Дождаться рассвета

С резким вскриком мужчина за стеной выныривает из очередного кошмара. Кристина, уже давно не спящая, вскакивает с кровати и, подхватив с кресла пуховую шаль и схватив со стола свечу в латунном подсвечнике, вылетает из комнаты, торопясь к соседней двери. Мгновение — и она уже толкает деревянную створку, влетая внутрь и мгновенно теряясь в кромешной темноте, неохотно отступающей перед светом её свечи. — Эрик, — встревоженно выдыхает она, — это Кристина. Тише, всё хорошо… Ответом ей служит стон. Девушка робко ступает по ледяному полу. Она босая, но отчего-то мороз, обжигающий её кожу, притупился, уступая место страху. Что ему снится? Что мучает его уже третий раз за ночь? Ни часа сна… она совсем без сил, а сколько бодрствует он, она даже боится представить. Наконец она добирается до его «ложа» и наклоняется. Картина, открывшаяся её взору, пугает её. Мужчина лежит в гробу, совершенно сжавшись в ком под хлипким одеялом, его колотит сильная дрожь. На бледных губах, закушенных что есть силы, выступила кровь, и её тёмные пятна, отливающие чёрным в свете свечи, до боли пугают Кристину. Она отставляет свечу на столик, спихнув недовольно зашелестевшие бумаги на пол, и осторожно опускает руки в гроб, мягко прикасаясь к трясущимся в лихорадке плечам. — Эрик, боже… Что Вам снится? Всё кончено, всё позади… Прошу Вас, немного… ещё немного… Ценой неимоверных усилий она вытаскивает его вялое и тяжёлое тело прочь из гроба и усаживает в пыльное кресло, придерживая его за плечи. Нужно бы дойти до гостиной, но сейчас там холодно и темно… Эрику нужен свет, тепло и мягкая постель. Вздохнув, Кристина подхватывает его и ведёт в свою комнату. Лишь добравшись до собственной кровати и уложив его туда, она позволяет себе осторожно коснуться его холодного и влажного от слёз лица. Эрик дрожит, его по-прежнему колотит, а глаза его по-прежнему плотно зажмурены. — Эрик, — встревоженно зовёт его Кристина, — пожалуйста, откройте глаза… Посмотрите на меня! Всё кончилось, что бы Вам ни снилось, его больше нет! На этих словах он резко открывает глаза и впивается в неё взглядом. Его руки ужасно холодные, когда он хватается за её запястья, но Кристина лишь чуть-чуть ослабляет их хватку. Она знает, что делать дальше. Они проходили через это, и не раз. Девушка ласково берёт его лицо в ладони, вслушиваясь в сбитое, с присвистом, дыхание. — Я здесь… всё хорошо, Эрик, Вы проснулись. Что бы Вас ни терзало, это был только дурной сон… — тихо шепчет Кристина, гладя пальцами бугристую кожу раненого лица. Эрик по-прежнему тяжело дышит. Его глаза широко открыты от ужаса, грудь вздымается от каждого глотка воздуха, но уже реже и слабее. Наконец, он выдыхает, и Кристина крепко обнимает его, чувствуя, как его руки запоздало смыкаются у неё на спине. Он выравнивает дыхание, пристраивая голову у неё на плече, и Кристина начинает успокаиваться от этой привычной тяжести. Ещё одна ночь позади. Ещё с одним кошмаром покончено. Небо, как же он устал… Почему он лишён возможности спать и не видеть кошмаров? — Что Вам снилось, Эрик? — шепчет Кристина, — Мне бывает легче, если я расскажу. — Кошмары Эрика никогда не меняются. Одно и то же, те же лица, те же слова. Он слабый, он не может победить их… — Нет… — тихо протестует Кристина, — это вовсе не так. Не нужно так про себя говорить. Вам нужно поспать… — Нет! Девушка вздрагивает, так громко звучит крик Эрика над самым её ухом. Худые руки мгновенно стискивают её в объятиях, хотя она чувствует, что дрожь, что почти улеглась, вновь трясёт его с прежней силой. Она пытается отстраниться. С большим трудом она смотрит ему в лицо. Искажённое страхом, ещё более омерзительное, чем всегда… видеть это было невыносимо больно. — Что случилось? — непонимающе спрашивает она. Её муж опускает глаза и сбивчиво произносит: — Эрик боится засыпать… боится возвращаться в своё прошлое… боится новых страхов, которые поджидают его там…, но это всё не то, не то… Он начинает часто качать головой. Кристина слышит сухие всхлипы. — Эрику страшно, — слышит она, — что Кристина ему снится… он боится проснуться сейчас после этого сна и понять, что Кристины нет, что она исчезла, растаяла… Лучше не спать совсем, вовсе не спать, лучше жить в аду, в самом страшном из кошмаров, только пусть в нём будет Кристина… Девушка замирает, и комок подступает ей к горлу. — Пусть только Кристина будет здесь… пусть не уходит… — хрипит израненный, некогда прекрасный голос, — Пусть Кристина останется, можно? Можно она не уйдёт? Эрик так боится, что Кристина — просто сон, прекрасный сон, который испарится с дыханием утра, стоит ему закрыть глаза… Девушка закусывает губу. Она уже сама почти что плачет. Ласково и уверенно она обнимает его дрожащие плечи, чувствуя, как Эрик прижимает её к себе, и баюкает его голову, еле ощутимо покрывая поцелуями виски и затылок, целуя волосы и вдыхая запах отогревшейся кожи. — Я не сон, Эрик, — сбиваясь, шепчет она, — а если я Вам и снюсь, то я буду сниться Вам каждый день… я буду жить в Ваших снах, если наяву не смогу… Я всегда буду рядом, всегда — я не уйду, никогда и никуда не уйду, обещаю, клянусь!.. Она плачет, качая его и лаская, ощущая, как страх этого губительного одиночества, захлестнувший их обоих, медленно распускает свои щупальца. Камин тихо потрескивает яблоневыми поленьями. В комнате тепло и тихо. Двое крепко сжимают друг друга в объятиях. Кристина решает наконец действовать, но стоит ей об этом подумать, как Эрик откидывается на постель и ненастойчиво притягивает её к себе. Его руки немного дрожат, когда он укрывает её одеялом, осторожно убирая сбившиеся пряди с высокого лба. Он встревоженно и испуганно смотрит на неё, будто ждёт, что она вот-вот вспыхнет и улетит. Вместо этого Кристина лишь поудобнее устраивается в его объятиях, беря его за руку. Её губы оставляют нежный и долгий поцелуй на его губах, и комнату оглашает тихий стон, когда Кристина разрывает этот поцелуй и опускает голову на худое плечо мужа. — Доброй ночи, Ангел мой, — слышит Эрик, — теперь я буду охранять Ваш сон. Спите, Вы так устали… — Кристина останется? — тихо спрашивает он, чувствуя, как свинцовая тяжесть век уже побеждает его. — Да… — нежный шёпот ласкает его слух, и он слабо улыбается, прижимая к себе девушку, так доверчиво обнявшую его. Он засыпает с робкой надеждой, что его светлая иллюзия — на самом деле правда и Кристина не исчезнет с первым лучом солнца.