Из ряда - вон

Свобода — это осознанная необходимость. Спиноза *** Свобода, господа, не в отрицании факта, а в принятии закономерности его проявления. Ариан фон Таирэ, лорд Канцлер при особе лорда Императора Александра фон Кири ***        Владислав фон Кири — человек, погибший столь давно, но не канувший в бездну бесконечности. Личность с большой буквы, хотя и спортсмен, совсем не политик. Отец Александра. Любовник Вальдара. Соперник Михаэля. И ВСЕ, решительно все упирается в тебя до сих пор, надо же.       Человек, к которому сходятся все концы хоть в делах семейных, хоть в самой большой из политических интриг Империи. Как же получилось, Влад, удержать под контролем жизнь, находясь с той стороны, в мире смерти? Загадка, господа? Возможно — исключительная сила воли, феномен принцев Горан, стремление преодолеть врата бесконечности? Трудно судить, когда сам ты столь исключительных сил лишен.       О чем вы думали, Владислав и Раймунд, все те километры свободного падения в атмосфере, когда окончательно стало ясно — парашюты не выйдут и не будет нормального приземления? Как ощущали свой конец? О чем говорили с Таирэ? Боги, бедный Ариан! Все это носить в себе, без права забвения, годы и годы…       А я тут раскис и демонстративно страдать вздумал, няшечка-какашечка!        От скуки прислонившись к стене (я вам не палка в огроде, все время ровно и не дышать) в ожидании Александра, я вдруг представил себя на месте Вальдара и кровь прямо замерзла в сосудах.       Что там время, проведенное мною без Эори? Мы здесь и сейчас, вместе с ним, разделены только одной дверью, вполне ощутимой, а не призрачной границей миров. И оба, заметьте — живы! А если я вот так потеряю Александра как Таирэ своего Раймунда — навсегда? Что делать буду в гордом одиночестве до конца дней?!       Алекс! Я вообще себя позабыл — в один, сука, момент. Какие там стены, двери, защиты — нахрен все пошло, я уже иду, подожди пару секунд! Ломанулся прямиком к нему, убедиться, что  — живой, тёплый, рядом, что не грозит ничего моему Эри сейчас вообще. Заплачу я за дверь эту Лайнэру, хотя спорно, что она из натурального дуба была.       Потом заплачу, такая мелочь. ***        Пара минут прошла, как мне удалось встать с огромным трудом и, цепляясь за мебель, добраться до кувшина с водой. Вот ещё бы ее и налить в стакан, желательно, а не мимо — в третий то раз. Ну, плохи дела, снова на стол.       И вдруг, ого! Внутри меня взорвалась не иначе как стеклянная стена, утыкав голову изнутри миллионом крошечных игл! Осыпалась тысячью осколков вокруг… И я тупо лил и лил воду в этот чертов стакан, не соображая, что в кувшине ее больше нет.       Дверь сорвало с петель (просто открыть — слабо значит) и в комнату вихрем ворвался Иран. Валентин фон Вендердорф, вернее, какая узнаваемая манера крушить мир нахрен, когда припекло. И что капитан имеет против дверей, скажите на милость, она же без замка была? Кувшин улетел в стену (заплатить Лайнэру за него), а мое тело моментально очутилось в кольце горячих Ирановых рук. Вряд ли он соображает сейчас в полной мере, что творит, но почему? Умер кто или началось восстание Сената?       Валентин судорожно сглатывал, тёрся щекою о мое лицо, повторяя и повторяя хриплым шепотом: — Ты жив! Силы небесные, ты жив, Эри!        Оу, он так спешил ко МНЕ? Из приемной прямиком? Странный человек. Ворвался, сметая на пути преграды (пусть только и хлипкую дверь, но важен факт, а не антураж) и никаких тебе щитов, преград, недомолвок не осталось между нами в один момент. Несколько секунд, да. В которые мы были полностью обнажены друг перед другом.       