Из ряда - вон

       Вот мы и вышли на площадь в шестером — прямо из системы каких-то технических непонятных ходов. Парни Олафа молча заперли двери в эту крысиную нору и я окунулся в повседневную реальность большого города с головой. Люди радовались жизни, размеренно прогуливались с детьми, спешили по своим делам, увлеченно беседуя по телефону и не обращали на нас никакого внимания. Поначалу.       Но, блин! Никуда не спрячешь вот эти волосы белые и глаза цвета стали! Черт меня дёрнул светиться в СМИ — зайчик беленький.Траурные черные ленты свисали из окон, были повязаны на ветки деревьев и на запястья проходивших мимо граждан. Приятно, конечно, что людям не безразлична твоя смерть.       А потом они стали останавливаться, присмотревшись ко мне и Тайрону. И первым заорал какой-то пацан, почти подросток, в шлеме и с доской на колесах, зажатой в подмышку: — Мама, лорд Император живой! Гони пятьсот золотых, я выиграл!        «Сопровождение» перестроилось в каре, Олаф повязал свой шарф на руку, перетянув особым узлом (типа — пахан на службе, не мешать) и мы двинулись скорым ходом в сторону моей резиденции.       Люди отстали, уважительно поглядывая на знак Олафа, но гул голосов за спиной не стихал. Последнее, что я услышал, покинув площадь, была фраза: — Ленты нахрен снимай, праздник будет, блядь!        Это и был Третий рабочий район, епархия Олафа и «Огненных собак». Вот Ариан будет смеяться над ситуацией. Вволю! Ведь мне придется снова вызвать лидера «Собак» на ритуальный бой, в награду за службу!        Тайрон явственно мучился, Иран был непроницаем. Боевики Олафа совершенно перестали походить на рабочих ремонтной бригады. Ну да — положение обязывает, понимаю. Я вынул телефон и вновь набрал Даниэля, предусмотрительно подальше отодвинув трубку от уха. — Ты где, мелкая сволочь?! — без предисловий разразился он. Вот ведь, родственник, никакого уважения к титулу и званию!       Совсем изнервничался там кузен, понимаю. Не успел ещё вникнуть в ситуацию, а тут — ведро с фекалиями политическими ему на голову! — Мы будем взрывать правое крыло, иначе не войти. Эти гады заблокировали всю систему, мать вашу так! Убили, нахрен, электрику. Убирайся, Алекс, если ты все ещё там, — продолжил Даниэль.        Я онемел. Взрывать МОЙ дом! Че? — Кардинально! — заржал Олаф. — Я уже его люблю! Лорд Горан во всей своей красе. Сначала сделаем, потом разберёмся! Да не переживайте так, милорд, даже если взорвут, камень совсем старый и кирпич — дерьмо. Потом вы при должности и ремонт — за счет казны.        Иран молча забрал у меня трубку, прочистил горло и сказал весьма официальным тоном: — Капитан фон Вендердорф на связи, сэр! Ничего взрывать не нужно! Мы покинули здание и направляемся к вам, сэр. Организуйте сопровождение от пятого восточного квартала. — Пятого? — недоуменно переспросил Тайрон. — Но… — Уважаю, капитан, — согласился Олаф, — вот и проверим сразу, сколько падлы прям в службе безопасности у Императора засело. — МОЙ дом! Взрывать! Дан — ты покойник! ***        Сволочь, Иран! И ведь я сам напросился! Обидно… А он — быстрый и если что решил — сопли не жует. Уложился со мной в минуту, гад! Мерзко то как, ой. Вот точно такой же, как Алекс, настоящая ему пара. Но что они сделали с вами, ребята, эти ублюдки фон Сайна и Михаэля? Почему вообще смогли?       В какую щель души смог протиснуться Максимилиан со своей дурной местью, Иран? А смогу ли я вообще его вернуть? Глупая блажь это у меня и больше ничего, Александр предателя никогда не простит! Стало ещё гаже, боль прострелила сердце и я потер виски, стараясь выбросить все лишнее из головы. — … пятого восточного квартала… — говорил в трубку Иран. — Пятого? Почему?        Блиин! Я совсем расслабился! Прайм — генерал! Утечка у безопасников, снова, да что творится такое вообще? Мы продвигались какими-то задворками, срезая немыслимые углы и сокращая расстояние почти вдвое.       Иран не отрывал взгляда от спины Александра, тот был сосредоточен и молчалив. Четверти часа не прошло, как со стороны пятого квартала раздались стрельба и взрывы. Алекс остановился и обернулся к Олафу. — Население эвакуировано, район оцеплен силами «Черной кобры», «Бешеных улиток» и «Огненных собак», милорд! — четко доложил Олаф.       