Из ряда - вон

      Единственное, чем запомнились мне последующие дни — абсолютно дикая головная боль. Отнимающая все силы души, но… Эта боль и помогла мне не сойти с ума. Во всяком случае — окончательно.       Закрывая глаза, я видел Эори — как будто за опущенными веками разворачивался внутренний экран, бесконечным мельтешением кадров воссоздающий один и тот же фильм.       Эори — студент второкурсник, влетающий в аудиторию с дурацкой улыбкой.       Эори — с отрешенным видом восседающий на лекции рядом со мной. Чертов заучка! А после я нахожу в своей сумке смешную детскую шоколадку.       Эори — ласково покусывающий мне мочку уха. Сладкая волна прокатывается по позвоночнику, заставляя дрожать колени.       Эори — во время развода. Ничего не выражающий, пустой взгляд. Спокойствие и рассудительность. Но его выдают искусанные, сжатые до синевы губы… Эори… Эори… Эори…       Царственно — изящный лорд Горан в окружении своих телохранителей. И — безвольно опущенная голова… Испятнанная бордовыми следами одежда…       Образы мелькали в моем сознании, не позволяя отвлечься ни на миг, обдумать свою ситуацию или просто уснуть. Голова разрывалась от оглушительного звона. Иногда мне казалось, что я нахожусь прямо на траектории движения скоростного лифта.        А потом что-то сломалось в этом отлаженом механизме, бесконечно запускавшем бег моего сознания по кругу. И я испытал все прелести экстренного торможения.        Фигурально выражаясь, меня впечатало в стену, череп треснул и мозг вытек наружу, покрывая все вокруг неакуратными комьями. Я тупо пялится на остатки своей жизни, медленно осознавая то, КАКИМ меня видит Эори.Что все это презрительное недоумение, выказаное полковником — ерунда! Я выглядел как дешевая шлюха, облизывающая взглядом выгодного клиента! Он не замечал меня по одной простой причине — для такого, как я, места во вселенной, окружающей Александра фон Кири, не было предусмотрено!        Во время развода мне составлял постоянную компанию лорд Маран — брат моей матери. Дабы я не передумал в последний момент, надо понимать. Меня тошнило от его синюшной физиономии и постоянно выдвинутой вперед нижней губы. Ближе к концу, когда от Эори осталась только бледная тень, а я мог смотреть исключительно в потолок, дядя начал задавать мне странные вопросы. — Смотрю я на тебя, Иран, — неожиданно дядя привлек мое внимание к своей особе, — и в харю врезать хочу, аж сил нет!        Вступление было столь неподходящим к его манерам и положению бывшего окружного прокурора, героя войны и главы комитета по надзору за СМИ, что я не нашелся с ответом. Так и застыл с открытым ртом, отвлекшись от подробностей формулировки очередного пункта в договоре о расторжении брака. Их оказалось неожиданно много, этих пунктов, а адвокаты Эори тщательно изучали каждую букву, прям обнюхивали, и постоянно вносили уточняющие коррективы. Тогда я был уверен, что бывший супруг просто тянет время, надеясь на… На что, я и сам бы затруднился сказать. — Блядь ты последняя, — он изобразил рукой непристойную фигуру, уместную разве что в солдатской казарме. — Да еще и дебил!        Дядя презрительно сплюнул мне под ноги. — Кто же заверяет простой гражданский развод по генетическим маркерам, а? Ты, придурок, разводишься не с Найлом! Ты разводишься с тем, кому принадлежит ЭТА кровь, как бы он себя ни называл!        Но я не услышал того, что пытался донести до меня лорд эльʼМаран. Я представлял себе надменное лицо моего отца, слышал его жестокие слова, которые полностью разъели мою душу. И не воспринимал ни чужой боли, ни попыток вернуть меня в реальность, предпринятых дядей.        Вскинув голову, я посмотрел прямо в глаза Эори и вдруг понял, что он меня просто не замечает. После, не единожды вспоминая, прокручивая в сознании каждую деталь тех дней, я списал все на стресс!        И ошибся. Он не просто принял развод. Он уничтожил, стер из своей жизни меня, наш брак и личность Эори Найла заодно. Лорд Александр фон Кири уверенно выступал на сцену из тени, в которой его держал Эори все эти четырнадцать наших с ним совместных лет.        А теперь я превратился в мелкого интригана, который пытается отыграть свои оставленные позиции. Или? Меня подставили в крупной политической игре, пытаясь сделать средством давления на Регента?        Организовать покушение, а после заманить к месту действия посла? А я, герой и примерный супруг, блин — бывший, спасаю раненного Александра от смерти? Бред! Но… Почему в том коридоре оказался именно я?        Я успокоился, отложив все вопросы на потом. Все равно, в данный момент никакой новой информации мне не добыть. А вот пообщаться с полковником мне стоит, да.        Кто же мог слить информацию этим неведомым заговорщикам? Могли ли они — случайно, свести вместе две столь разные, ужасающе далёкие друг от друга личности — лорда Горан и Эори тель' Тарви Найла? Все подозрения службы безопасности на мой счёт вдруг обрели реальную основу. Меня самого! Ибо только я и мог быть связующим звеном, пролившим свет на такие далёкие грани двух жизней Регента. Только в одной точке совмещалось несовместимое. В центре всего находился Я!        Через несколько часов оказалось, что я не интересовал полковника в качестве предмета допроса. Он бросил на меня взгляд, в котором читались разочарование и откровенная скука. А потом буднично сказал: — С прискорбием вынужден сообщить, что Ваш отец — Корант эльʼТарви, лорд Сиграэ, свел счеты с жизнью два часа назад, выстрелив себе в висок.        Между нами повисла пауза. — Более того, разрешения на хранение оружия такого калибра Ваш отец при себе не имел, — закончил полковник фон Дарнай, посмотрев на меня с явным намеком.        Отца прибили? Какая потрясающая «неожиданность», господа... Прямо сюрприз! Рыдать уже можно? Правда, что ли? Хотя я, пожалуй, воздержусь...