Но мне почему-то представилось, что это я покидал родной очаг, а он оставался ждать в нашем маленьком доме среди деревьев и ночных цветов. А затем ушел на поиски сам, меня не дождавшись. И вот, через годы, в иных обстоятельствах, но обрёл искомое, вторую половину души, потерянную среди злобных теней. Совершенно невозможный человек! Но такой узнаваемый, родной.        Меня качнуло от слабости, он горестно вскрикнул и усадил — все на ту же дурацкую кушетку. Вот блин! — Слышь, дай мне воды, а? А то я разлил полкувшина — в стакан не попадал, — тихо попросил я Валентина.        Он подобрался и окинул помещение тревожным взглядом. Понятно все — вокруг сплошные враги, в стенах, за окнами и под столом. Именно они кувшин о стену шарахнули, кто же ещё? И гаркнул куда-то за перекошенную дверь, висевшую на одной петле: — Немедленно воды сюда!        Звёзды пресвятые, ну точно — кадровый офицер.       И я увидел его заново — капитана фон Вендердорф. Мужественного человека, прошедшего через ужасающие по силе и тяжести испытания, ведомого одним только стремлением — искупить вину, спасти свою потерянную в мире любовь. И ничего — для себя самого.       Лорда Хранителя, которого я так и не рискнул подпустить ближе, опасаясь причинить излишнюю боль. Себе, да, вовсе не ему. Того, кто достоин поединка со мною — первым из равных, прайм-лордом Горан. Заслужил, Ири, признаю.        Тайрон пнул раскоряченную дверь ногою и она, совершенно предсказуемо, сдалась под двойным напором наших вояк. Криво упала во внутрь с душу раздирающим адским скрипом, закономерно заканчивая жизненный цикл на полу.       Боги! Его выражение лица и взгляд этот настороженный ну полностью повторили мимику Валентина полуминутной давности. Врагов искал, естественно. В первую очередь их, кого же еще? Как от одной мамы оба, прямо страшно смотреть. Возможно, Ариан что-то там взял у Тая в плане генетики для повторной модификации Ирана? Ведь именно его крови в лаборатории Даниэля — залейся по самое «нехочу», пробы накопились за годы. Как интересно получается! — Тай! Будь хорошим братом — дай воды, а! Умираю — пить хочу, — снова попросил я. — Во, блин, даёте! А просто выйти и сказать — никак? Ниже Высокого достоинства? — возмутился он, возвращаясь в приемную.        Вновь вошел — со стандартной бутылкой в руках, открыл и сунул мне, не беспокоясь о посуде. Ну и ладно, меньше пролью. — И надо было двери вышибать? Из-за воды? В моем доме, между прочим, — натурально возмутился Тай. Ага в твоём. А то, что ты у меня жил — годами, так ничего, проехали? — Хотя, что там, у императоров, как видно, свои манеры! Вспоминается нечто похожее из истории… Лес там вырубили в поисках цветочка для супруга императора Альдина, — протянул он, с тревогой ощупывая мой лоб. Нахмурился. — Да у тебя температура, Алекс! Ты горишь весь! — зашипел Тайрон. — Немедля сюда врача и лорда Даниэля! Исполняйте, капитан. Чего ждёте?        Валентина вынесло из помещения в одну секунду. Тай отобрал бутылку и стал бережно поить меня сам, не давая воде пролиться. Затем мягко надавил на плечо, заставляя лечь. Достал пачку салфеток из кармана, вынул пару и ещё вымочил в воде, дополнительно. Положил мне на лоб. Очень заботливый парень и нежный какой. Надеюсь, что Дан оттает в его руках… — Что за эксперименты дурные у Даниэля? Убью нахрен! — вдруг вызверился Тайрон, продолжая перебирать мои волосы. — Любого загрызу, брат, кто расстроить тебя посмеет, не то, что вред причинить.        