Рождество для двоих

      Гарри крепко прижимал тряпицу, смоченную в зелье, к кровоточащей ране. И угораздило его попасть на отработку к Амбридж под самое Рождество! Хорошо ещё, что сегодня был последний день. Гарри вздохнул.       «Вот как чувствовал, что нельзя рассказывать никому об этом ящере красноглазом, даже Дамблдору. Вместо того, чтобы сделать хоть что-то, пока Министерство не знает и никак не мешает, старик сам же и слил информацию этому самому Министерству. Цель была, конечно, приемлемой: рассказать министру, добиться помощи аврората, а не взваливать всё на плечи членов закрытого клуба, которым руководил директор, под названием «Орден феникса». А получилось всё… через попку этого самого феникса, чёрт!».       Гарри ещё раз вздохнул, разглядывая безобразный шрам на тыльной стороне ладони. Как странно складывалась жизнь – за ошибки взрослых страдал он, фактически, сопливый пацан.       «Наверное, мой день рождения пришёлся, как раз, на несчастливый день», - гадал Гарри, пробираясь к гриффиндорской башне.       Устало бухнувшись на свою постель, мальчик постарался привести свои мысли и чувства в порядок. Снейп настаивал на этом после каждого урока окклюменции, и с ним невозможно было не согласиться, особенно после последнего ужастика со змеёй этого безносого динозавра в главной роли. Он тогда, не думая долго, накинул мантию-невидимку и ломанулся к своему учителю, справедливо полагая, что тот покричит, но с проблемой всё равно, поможет справиться. Примерно так всё и произошло: мистер Уизли был спасён, все представители рыжего семейства отправлены в «Нору», а Гарри не затянуло в эту воронку только благодаря Снейпу.       Кстати, Снейп! Гарри вернулся к своему плану, составленному ещё на летних каникулах, и к списку кандидатов на роль Змея. Так вот, Снейп подходил под все условия просто идеально. Конечно, после первой встречи Гарри со Змеем, вести себя как сволочь зельевар не перестал, но у Гарри был вагон времени, чтобы проанализировать каждый поступок Снейпа по отношению к нему. На людях Снейп был строг и неприступен, но когда их не окружали толпы любопытных глаз и ушей, вёл себя вполне нормально, не хорошо, но и не плохо, а несколько раз только его появление в школьном коридоре предотвращало очередную схватку между ним и Хорьком, которого по журналу звали Драко Малфой. После таких столкновений Гарри не ждало ничего, кроме больничного крыла, потому что численный перевес был, естественно, на стороне Хорька, в других случаях он Гарри старался не задевать вообще, предпочитая смыться. Не хватало маленькой детали, чего-то более глобального, что ли, объясняющего, почему Снейп ведёт себя именно так, а не иначе. И этим глобальным оказалась, как ни странно, метка пожирателя на предплечье декана Слизерина. Она объясняла если и не всё, то очень-очень многое. А ещё финалом всего этого стало возвращение безносого урода прошлым летом. Но чувствовалось, что и это было не всё.       Не человек, а сплошная загадка, - проворчал Гарри, поправляя подушку, и прикрыл глаза, выпрямляя затёкшие от долгого сидения ноги. Спать хотелось неимоверно, и Гарри не стал себе отказывать и, очистив сознание, провалился в сон.

