Тот самый парень

Тайлер сидит в кухне и буравит взглядом окно, за которым как минимум час назад должна была появиться Мэдисон, попросившая, пока родителей нет дома, отпустить ее к подруге — в город, откуда они не так давно уехали. Мэдс обещала быть хорошей девочкой и отзваниваться о своих передвижениях (что и делала вначале), но вот уже часа два от нее нет известий, а оператор телефонной сети предлагает перезвонить позже, равнодушно сообщая, что данный абонент недоступен для звонка. Тайлер не находит себе места и кусает пальцы на руке, пытаясь придумать, что сказать родителям, когда они вернутся. Когда напряжение достигает пика, перед домом тормозит потертый шевроле, из которого выходит Мэдисон. Она заплакана, ее ладони и колени разбиты, а на плече нет сумочки, с которой — Тайлер знает это наверняка, — Мэдисон расстается только в кровати. Через несколько мгновений Мэдс догоняет парень с синими волосами, и берет ее под локоть, помогая идти. Тайлер закипает и вылетает из дома. Он не знает, кто этот синеволосый тип, но он привез Мэдисон плачущей, а это что-то да значит (ничего хорошего). Он кричит «Отвали от нее, придурок!» и бьет незнакомца в челюсть. Тот легко перехватывает его руку и играет желваками на скулах: — Я-то отвалю, а ты бы последил за тем, чтобы твою сестренку не обижали всякие уроды. Тайлер пристыженно замолкает и с шумом втягивает в себя воздух: — О… прости. Я просто подумал… — Да уж представляю, ЧТО ты подумал, — усмехается парень. — Если бы мою сестру кто-то привез в таком виде, я бы не тратил время на разговоры, а отпинал его, и только потом спросил «какого хрена». С этими словами он садится в машину и уезжает, оставляя Тайлера в догадках по поводу того, что, собственно, произошло. Мэдисон укоризненно смотрит на него, но ничего не говорит. Сообща они придумывают, как объяснить родителям ссадины и пропажу сумочки. Тайлер обещает помочь Мэдди с новым телефоном и та говорит ему, что он самый лучший брат. Тайлер смущенно замечает, что самый лучший брат задал бы ей трепку, чтобы не лезла в неприятности, а он просто делает все, что может, для сохранения тишины и покоя в доме. Тайлер ценит тишину и покой. Через пару недель Мэдисон оправляется от пережитого испуга и тянет Тайлера в клуб. На этот раз родители дома и отпускать Мэдди без опеки они не собираются. Тайлер не горит желанием куда-то идти, но Мэдс так просит, что, в конце концов, он соглашается исключительно из инстинкта самосохранения — иначе она проклюет ему череп до мозга. Сестра Тайлера восторженно визжит и собирается в рекордно быстрые сроки, чтобы он не передумал. В свою очередь, Тай, лишенный последней лазейки (он надеялся, что Мэдс затянет со сборами и у него будет право отказаться от обещания), закатывает глаза, но все же обувается и берет ее под руку. Переодеться в что-то более крутое он отказывается, резонно замечая, что он не тусить туда идет, а оберегать Мэдс от любителей распускать руки и язык. В клубе Тайлер устраивается как можно дальше от сцены и просит Мэдс принести ему кофе, а он — так и быть — не будет смотреть, чем она занимается, в течение пятнадцати минут. Мэдисон закатывает глаза и тащит его к барной стойке, где Тайлер берет кофе себе и сок Мэдс, свирепо глядя на сестру, когда та задерживает взгляд на списке алкогольных коктейлей. Пока Тай пьет кофе, легкая музыка, льющаяся из динамиков, сменяется звуками проверки инструментов. Не обращая внимания на перемену звукового фона, Тайлер спрашивает Мэдди, зачем они пришли сюда. Та пытается повернуть его к сцене и томно вздыхает: — Смотри, Тай, это же Тот Самый Парень! — Какой парень? — Тайлер и не думает поворачиваться, ему заранее не нравится выражение на лице