И глядя прямо мне в глаза, пояснил: — Вот не нужно нам долбанной революции, лорд Тайрон! Мы делаем ставку на Императора, а свою эту дерьмократию пусть засунут себе в зад, засранцы, честных людей в марионеток для богатых превращать. — Да, Даниэль, — ответил на звонок Алекс, — взяли, судя по всему! Ди Трайна немедленно задержать! О, я и не сомневался! Что говорит Майлейн?        Он выслушал отчет, вполне себе конструктивный и без нарушения субординации. Ну, Даниэль, паяца там изображал, а сам! — «Дион» и «Умара» прислали своих людей на замену, — пояснил нам Александр, прикрыв трубку рукой, — они сожалеют и все такое… Служба безопасности переходит под контроль Гвардии, лорд Консорт, исполняйте! — Есть! — что еще я могу ответить? Игры закончены и все, что касается безопасности Императора — ответственность его Консорта. Свободного времени — нихрена! И нужна мне была эта военная академия?! — Александр, вы где? Лайнэр сейчас вас всех заберет, — абсолютно спокойным тоном сказал в трубку Даниэль. — Не стоит. Дай мне полковника Вэрнэра на связь. Полковник! Следуйте в пятый квартал и примите людей ди Трайна у… Кого? — обратился Алекс к Олафу. — Гражданский городской патруль, милорд! Старшина Марусияк! — подсказал тот. — Вы слышали? Исполняйте! — Мы выходим вам в тыл, Даниэль! Что там с Арианом? И Дан? Не смей трогать мой дом! — А вот ремонт вашему дому не помешает, милорд, при всем уважении! Все равно стены бить придётся и триста километров кабеля менять, — констатировал очевидное Олаф.        Вот так, препираясь на тему ремонтов и строительного антиквариата, мы и вывалились прямо в объятия лорда Даниэля. Я, конечно, был готов — таки видел его ни один раз. Олаф уже видел в новостях. А вот Иран испытал явное потрясение. Живая копия Александра фон Кири улыбалась нам холодной ироничной улыбкой, поворачивая в руках неизменную черную трость.       Не то, чтобы Дан ее использовал постоянно, нет. Но всегда носил с собой, выпендрежник! И только рассмотрев его поближе, можно было отметить очевидную разницу. Он был тоньше, чем Алекс и явственно старше. Просто за счет неимоверной печали, что открыто читалась в его серых глазах, Даниэль выглядел мудрее.       Дан никогда не скрывал ни своего положения, ни того, какую боль оно ему доставляет практически каждый день. Алекс открыто улыбнулся, вышел вперед и крепко обнял кузена на глазах у толпы военных чинов, придворных всех мастей и просто зевак, набежавших с улиц на звуки выстрелов. — Я люблю тебя, Дан! И ты — лучше всех! — отчетливо сказал Александр.        Вокруг нас сразу защелкали камеры, засуетились журналисты, ко мне бегом припустили все три полковника Гвардии, что остались на посту. Четвертый уже отбыл в пятый восточный квартал — отступников брать. — Смену одежды, доклад и кофе! — распорядился я. Нет, это так унизительно — в мокрых трусах бегать. — Лорд — генерал Тайрон! Вы так повзрослели и даже выросли, — съязвил Дан, в упор рассматривая мою физиономию.        Достал! Я дерзко улыбнулся, отобрал его щегольскую трость, переломил на две части и бросил ханыге под ноги. Задавись, Дан! А он… промолчал в ответ. Неожиданно, знаете ли. — Даниэль! Позволь представить Валентина фон Вендердорф, капитана Гвардии первого ранга. Моего «ноарэ» и лорда Хранителя! — просто сказал Алекс, беря Ирана за руку. — Вот как, «ноарэ»! И глаза. Дали клятву, капитан? Восхищен! Не то, что эта мелкая дрянь, а сразу к делу. Темно-синий цвет, золотая звезда! Ох, так бы и вынул один — себе в коллекцию, но не судьба. Зато кровь точно возьму, готовьтесь, князь Сихара!        И все это было высказано быстро, резко и крайне презрительным тоном. Выражение его лица даже не изменилось ни на йоту! А потом кузен Александра фон Кири добавил без перехода: — Сученыш! Если бы ты только знал, во что мне стала терапия, которую затребовал Таирэ, спасая твою жизнь. От тебя и мокрого места не осталось после той наркоты, блядь. А ты даже не помнишь меня, все время называл Эори! — Кто ЭТО вообще такой, Эори? Он существует где-то? Или только в твоем больном воображении, идиот?