Кацуки неожиданно вспомнил кое-что важное. –Вы придёте ко мне на Новый Год? А то одному праздновать как-то не хочется. -Конечно придём, - уверил его Плисецкий. – Мы не дадим тебе заскучать, Кацудом, - весело подмигнув ему, Юрий скрылся за дверью. Юри Кацуки был рад. *** -Юри! Японец остановился и огляделся. Всё та же набережная. Пакет с продуктами был в руке. Он сам на лежит на мёрзлой дороге. Дежавю какое-то. -Юрий, если это опять ты, - подниматься он не спешил, потому что приложился сильнее чем в прошлый раз, - я не знаю, что с тобой сделаю. -Юри-кун, прости-прости-прости меня! Я не хотел. Когда звёздочки перестали заслонять обзор, Юри увидел перед собой обеспокоенное лицо Пхичита. -Юри-кун, ты в порядке? -Нормально, - махнул рукой черноволосый, приподнимаясь на локтях. – Поможешь встать? -Конечно, Юри-кун! – радостно закивал друг, поспешно протягивая руку. – Извини меня, - повторил он. -Да ничего страшного, - улыбнулся Кацуки. –Меня на днях точно так же сбили с ног, так ещё и обматерили. Хорошо, что Виктор помог остановить это блондинистое безумие. -Ой, так Юрий-кун и Виктор-кун тоже здесь? – Пхичит чуть ли в ладоши не захлопал. – Здорово! -Ага, - согласился японец, подбирая пакет с едой. – Вот сейчас скоро должны в гости зайти. Не хочешь присоединиться? -Очень хочу! – сверкая глазами, согласился таиландец и широко улыбнулся. И Юри как-то завис. Засмотрелся. Нет, скорее даже, залюбовался. -Юри-кун? Вопрос привёл его в реальность и, вовремя узрев на меху капюшона какую-то веточку, Кацуки поспешил убрать её, аргументируя свою паузу этим. Вытаскивая её, он невольно умудрился провести кончиками пальцев по щеке друга. Пхичит вдруг покраснел, потупив взор. -Пхичит-кун, всё в порядке? -Д-да, Юри, всё нормально, - пробормотал тот. – Идём. Я просто замёрз. *** -Юри-кун, прости меня, я так больше не могу, - как только дверь квартиры за ними претворилась, начал таиландец. -Что-то случилось? – удивлённо приподняв брови, спросил Кацуки. Вроде, минуту назад всё нормально было. -Случилось, - не стал отнекиваться Пхичит, проходя в комнату. Юри последовал за ним. – Давно случилось, - резко развернувшись, парень посмотрел на Кацуки. «Слишком близко», - подумал японец, но отходить не стал. Ему почему-то казалось это… правильным? -Понимаешь, - замялся таиландец, - ты мне нравишься, Юри-кун, - выпалил он на одном дыхании. – Очень нравишься. Я бы даже сказал, что люблю тебя, - уши и щёки парня окрасились в бардовый, а сам он зажмурил глаза. Юри поймал себя на мысли, что выглядит это… милым? -Знаешь, Пхичит-кун, - медленно, с расстановкой начал Юри. – Ты мне, похоже, тоже… нравишься. Поцелуй Юри понравился. Какой-то робкий, будто боящийся спугнуть, он кружил голову похлеще страстных французских поцелуев. Кацуки бы даже сказал, что поцелуй был лучшим в его жизни. -Ох, нихуя себе, - со стороны прихожей послышался шум. – Виктор, мы, походу, не вовремя. Я думаю, нам лучше свалить, пока нас не заметили. -Тебя не заметишь, как же, - с иронией ответили ему. – И не матерись хоть сейчас. -Чё ты как старый дед? Я прям не знаю… ммм… Пхичит и Юри отскочили друг от друга, смущенные и раскрасневшиеся, и посмотрели в коридор, где Виктор заткнул Юрия властным поцелуем. -Ничего не знаю, - отстранившись от блондина, пожал плечами Виктор. – Просто кое-кто рано повесил омелу в очень подходящем месте, - Никифоров весело подмигнул Юри. -Я так понимаю, вас можно поздравить? – ухмыльнулся Юрий. -Думаю, да, - кивнул Пхичит. – Правда же, Юри-кун? Ты будешь моим парнем? Юри смущённо улыбнулся. -Не смущайся, Кацудон. Он согласен! – Плисецкий по-дружески потрепал Кацуки по волосам. – Где у вас тут жрачка? Пойду на кухню, а ты присоединяйся. Проходя мимо Пхичита вслед за Юрием, Юри тихо шепнул ему: «Согласен» *** Юри сидел между Пхичитом и Юрием, подняв бокал. Бой часов, отсчитывающих секунды до наступления Нового года, звоном отдавался у него в голове. Ведь весело встречать Новый год в компании друзей и любимого человека, сейчас крепко прижимавшего его к себе. Всё-таки, он исполнил то обещание, данное себе ещё в самолёте. Юри Кацуки был счастлив.