Мэдисон. — Которому ты зарядил в челюсть, когда он привез меня домой. Тайлер, вспомнив о том, каким идиотом выставил себя перед хорошим, в общем-то, человеком, хмурится: — Кстати, Мэдди, давно хотел спросить тебя, как получилось, что ты села в машину к незнакомцу?! Мэдс очаровательно надувает губы: — Это не незнакомец, а брат Абигайл, самой популярной девочки школы. Тайлер, однако, не собирается сдаваться: — Ты еще не пошла в эту школу, Мэдс, а уже знаешь, кто тут в альфах? — Если бы мой слишком умный братец иногда выходил из дома и общался с живыми людьми, он бы тоже знал, кто популярный, а кто нет. Слова сестры звучат для Тайлера как удар под дых — ему действительно стоит почаще выходить из дома, хотя бы для того, чтобы знать, с кем и где общается Мэдисон. Он поворачивается после того, как солист приветствует слушателей и начинает петь. Сначала он не видит своего, хм, знакомого — на сцене стоят трое парней с гитарами, цвет волос которых даже отдаленно не напоминает синий. Тайлер вопросительно смотрит на забывшую как дышать Мэдс. — Да вон же, за барабанами, — восторженно пищит она и тащит Тайлера к стене, откуда барабанную установку видно как на ладони. От музыканта на барабанах (ок, Тайлер готов признать, что тот действительно знает свое дело, а не просто лупит деревяшками со всей дури) не укрываются их перемещения, и он подмигивает — то ли Таю, то ли зардевшейся Мэдисон. Тайлер смотрит на странный и захватывающий танец барабанных палочек, на то, как распаляется и тяжело дышит барабанщик во время соло и мысленно благодарит Мэдисон за настойчивость. Он так глубоко впускает музыку в себя, так внимательно следит за тем, что происходит за барабанной установкой, что падает в обморок от напряжения и недостатка свежего воздуха вскоре после того, как солист объявляет «На барабанах — Джош Дан!». Тайлер приходит в себя уже в машине. За окном темно и он искренне надеется, что они едут домой. Его голова лежит на коленях у Мэдисон, которая облегченно вздыхает, заметив, что он очнулся. — Боже, Тай, как ты меня напугал! — в сердцах восклицает она. — Мы квиты, Мэдди. Ты в прошлый раз тоже меня напугала, — пытается улыбнуться Тайлер, но получается не очень хорошо. Он садится и замечает в зеркале заднего вида глаза барабанщика. Тот опять подмигивает ему, а вслух говорит: — Послушай, Мэдс, раз уж меня угораздило очередной раз вытаскивать вашу семейку из неприятностей, я хочу заранее спросить — нет ли у тебя еще одного брата, который любит драться? Тайлер чувствует, как его лицо и шею заливает краска. Пока он придумывает, что ответить Джошу, Мэдисон вступается за него, виновато говоря, что Тайлер вообще не такой, просто испугался за нее. — Я просто спросил. Не хотелось бы испортить себе лицо перед завтрашним концертом, — Джош серьезен, но чуть поднятые уголки губ трепещут, сдерживая рвущуюся улыбку, и Тай успокаивается. Тайлер просит высадить их в начале улицы, чтобы родители не видели машину Джоша. Тот понятливо кивает и перед тем, как уехать, пишет Тайлеру на ладони свой номер, шутливо говоря, что раз он уже дважды помогал Мэдди выбраться из передряг, третьего раза ждать недолго. Так не будет ли Тайлер так любезен заранее известить его о подвиге, чтобы Дан успел внести корректировки в свой график. Тайлер растерянно переминается с ноги на ногу, а Джош улыбается во все тридцать два зуба и, помахав Мэдди на прощание, уезжает. Тайлер не собирается звонить Джошу и тем более просить его о чем-то, но телефон все-таки записывает и даже порывается пару раз отправить на него сообщение, удаляя текст в последнюю минуту. Если Мэдди и замечает, что ее брат слишком много думает о синеволосом музыканте, она ничего не говорит.

