Когда она найдет твои следы

Янтарные змеиные глаза блеснули в темноте. — Да, я вернул его облик, но ты знаешь, какова плата, — его пальцы с болью впивались в ее плечи, Сакура вскрикнула. Шеи девушки коснулся едва уловимый, змеиный язык Санина. Боль появилась неожиданно резко, и по шее начала струиться теплая липкая жидкость. Тут же зрачки сузились, а зеленая радужка глаз стала более насыщенной. Объекты стали различимыми вплоть до мельчайших деталей. Перед ней стоял Какаши, таким, каким он был прежде. Его настоящая внешность, все так, как они хотели… Она назвала его имя и поразилась тому, как шепеляво звучал ее голос. Дрожащими руками она достала зеркало и взглянула… Лицо побледнело, волосы стали длиннее, намного длиннее того, что было раньше… Глаза… И длинный язык… Она стала змеей, такой же, как Орочимару! Ноги подкосились, и девушка рухнула на пол. Чьи — то руки подхватили ее… Но это был не Какаши и даже не Орочимару. Это была Ино! Как она здесь оказалась? — Тебе следует быть осторожнее, играя со змеей! — предупредила подруга, и в этот момент девушка проснулась. Это был всего лишь кошмар, очередной кошмар, который приснился, тут же она проверила, рядом ли Какаши. Мужчина спал, положив руку под голову. Девушка подумала, влияет ли новое тело на старые привычки? Она попробовала представить себя в теле другого человека. Получалось плохо. Она выкинула эту затею из головы и вновь вернулась к сну. Подруга предупреждала ее не играть со змеей. Означало ли это что не нужно соваться к Орочимару? Она боялась его. Нет, не его самого, а того, что эта змея в облике человека отнимет у нее сенсея, как однажды отняла Саске… Но она не могла признаться в этом Какаши, только лишь при одной мысли о том, что она вновь его потеряет язык прилипал к нему, а в груди опускалось что-то на самое дно… Тяжесть, смертельная тяжесть, как же она устала бояться. Почему, в конце концов, они обязаны жертвовать своими жизнями не понятно ради чего? Ради глупого задания, очередной прихоти правящей верхушки? А эти войны, которые несут лишь гибель товарищей, войны, в которых нет победителей? Они воюют за мир? А какой же это мир, когда все твои близкие погибнут? Мир для кого? Нет, она не трусиха и готова драться, но она будет драться за своих близких и свою жизнь, а не за какое-то размытое понятие «блага» и повышения ранга. — Давай никуда не пойдем? Выберем самую мирную деревню, и просто будем жить? Неужели мало всего того, что случилось? — вместо ответа мужчина приблизился к девушке, и она ощутила привкус его сухих, обветренных губ. В этом было нечто родное, и она чувствовала гораздо больше, чем могла увидеть, больше, чем его губы могли бы нашептывать ей на ушко. Он дразняще провел своим языком по ее небу и коснулся ее языка, от такого закружилась голова и она вцепилась руками в мужчину. — Здесь оставаться опасно, — прошептал он, когда все же смог оторваться от волшебных чувствительных губ девушки, — но я знаю, куда мы можем пойти… Учиха сидел в своем доме, на стуле, когда-то принадлежащему его брату и смотрел на собеседника. Наруто был молчалив, что было непохоже на парня, и они оба молча читали рапорт из тюрьмы и отчеты свидетелей, видевших розоволосую девушку с мужчиной. — Я не могу понять одного, почему она защищает его и бежит с ним? Даже если допустить, что Судзуки — это наш погибший сенсей, почему? — в голосе брюнета скользила обида и ревность. Он так надеялся, что теперь, когда любовь девушки пережила так много, и он изменился, они смогут быть вместе… Но… Она променяла его на кого? На преступника, которого сама же грезила убить. Цунадэ безустанно твердила, что Сакура помешалась, и рассудок когда-нибудь к ней вернется. — Саске, а если… Сакура права и она просто защищает нашего сенсея? — неуверенно произнес Наруто. Учиха замер, было видно, как напряглись его скулы и сжались кулаки. Но более он ничем не выдал своего гнева. — Верить в это глупо даже тебе, — нарочито медленно произнес он. — Но, в это верит Сакура, — протянул блондин, все еще сомневаясь. — А я нет. И никогда не поверю, — на этом он дал другу понять, что разговор окончен и занялся бумагами. Большинство сведений были неточны, и там говорилось совсем о других людях. Еще бы, ведь за любые сведения о Сакуре и Воробье была обещана приличная награда… Много желающих хотело получить деньги. Он сможет отыскать их, если только… Воспользуется своим особым оружием, которое он вообще не любил. Его глаза полыхнули ярким красным светом… Девушка оглядывала свое новое жилище: дом был просторным, но в нем царил беспорядок. Они с Какаши принялись за уборку. К вечеру он прибрел более уютный вид: пыль исчезла, старые гнилые половицы были сняты, и вместо них весело блестело новое дерево. Пахло едой — девушка приготовила ужин и теперь они спокойно сидели вместе и, не торопясь, поглощали еду. Мужчина смотрел на Сакуру и думал о том, что это ненастоящая реальность: он не может так запросто сидеть и ужинать при свечах с бывшей ученицей. Он был рад любоваться ею, и теперь что-то подсказывало, что она никуда от него не уйдет и все же, нужно узнать наверняка. Подходит ей такая жизнь, а если надоест вечно прятаться и она пожалеет об этом? Он негромко окликнул ее. Оживленный взгляд и тихое «да» в ответ. И с чего же лучше начать этот разговор. — Я не хочу, чтобы ты пожалела, — вилка падает и ударяется об пол. — Я уже жалею! Жалею о том, что ты такой дурак! — последнее она сказала уже тише, и Какаши крепко прижал ее к себе. Тут же он ощутил прикосновение ее холодных рук. Легко, забравшись ладонями под его футболку, она принялась разминать плечи, гудящие от напряженной работы. — Почему у тебя такие ледяные пальцы? — он начал разминать ей плечи в ответ. — Может быть я Орочимару? — на несколько секунд он завис и послышался дружный смех. Они уже давно так не смеялись. — Думаю нет, у тебя нет такого длинного языка, — не успел он договорить, как она подошла к нему, опустилась так, чтобы ее лицо было на уровне его лица и легонько облизнула его нижнюю губу. В ответ он нежно укусил ее за губу, отчего она замерла. И снова он оказался в восхитительной близости… Хотелось скинуть с себя одежду сесть на пол и сказать ему: делай со мной все, что пожелаешь. Но что-то удерживало ее от такого решения… Может, все же дело было в его внешности? Но нет, это отговорка… Она боялась того, что может оплошать ведь, у нее совсем никого не было. Для ее годов это считалось вверх неприличия, но ей было плевать на общественное мнение. Работа в госпитале и мысли о сенсее отнимали все свободное время и любые другие желания. — Какаши я ведь, — она не договорила, так как он нежно поцеловал ее. — Я знаю, — прошептал он.