Вот это новость! Что с ним такое? Выпил лишнего? Когда успел?! Я принюхался — спиртным, вроде, не пахло. — Тай, что происходит? Ты нервничаешь — слишком чересчур. — Лежи спокойно, Алекс. Сейчас будет врач. И чертов Дан — заодно. Вот кто отгребет у меня по-полной совершенно точно. Сука!        Совсем мальчишка, а такая ответственность на нем. Нервничает, понимаю. Я положил руку ему на колено, погладил — нежно и успокаивающе. Тай отвернулся, скрывая чувства. Эх, братик, прорвемся! — Слушай, Теа, — позвал я Тайрона его детским именем, — не стоит нападать так на Даниэля. Он — совсем взрослый и много пережил, гораздо больше, чем мы с тобою — вместе взятые. Борьбу за первенство ты проиграешь, однозначно! Да и я проиграю, вздумай он бороться за Престол.        Тайрон не ответил и мы помолчали вместе — какое-то время. — И у него никогда не было даже тени надежды на взаимные чувства, Теа. Подумай, что это значит, — решился идти до конца я, — с годами он стал выбирать именно тех, кто способен причинить самую сильную боль его сердцу. Таких, как Ариан. Заранее прогнозируя финал отношений. Именно поэтому так страшно и провоцирует тебя — на ярость и боль, давая понять, что именно ты должен чувствовать с его точки зрения. — А мне что с этим делать? С твоей точки зрения? — отозвался брат, встречаясь со мною взглядом. — Немного нежности, Тай. Погладь его — как гладишь меня сейчас. Кисть руки, кожу за ухом, щеку, лоб. Просто дай понять тот факт, что принимаешь его целиком, какой он есть.        Тайрон глубоко вздохнул и вновь промолчал. Задумался. Да, Теа, любовь — не всегда война. Вернее, в этой войне существуют разные приемы! — Я — единственный вариант для Даниэля, да? Других уже не осталось, Алекс? Это обидно, знаешь ли, — прошептал Тай, наклонившись к моему уху. Снял высохшие салфетки, поцеловал в лоб. Лизнул. Котёночек ты мой… Я притянул его ближе, обхватив за шею, и нежно поцеловал. Тай всхлипнул. — Вышло так, Теа, что у нас обоих — только по одному варианту и есть. И ты даже представить себе не в состоянии, как ЭТО расстраивает меня. Но… Либо в одиночестве, либо — вот так. Выбор за тобою, брат. — А я не хочу в одиночестве, Аэль! Это страшно, — сказал он, прикрыв глаза рукою. — Штурмом Алекса брали, дебилы? — раздался голос Даниэля. Пнув поверженную дверь ногою (и у этого двериофобия, оказывается — заразная болезнь), Даниэль стремительно вошёл и опустился на колени рядом со мною.       Осмотрел, потрогал лоб. Прощупал пульс. Прикольно — как деревенский врач, прямо. Выглотал остаток воды из моей бутылки, не побрезговал. А что? Мы с ним и не то друг у друга глотали. Не один раз…        Активировал телефон. — Рамон! Вариант четыре. По моим координатам, да. Дважды!        Кратко и со вкусом. Разговор профессионала с подчинённым. Хвалю! — Тайрон, — начал Дан безо всякого ерничанья, — сейчас явятся мои люди. А вы вызывайте своих. Мы растянем два полевых бокса, уложим Алекса и Валентина — на пару часов. Но безопасность висит на вас! Понятно? — Слушаюсь, милорд! — отозвался Тай, покидая помещение. Собран, краток и деловит. Дан аж присвистнул на полутоне, провожая его взглядом. — Валентин! Сначала помогаете раздеть Алекса, это — полностью ваша задача! Затем — раздеваетесь сами и в бокс. Без препирательств, учтите!        Валентин подумал, помолчал секунд пять. И ответил: — Есть!        Совсем, как Тайрон.