***

Джош приезжает к ним домой воскресным утром и Мэдисон кидается ему на шею. Тот коротко целует ее в щеку и говорит, что Аби просила позвать ее в гости на девичник прямо сейчас. Мэдс радостно визжит и умоляюще смотрит на Тайлера. Тот пытается сохранять невозмутимый вид, чтобы немного помучить сестру. У Мэдс дрожит нижняя губа и Тайлер, чтобы не расхохотаться, переводит взгляд на Джоша: — Как ты думаешь, у тебя дома придется спасать Мэдисон от чего-нибудь? Дан подыгрывает ему: — Боюсь, нам самим придется спасаться — эти красотки всласть почешут свои языки, обсудив то, что не полагается знать юным девушкам. Наконец, Тайлер разрешает, и Мэдди убегает собираться. Пока парни ждут, Тай спохватывается и спрашивает Джоша о том, как Мэдисон доберется до дома Данов и, что немаловажно, как она попадет обратно? — За кого ты меня принимаешь, чувак? — вскидывает брови Джош. — Конечно же, я отвезу ее и туда, и обратно. Надеюсь, ты согласен с тем, что мне можно доверить твою сестру? Тайлер смущенно улыбается и кивает. Он согласен с тем, что Дан справляется с присмотром за Мэдди почти так же хорошо, как он сам. А иногда и лучше, чем он сам, — мысленно добавляет Тай. Вслух он этого не произносит, но судя по лицу Джоша, тот об этом догадывается. Наконец, Мэдисон сбегает вниз в чем-то эффектно коротком и обтягивающем. Джош восхищенно присвистывает и говорит, что программа девичника явно будет расширена за счет примерки нарядов. Мэдс приезжает домой поздно вечером и около часа тараторит, пересказывая Тайлеру все, что узнала о Джоше от своей подруги. Тайлер делает вид, что ему не интересно, но не решается перебить Мэдс. Он говорит себе, что слушает ее исключительно затем, чтобы знать, с кем она проводит время. Тайлер снова себя обманывает.