***

      Замок преобразился, готовясь к предстоящему празднику, появились венки из омелы и остролиста. Свечи, правда, были подпорчены тлетворным влиянием генерального инспектора, и ученики были убиты наповал их ярко-розовым оттенком, но запах свечи источали именно тот, что нужно, а потому их было рекомендовано не разглядывать, а нюхать.       Сочельник был уже завтра, а кот всё ещё не спешил объявляться. Что ж, Гарри хотел подтолкнуть Змея к действиям, а заодно – проверить одну из своих теорий. Именно поэтому, сидя на последнем в этом году уроке зельеварения, Гарри невзначай положил на парту руку, демонстрируя свой новый шрам. Если Снейп и испытал какие-нибудь эмоции по этому поводу, то это осталось неизвестно, но кот появился тем же вечером, снова выплыв из-за спины и высказав своё веское «мяу».       - Ну, привет, я уже и надеяться перестал, думал, что меня все бросили, и даже ты, - Гарри не отказал себе в удовольствии вновь подцепить кота с пола под живот и усадить на стол рядом с собой. – А я вот решил задания домашние выполнить по зельям. Не оставлять же их на следующий год. Поможешь?       Кот настороженно дёрнул ухом и пристально глянул сначала на гриффиндорца, потом на книгу, лежащую перед ним, но мальчишка продолжил улыбаться как ни в чём не бывало и кот успокоился. Потом Гарри пошёл к стеллажам, а Змей побежал следом, как и все прошлые года, помогая выбрать нужную книгу.       Всё было как обычно, но кое-что неуловимо изменилось. Нет, оно не стало хуже или лучше, просто стало другим. И только после того, как кот, проводив Гарри до портрета, испарился, а Гарри упал на свою постель и постарался разобраться в нахлынувших чувствах, до него дошло. Он больше не ощущал Змея другом. По крайней мере, не в том смысле, что вкладывают в это понятия маленькие дети или подростки, не знающие, что в природе существуют отношения и секс. О сексе Гарри, впрочем, тоже знал чисто теоретически, но ему вдруг нестерпимо захотелось применить все свои, пусть и скудные пока, знания на практике.       Этой ночью ему не снились кошмары, но и нормальным сном это назвать было трудно. Ему снилось, как он целует чью-то шею, спускаясь ниже, языком очерчивая пройденный путь, а потом, втягивает в рот маленький, явно мужской, сосок. Чёрт! Стон, последовавший вслед за этим действием, не оставлял вариантов. Этот голос спутать с чьим-то другим было просто невозможно. Так же не оставляла простора для фантазии прядь чёрных волос и черная метка на левой руке. Проснулся Гарри со стояком, но долго удивляться было некогда, а потому, наложив заглушающие чары, он дофантазировал свой сон, кончая от той картинки, на которой имеет своего профессора, разложив его прямо на преподавательском столе.

***

      Этот Сочельник, как и предыдущий, они со Змеем провели в комнате необходимости. Только теперь, оглаживая кота во всех местах, Гарри пытался нащупать шрамы, которые, несомненно, должны были остаться и от трёхголовой собаки, и от оборотня, полоснувшего его когтями по груди и, к своему восторгу, находил! Утром кот, как и всегда, ушёл, и Гарри ничего не оставалось, как ненавязчиво наблюдать за Мастером зелий.       Именно его наблюдения позволили ему перехватить несколько раз в коридоре зельевара, еле передвигающегося, держащегося за стенку, после очередного собрания, и довести его до комнат, чтобы оказать помощь. И, несмотря на то, что тот яд, который выливал на него Снейп в процессе, можно было заготавливать в промышленных масштабах, Гарри терпел и делал, понимая, что попал, потому что, медленно, но верно, влюблялся в своего преподавателя и ничего не мог, да и не хотел, с этим поделать.       Садясь в поезд, везущий его к Дурслям, Гарри вычленял свои основные проблемы и определял, поможет ли ему в их решении то, что анимагом он всё-таки стал. Правда, Дамблдор знал об этом тоже, но на учёт его пока решили не ставить, и Гарри понимал, почему. Война была в разгаре, и он уже давно догадался, кого предполагалось бросить в первый ряд, но сдаваться без боя не собирался. Поэтому, какие бы планы ни строил на него великий светлый маг, а свой план на всякий смертельный случай Гарри решил составить тоже, как только очутится в своей комнате в тишине и покое. Хорошо, что на это у него будет целое лето.