***

Они не общаются, но Дан каким-то образом узнает о том, что Тайлер пишет песни. Он приезжает к Джозефам, и просит Тая спеть что-нибудь. Тай, считающий написанную им музыку чем-то особенно личным, отнекивается. Однако Джош давит на него, сообщая, что это будет компенсация за то, что Тайлер ударил его по лицу. Тай пищит возмущенно: — Я же не попал! — Вот за это и компенсация. Настойчивости и уверенности в себе Джоша можно только позавидовать, и Тайлер сдается. Он ведет Дана в подвал, где на скорую руку устроил себе подобие репетиционной базы. Джош оглядывает кирпичные стены, стеллаж с дисками, синтезатор и потертый диван, перевезенный из старого дома, и говорит, что тут очень уютно, гораздо уютнее, чем в клубе, где он репетирует с парнями. Некоторое время они сидят в тишине. Джош мурлычет себе под нос легкий мотивчик. — Не так, — нарушает молчание Тайлер. — Что «не так»? — вскидывается Джош. — Поешь не так. В припеве интонация идет вверх, а ты однообразно гундосишь, — доступно, как ребенку, объясняет Тай. — Слушай, умник, я играю и пою эту песню дольше, чем ты живешь в этом городе! — Ну, положим, играешь ничего так, а поешь ужасно, — ухмыляется Тайлер. Дан вскакивает и бросает в Джозефа подушку. Тот прицельно отбивает ее Джошу в лицо, радостно скалясь: — Парень, тебе ничего не светит, я занимаюсь баскетболом, сколько себя помню. Это аргумент для Джоша, который из всех видов активных игр предпочитает игру на барабанах. Он садится на место, но душа жаждет реванша и Дан ехидно спрашивает у Тайлера: — А сам спеть можешь, или так, только критиковать? Тайлер понимает, что его загнали в угол и поджимает губы. Глубоко вздохнув, предупреждает Джоша: я не распевался сегодня. Дан соглашается: — Ничего, я смирюсь с этим. Надо же мне услышать, как правильно петь это место. Тайлер вздыхает еще обреченнее, и сначала тихо, затем все увлеченнее выпевает If you were mine, I’d tear the altar down Of all that I’ve lost to romance. If you were mine, I’d risk my dignity If only to give love a chance. If you were mine, I’d have the world. I’d have the world, If you were mine.* Потрясенный Джош хлопает ему и Тайлер криво улыбается: — Ну вот, как-то так и надо. Джош уточняет: — Слушай, а ты точно не слышал раньше эту песню? Ну так, чисто случайно? Тайлер пожимает плечами: — Неа. Где бы? — Ну, вообще-то мы довольно известная группа. — В пределах городка? И не тянись за подушкой. Твои руки заточены под другое, Джоши. Джош фыркает, а Тайлер снова улыбается, на этот раз — довольно. Через несколько минут Джош вскакивает с дивана и говорит: — Слушай, чувак, а ты мог бы петь в нашей группе? — Я не люблю разрушать то, что создал не сам, Джош. Поэтому — нет. Джошу обидно, что его идею отвергли, толком не обдумав, и он парирует: — Видимо, что-то другое ты разрушать можешь? Тайлер странно смотрит на него и на мгновение подтягивает длинный рукав толстовки к локтю. — Молчи, Джоши. Просто молчи. И — прости, мне кажется, тебе пора домой. Дану, потрясенному увиденным, кажется, что температура понизилась до минуса и с потолка сейчас повалит снег — потому что тонкие белые линии, начинающиеся на запястье Тайлера, не что иное, как… — Тайлер, ты больной? Нахрен ты это с собой сделал? — Джоша потряхивает от смеси ярости и острого желания порвать того, из-за кого Тай резал свои руки. — Джош, блин! Тебе. Пора. Домой. — Тайлер сердится, но — что странно — одновременно испытывает облегчение оттого, что разделил свою тайну с кем-то другим. — Где я, там и дом. Мне, знаешь ли, не все равно, когда мои друзья творят с собой всякое непотребство. Тайлер истерически смеется: — Джоши, не рановато ли ты меня в друзья записал? Что ты вообще обо мне знаешь? То, что я пытался врезать тебе? — И не попал. — И не попал, да. — Ну, я знаю о тебе больше, чем ты думаешь. Расслабься, никакой слежки и подобного бреда — твоя сестра прожужжала все уши моей сестре о том, какой классный парень ее брат, так что я знаю о тебе такое, что ты не расскажешь и своей подружке. Тайлер ерничает: — Джошуа Дан, тебе не говорили о том, что любопытство это грех? — Говорили, бро, еще в воскресной школе. Тебя, вижу, тоже не обошли этим знанием? Завороженный легкостью, с которой Джош отвечает на вопросы, Тайлер кивает. — Так вот, став старше и, думается, умнее, я понял, что любопытство — не грех, а источник ооочень полезной информации. Говоря это, Джош пытается принять серьезный вид, но, в конце концов, не выдерживает и дурашливо высовывает язык. Тайлер хохочет и роняет голову на руки, слабеющим голосом заявляя: — Ты нахал, Джош, но мне нравится, представь? — Ага, ты мне тоже нравишься. Тайлер еще не успевает осознать услышанное, как Джош чмокает его в макушку и направляется к лестнице, бросая на ходу: — До скорого, бро! Увидимся в школе! Тайлеру не хватает духа сказать, что он не ходит в школу, а учится на дому.

***

Джош вновь появляется в доме Джозефов через неделю после начала занятий и с порога комнаты накидывается на Тайлера: — Бро, одна птичка напела мне, что ты — сын директора, но это как бы не освобождает от обязанности посещать уроки, не? — Остынь, Джоши, я на домашнем обучении. — Я чувствовал, что с тобой что-то не так! И даже знаю, что именно… — делает паузу Джош. Тайлер настороженно смотрит на него. — … в твоей голове слишком много мозгов! — заканчивает фразу Дан, и хохочет. — Зато в твоей, похоже, не очень. Зачем ты перекрасился второй раз за месяц? — Тайлера абсолютно не волнует, что происходит с волосами Джоша, просто он хочет уесть его. — Пфф, решил, что серый цвет мне не идет. Лиловый гораздо круче! — Не серый, а серебристый, — механически отвечает Тайлер, погруженный в свои мысли. Джош заинтересованно смотрит на него:  — Вау, чувак, ты видишь разницу? Таких, знаешь ли, немного. Тайлер краснеет под взглядом этих серьезных глаз: — Я могу не отвечать на этот вопрос? — Легко. Тайлер падает на кровать и приглашающе хлопает рукой рядом с собой. Они молчат еще какое-то время, но это молчание больше похоже на мысленный разговор. Внезапно Тайлер спрашивает Джоша: — Слушай, а татуировка — это больно? Дан мгновенно, будто готовился к этому, отвечает: — По сравнению с тем, что у тебя на руке — легкие и приятные ощущения. — Джош! — Да, детка? — Прекрати, я серьезно спрашиваю. — А я серьезно отвечаю. — И я не детка. — Пока ты творишь глупости, ты определенно поступаешь по-детски. Ты вообще пытался решить проблему, а не убегать от нее вот так просто? Джош расслаблен и напряжен одновременно. Он не хочет лезть в душу Тайлера, но его здорово напрягает сама ситуация, в которой ТайДжо задумывается о том, чтобы сделать что-то с собой. Тай взвизгивает: — Это ты называешь «просто»?! — А как же? Это же проще всего — не бороться, не пытаться что-то изменить в себе или вокруг себя, а взять лезвие или чем там ты это «нарисовал», и страдать. Страдание, чувак, ни к чему не приводит. По меньшей мере, ни к чему хорошему. Тайлер приподнимается на локтях и внимательно смотрит на сохраняющего безмятежный вид Дана: — Знаешь, по тебе не скажешь, что эту мудрость ты познал на своем опыте. — Смотря как смотреть, уж прости за неграмотную речь. Важно не то, что на голове, а то, что в ней. Подростки, видишь ли, любят придумывать трагедии на пустом месте, и я не избежал этого. Сейчас вот приглядываю за красоткой Аби, чтобы она не натворила дел. Вспомнив о сестре, Джош тепло улыбнулся. Тайлер передергивает плечами и спрашивает: — Родители что, совсем вами не занимаются? — Тот же вопрос могу задать и тебе, — парирует лилововолосый парень. — На самом деле все отлично. Было бы хуже, когда б каждый мой шаг контролировали. И ладно я — могу и нахамить, если надо, и настоять на своем, если знаю, что так будет правильно. Но Аби — другое дело. Тайлер несколько раз глубоко вздыхает и решает перевести разговор в привычное русло. — Как у тебя с домашней работой? Судя по тому, во сколько ты зашел, времени на образовательные практики для себя ты не оставил. Джош восхищенно смотрит на него: — Ты зришь в самый корень! — Ну, а то. Так что там с уроками? — Тайлер, перестань быть моей мамочкой. — Я забочусь о твоем гармоничном развитии, не увиливай. Мне не нужен тупой друг, похожий на Барби. — Быть Кеном, значит, мне совсем не светит? — дурачится Дан. — Что-то не видел я Кенов с волосами всех цветов радуги, бро — ехидно отвечает Тайлер. Джош сотрясается в немом хохоте: — Боже, только не говори, что ты играл в Барби и Кена! Тайлер оскорбленно замечает: — Не у тебя одного есть младшая сестра, которая, между прочим, рада, когда с ней играют. Джош мгновенно становится серьезным и извиняется, добавляя, что просто не подумал об этом. Просто Тайлер такой ммм… — Какой? — недоуменно спрашивает Тай. — Красивый. Я не привык говорить парням о красоте, но в твоем случае, бро, приходится сделать исключение. — Ты на себя-то давно смотрел, чудо? — Тайлеру смешно и приятно одновременно. — С утра, когда брился. И порезался, между прочим. Похоже, ты на меня плохо влияешь, — вздыхает чудо с лиловыми кудряшками. — ДЖОШ!!!!! Джош закусывает губу и хлопает ресницами: — Прости. Прости. Так мы делаем уроки? Дан уезжает домой только после того, как ему звонит Абигайл и напоминает, что через полчаса вернутся родители, так что если Джош хочет спасти свою задницу, ему пора возвращаться и быть паинькой. В этот вечер Тайлер долго не может уснуть, вспоминая смех Джоша, волосы Джоша, глаза Джоша. Он пытается убедить себя в том, что тянется к нему исключительно как к родственной душе, пусть на их телах и нет никаких схожих отметин. Получается плохо, но Тайлер очень упрямый. Засыпая, он слышит в ушах серебристый смех.

***

Через некоторое время Тайлер спрашивает у матери, нельзя ли ему перейти на обычное обучение. Та испытующе смотрит на него: — Мальчик мой, ты помнишь, почему мы выбрали для тебя именно такой вид образования? Сейчас в школе нельзя отсидеться на задней парте, тебя будут вызывать к доске и — Тайлер, ты уверен, что выдержишь? Тебе нельзя подводить нас с отцом, ты же наше лицо. Ничего другого не ожидавший, Тай мямлит: — Да, мам, ты права. Не стоит экспериментировать в выпускном классе. Он поворачивается, чтобы уйти, но его останавливает встревоженный вопрос матери: — Почему ты вообще об этом подумал, Тайлер? Ты что… встречаешься с кем-то из школы? Тайлер пытается выкрутиться: — Нет, мам, что ты. Просто беспокоюсь о Мэдисон — я же не могу приглядывать за тем, с кем она проводит время в школе. Мать покупается на эту ложь и успокоенно говорит: — О, не беспокойся об этом, дорогой. Мы проследим за Мэдди. Тай мысленно просит у сестры прощения и уходит к себе.

***

Как-то само собой складывается, что Джош заезжает к Тайлеру раз или два в неделю. Совсем уж случайно складывается так, что старших Джозефов в эти дни не бывает дома, а Мэдди, хоть и дуется на брата за усиление родительского контроля, не выдает его. Ей нравится Джош и нравится то, что с ним Тайлер становится более живым. Однажды она говорит об этом Джошу и тот просит ее объяснить, почему такой умник и отличный спортсмен, как Тай, отсиживается дома, а не зависает в школе с продвинутой молодежью Коламбуса. Мэдди мнется и скорее намекает, чем говорит прямо, на белые длинные шрамы на руке Тайлера, добавляя, что Джош наверняка уже видел их. Джош кивает и просит продолжать. Мэдисон сбивчиво говорит, что она, в общем, не очень в курсе того, что произошло — точно известно лишь то, что это как-то связано со школой. В тот день ее прямо из класса отвезли к тетушке, чтобы помочь с подготовкой какого-то семейного мероприятия, а вскоре после этого они переехали в Коламбус. Джош в волнении размахивает руками, пытаясь сказать несколько слов одновременно. Наконец, он справляется с собой и уточняет у Мэдди, позволено ли вообще Тайлеру выходить из дома, или он находится в заточении. Та смеется: — Конечно! Помнишь, мы вместе пришли на твое выступление? Правда, я сказала родителям, что отправляюсь на прогулку… но ведь дела это не меняет? Джош восхищенно присвистывает: — Да ты великая обманщица, маленькая сестренка крутого чела! Мэдс хохочет в ответ и предлагает ему позвать Тайлера к себе, пока Абигайл будет гостить у Мэдди: — Знаешь, я даже попрошу маму с папой разрешить Аби остаться на ночь у нас! Уверяю тебя, отсутствия Тая никто не заметит. Джош соглашается и говорит, что это будет круто. Тайлер действительно уезжает к Дану, когда тот привозит Аби в гости к Мэдс и знакомится с ее и Тайлера родителями. Если те и не слишком рады Джошу — Тай подозревает, что дело в нарушении школьных правил, то явно они не возражают. Тем более, что Джош строго велит сестре звонить хотя бы каждые пару часов и просит миссис Джозеф проследить за тем, чтобы эти две плутовки не изнуряли себя диетой, а поели по-человечески. Келли Джозеф тронута таким проявлением заботы старшего Дана о младшей и она, конечно же, обещает приглядеть за девочками. Мэдс шепчет Тайлеру на ухо «надеюсь, вы хорошо проведете время!» и уводит Абигайл к себе — потрещать. Домой к Данам парни едут в молчании. Тайлер встревожен — он никогда не ездил к друзьям с ночевой и даже примерно не представляет, что его ждет. Джош, наоборот, ведет машину спокойно и расслабленно — кажется, он способен проехать путь от дома Тайлера до своего с закрытыми глазами. Постепенно его спокойствие действует и на Тая, и тот решает просто вести себя как обычно. Дома у Данов никого нет. Джош, заметив вопрос в глазах друга, хмыкает: — Я не стал бы тащить тебя к себе, будь у нас полная коробочка народу. Родители уехали к родственникам, Абигайл у твоей сестры, а я, как, видишь, остался дома и неимоверно страдаю оттого, что мне приходится развлекать самого странного и чертовски загадочного парня во всем Коламбусе. Джош выглядит так комично при этом, что Тайлер давится смехом и спрашивает: — А страдаешь-то почему? — А вдруг тебе не понравится? — Дан говорит так, что не понять, валяет он дурака или откровенен с Таем, — а у меня на тебя далеко вперед идущие планы. Заметив вспышку тревоги в глазах друга, он добавляет со смехом: — Да расслабься ты, Тай. Позволь себе побыть самим собой. Джош ведет Тайлера на кухню и заставляет поесть, замечая, что Абигайл убьет его, если он не угостит Тая тем, что она приготовила. Тайлер не понимает, какими поступками в своей странной жизни он обязан такому вниманию, но не хочет, чтобы это прекращалось. Поужинав и сложив тарелки в раковину — Джош бормочет себе под нос, что про посуду Аби ничего не говорила — они отправляются в дальнюю комнату, на двери которой висит постер с котенком в наушниках. Под постером приклеена записка «Не входить без явно выраженного разрешения Джошуа Уильяма Дана!!!» Тайлер спотыкается у двери и получает ощутимый тычок в ребра от Дана, недоуменно спрашивающего его: — Ну, чего встал? Заходи скорей. Джозеф заходит в репетиционную и восхищенно выдыхает «ВАУ» — стены завешаны постерами известных групп, рядом с барабанной установкой поверх постеров пришпилены табулатуры. На малом барабане лежат палочки. Кроме барабанов и вытертого ковра, в комнате ничего нет. Джош смущается: — Прости, особо не обзавелся еще мебелью. Денег хватило только на свою ударную установку. Тайлер горячо заверяет его, что это самая уютная комната, которую он видел в своей жизни. Дан удовлетворенно кивает и садится за барабаны. Покрутив палочки в руках, он спрашивает: — Ну что, сыграем? Тай хватает ртом воздух и Джош успокаивающе говорит ему «шшш» и «все в порядке». Еще он говорит, что ему очень понравилось, как Тайлер поет и ему хочется услышать это еще раз. Он говорит, что будет наигрывать ритм песен, с которыми они выступали в клубе, а Тайлер может вступить, когда почувствует себя готовым. Тайлер качает головой, отвечая, что он уже в порядке и просит начать с «If», замечая, что ему, в свою очередь, хочется проверить, не облажается ли Джош в припеве. Дан швыряет в него палочку и падает на барабаны, смеясь до слез. Наконец, успокоившись и подняв палочку, Дан говорит: — Окей, один-один. Так ты готов? Тайлер кивает и прикрывает глаза. Отчего-то он уверен, что сможет вступить, не глядя на Джоша, будто он много раз пел эту песню. Честно говоря, так и было — только без Дана за барабанами; Тайлер отбивал себе ритм пальцами на подоконнике и шепотом пел песню о любви, думая о человеке, которому он нравится. Который нравится ему. Повинуясь странной прихоти, он меняет фразу «A beautiful bride of Frankenstein» на «A beautiful groom of Frankenstein». Если Дан и замечает эту замену, он ничего не говорит. Они поют еще несколько песен из репертуара «House of Heroes» и голос Тайлера звучит все увереннее. Наконец, Джош замечает, что Тай уже достаточно разогрелся и, может, он споет ему что-нибудь свое? Тайлер разом сникает, будто из него выпустили воздух, прикусывает губу и виновато смотрит на Джоша: — Прости, я не могу сейчас. Дан бодро замечает:  — Ничего, в следующий раз, да? Тайлер кивает и спрашивает, сможет ли Джош привезти к нему в подвал свои барабаны, чтобы они смогли получше сыграться? Тот в задумчивости теребит себя за ухо и говорит, что, пожалуй, это можно устроить, но тогда Тай точно не отвертится от того, чтобы спеть ему что-нибудь из своих песен. Тайлер так радуется, будто ему сказали, что теперь вместо учебы он может бесплатно посещать Диснейленд в любое время. Джош вытаскивает телефон, видит несколько пропущенных звонков от Абигайл и простыню сообщений, пролистывает их и возбужденно восклицает: — Черт, Тайлер, эти две дурочки назвали нас голубками! Я отшлепаю эту наглую девчонку, как только она вернется домой! Тайлер мысленно замечает, что не видел рядом с Даном ни одной девушки, кроме своей и его сестер. И еще тех, кто в клубе вешался на шею идеальному красавчику с потрясающими мускулами. Внутренний голос говорит ему, что, во-первых, ни одна из этих девушек не продержалась рядом с Джошем дольше, чем нужно, чтобы аккуратно отцепить чужие руки от шеи и поставить их обладательницу на землю, а во-вторых, о нем можно сказать то же самое, так что выводы, сделанные Аби и Мэдс, вполне обоснованы. Вопрос в том, насколько они верные. Тайлер устало потирает глаза и предлагает пойти спать. Джош соглашается и для приличия спрашивает — согласен ли он спать в одной постели с ним или постелить Тайлеру в комнате Абигайл? Тай, конечно же, говорит, что сон с Даном это не мечта его жизни (лжет), но выбирать особенно не из чего. Не спать же в репкомнате, верно? Джош скорбно поджимает губы и отвечает Тайлеру, что он тоже не рад делить с кем-то любимое одеялко, но долг по отношению к гостю обязывает. Они хохочут и заваливаются на постель Дана. Тот предлагает Таю подушку, от которой Тай отказывается, говоря, что они в одном положении, и если Дан отказывается спать с подушкой, то и Тай как-нибудь перебьется. Джош на полном серьезе уверяет Тайлера, что вместо подушки он может использовать живот друга, поэтому Таю незачем ущемлять себя. Тай смеется в голос и пытается швырнуть подушку раздора прицельно в лиловую голову. Джош перехватывает его руки и нависает над ним. Забытая и ненужная подушка отлетает в сторону. Зеленоватые глаза Джоша пристально смотрят в шоколадные глаза Тайлера, и Джош неожиданно низким вибрирующим голосом просит Тайлера не провоцировать его, чтобы им не пришлось пожалеть об этом. Тайлер судорожно вздыхает и шепчет, что он как раз не пожалеет, а вот Дан, похоже, сомневается в нем и заодно в себе. Джош закрывает глаза, с силой сжимает запястья Тайлера и откатывается на постель, тяжело дыша. Тай разочарованно стонет, и через несколько секунд чувствует, как между его ледяных пальцев скользят горячие пальцы Дана и сжимаются вокруг его ладони. Тайлер сбивчиво дышит, и Джош прижимается к нему, гладит по лицу, по плечам, шепчет «тише, я с тобой» и нежно целует в висок. Ощущение неудовлетворенного чувственного голода сжигает Тая изнутри и по его лицу текут горячие слезы. Он надеется, что Джош не чувствует этого, но тот чувствует и собирает слезинки сухими губами. Тайлер молится про себя, чтобы хотя бы одна слезинка попала на его губы, но Джош столь же осторожен, сколь нежен. Он шепчет Тайлеру на ухо, что хочет насладиться медленным узнаванием друг друга, а быстрый секс лишен и десятой доли этого очарования. Он баюкает Тайлера, напевая ему песню о любви, и тому не важно — попадает Джош в ноты или нет.

***

Мэдди подговаривает родителей навестить тетушку в другом городе, и все Джозефы, кроме Тая, уезжают на выходные. В этот же день Джош перевозит в подвал к Тайлеру свои барабаны, и они играют вечер напролет — точнее, Тайлер на синтезаторе играет мелодии, звучащие у него в голове, а Джош подбирает к ним ритм. Он не напоминает Таю об обещании спеть для него, понимая, что это очень трудный для него шаг. Дан готов быть рядом и ждать столько, сколько нужно. В эту ночь они снова спят вдвоем, прижавшись друг к другу на тесном диване, и Джош, осмелев, целует затылок и шею Тайлера, когда тот засыпает. Тай через сон чувствует прикосновение горячих (горящих) губ и надеется, что Джош пойдет дальше. Джош, однако, не решается потревожить произведение искусства (так он называет Тайлера про себя), и несколько часов лежит без сна, любуясь на совершенную фигуру Тая. Наутро они делают вид, что ничего не было, причем Тайлеру не приходится особенно притворяться. После завтрака Джоша вызванивает Абигайл и он, извинившись перед Тайлером за испорченные выходные, уезжает домой. Джозеф бродит по пустому дому, кусая губы и думая о Джоше. Под вечер он спускается в подвал и долго играет там, что-то напевая. Он приносит в подвал свой телефон и долго колдует с проводами, чтобы подключить к нему студийный микрофон. Еще через какое-то время он прикрепляет записанный файл к сообщению «Это для тебя. И о тебе» и отправляет на номер Дана. Эти действия отнимают у Тайлера столько энергии, что он падает без сил на пол и лежит без движения, слушая, как неровно бьется его сердце. Он ждет хоть какого-нибудь ответа от Джоша, но телефон молчит и показывает лишь медленно текущие минуты. Почувствовав, что замерз, Тай поднимается к себе и падает на кровать одетым. Ему все равно, где и как спать, раз Джоша нет рядом, но в его комнате сигнал определенно лучше, чем в подвале и Тайлер говорит себе, что, возможно, он просто не получил ответ от Дана. Еще он думает, что эта ложь во спасение лучше, чем суровая правда — Джош просто не захотел ответить. Тайлер боится, что не сможет уснуть — настолько он измотан переживаниями, но его дыхание мало-помалу выравнивается и он почти уплывает, когда слышит легкий стук в окно. Он вскакивает и опускает раму, уже догадываясь, кого увидит за ней. — Ох, чувак, ты такой беспечный, — счастливо смеется Джош, но Тайлер видит, что его руки дрожат. Нервно сглотнув, Джош показывает свой телефон и продолжает: — Это … это потрясающе, Тай. Когда я услышал эту запись, я понял, что хочу услышать эту песню от тебя. Ты споешь ее мне? Сейчас. Дан не спрашивает, он утверждает, и Тайлер соглашается. Он выходит из дома и ведет друга на задний двор, где растут сосны, посаженные прежними хозяевами дома. Тайлер судорожно дышит, его колотит, но Дан держит его руку и смотрит в его глаза так, как Тай в далеком детстве смотрел на потертую икону с изображением ангела. Тайлер чувствует себя самым счастливым и тихо поет: Я знаю, где ты стоишь, Притаившись в чаще леса. Я стою там же, Притаившись в чаще леса. Почему бы тебе не рассказать, Где мне случалось бывать? Притаившись в чаще леса, Боюсь пошевелиться. Я чувствую твое дыхание. Я чувствую свою смерть. Я хочу узнать тебя. Я хочу увидеть. Я хочу сказать «привееееет» Джош эхом отзывается «Привет, привет» и Тайлер наклоняется к нему и сцеловывает это слово с его губ. Джош стонет в приоткрытые губы Тая и обнимает его — так крепко, что еще чуть-чуть и Тайлер задохнется. Они смеются и плачут, целуются и смотрят друг на друга влюбленными глазами. Они берутся за руки и идут к дому, где происходит то, чего так долго ждал Тайлер и на что, как на чудо, надеялся Джош. Утром в комнату Тайлера без стука влетает Мэдисон и округляет глаза, увидев голову брата, покоящуюся на груди Дана. Тот просыпается от тихого вскрика Мэдди, улыбается и прикладывает палец к губам, глазами показывая на спящего Тая. Мэдс улыбается ему в ответ и выходит из комнаты, плотно притворив за собой дверь.

***

Дальнейшие события несутся со скоростью экспресса. Тайлер приходит учиться в класс Джоша, он репетирует с ним в подвале, они скрываются от чужих глаз в комнате Джоша или машине Джоша, уехав так далеко за город, как им хочется. Наконец, в один из прекрасных дней Джош и Тайлер вдвоем выходят на сцену клуба, где Джозеф впервые увидел игру Дана. Сначала они играют песни, которые нравятся им обоим — о пистолетах вместо рук, о душевной боли, что подобна разрывающей голову мигрени, о девушке, в чьей голове холоднее, чем зимой на улице. Наконец Тайлер делает Дану знак не играть пока и подходит к микрофону. Он смотрит на толпу перед сценой — там около ста человек, но для Тайлера эта сотня важнее, чем стадион. Он откашливается и говорит: — Знаете, когда мы с Джошем пытались… пытались начать играть вместе, нам пришлось преодолеть немало препятствий. И самым сложным было преодолеть сомнения в себе. Справлюсь ли я? Справится ли Джош? Достойны ли мы того, чтобы вы слушали нас? Я прошу вас закрыть глаза и слушать эту песню своим сердцем. Я хочу, чтобы когда вы выйдете из зала, она защищала вас в жестоком внешнем мире, что бы ни случилось с вами. Сказав это, он резко вздыхает, закрывает глаза и поет «Я знаю, где ты стоишь…». Тайлер открывает глаза на припеве и видит перед собой качающиеся огоньки телефонов и зажигалок. Он видит устремленные на него горящие глаза и замечает, что дышит в едином ритме с толпой. Он выкрикивает последнее «Привет» и яростные барабанные удары звучат в унисон со стуком его сердца.