Из ряда - вон

Любовь, а не немецкая философия, служит объяснением этого мира. Оскар Уайльд ***        Скажу сразу и со всей определенностью, что Себастьян Лайнэр плевать хотел на всяческие там церемониальные выверты в фехтовании. Ибо для подобных случаев он — мастер клинка, отработал собственный совершенно неповторимый стиль и не будь я обладателем техники выживания головорезов и тайных убийц моего мира, первых минут боя не пережил бы никогда.       Генерал четко решил приколоть зарвавшегося князька словно свинью, покусившуюся на человеческое достоинство!        А после… После Лайнэр ввел меня в ступор. Его физиономия озарилась искренней улыбкой и этот гад начал подбадривать меня кивком, отмечая так каждый удачный с его точки зрения удар!        А Эри… Александр фон Кири встал у самого края дуэльной площадки, огражденной лишь потоком силового поля, и смотрел пристально, не отрывая глаз, так, как будто от исходя поединка зависела вся его жизнь. Жарко, Эри! Меня уже лихорадит под напором твоих чувств, а ты и не думаешь закрываться — от слова «совсем».        В голову резко ударил хмель невероятной, выстраданной нами обоими близости и я отпустил свою душу в свободный полет, вовлекая Алекса в сумасшедший хоровод ощущений. Где мои чувства? И где — его? Только боги способны нас разделить! Эх, генерал Лайнэр, вы просто остались не у дел, простите…        Но и связи с реальностью мне терять никак нельзя, господа. Конечно я осознаю, что все эти придворные — дамы и кавалеры, да и члены Семьи тоже, беззастенчиво делали ставки на Лайнэра или меня. Нормально, в принципе, для споров повода нет.        Но… НО! Ни одна сволочь не изволила обращать на нас внимание сейчас — в самый разгар столь зрелищного мероприятия! Абсолютно ВСЕ собравшиеся болтали, прижимая к уху телефон! А некоторые и по два аппарата за раз!        Люди скользили по нам с генералом отсутствующими взглядами и только. Мебель, блин… Никто даже на камеру поединок не снимал. А Лайнэр чуть ли не ржал — совершенно открыто…        Кровь ударила мне в голову! Вот как, любезный Себастьян, развлекаться изволите? За наш с Алексом счет? Сейчас я покажу вам всем ДУЭЛЬ — в лучших семейных традициях Горан!        Дуэль, Эри… Поединок сердец… Я все отдам, Эори! И сам вызываю на бой тебя — прямо сейчас! Ибо должен схлестнуться с тобою в области чувств, навеки проигрывая истекающее кровью сердце. Полностью и бесповоротно! Но и твое заберу в плен, чтобы не отпустить уже никогда. Сражайся со мною, моя любовь! Ты — слишком близко! Мне не убежать. Ласкай меня, срывая в бездну разум. Ни капли не страшусь себя терять. С тобою я навеки болью связан.        Я начинаю Ритуал, Алекс — только для тебя. Смотри! И мой дар — кровь души, приносимый на алтарь твоего сердца…        Улыбнувшись Лайнэру в ответ, я подставился и сам налетел на его саблю, посвящая добровольную жертву, эту кровоточащую рану, только моему Эори. Как подношение божеству.        Что тут сказать, а? Лайнэр просто опешил сначала, не уловив предпосылок для столь самоубийственного хода. Алекс дернулся и я запоздало понял, что он, вместе со мною, ощутил отголоски боли от полученной только что раны. Тайрон брезгливо скривился и вновь вернул все свое внимание холодно-отстраненному Вальдару. Мне кажется или у них там назревает скандал?        А глаза Себастьяна озарились пониманием…        Я раскручу обратно всю спираль наших чувств, Эри! И смогу вернуться к самому началу, верь мне! Сабля Лайнэра обагрилась моей кровью — кровью Ирана эль’Тарви, дебила и негодяя, позволившего себе подлый удар из-за угла — прямо в твое сердце, любовь моя… И я сам наказал его за это.        Лайнэр повторил воинское приветствие «К бою», оставаясь абсолютно серьезным в этот раз. А я заставил себя вспомнить то, с каким апломбом генерал толкал надменные речи в адрес моего Эри, хотя мне и казалось сейчас, что инцидент имел место сотни лет тому… В другой жизни, господа! До нашей с Алексом связи, до появления Даниэля, до того, как я едва не потерял Александра вновь. Шутки в сторону, генерал. Вы доигрались!        Твои судорожно сжатые губы, Эори, лихорадочный блеск глаз… А негодяй Лайнэр позволяет себе смотреть с дерзким превосходством! Значит я — чёртова марионетка, выбранный Таирэ, исключительно за сходство с покойным Раймундом, партнер для Александра фон Кири, манерная шлюха! Разум скрыла пелена гнева… — Хм, — подал голос Себастьян, уворачиваясь от моего выпада, — изволили проснуться, капитан? Или сабля нежные ручки натерла? — Языком привычнее работать, генерал? В любой плоскости, не так ли? — не задержался с ответом я, доставая его клинком поперек груди. Легко, блин! Едва задел. Тайрон же, как-никак, расстроиться.        Лайнэр шумно выдохнул и отшатнулся. Кровь ярко окрасила его мундир и я почувствовал, что отомстил за поруганную честь возлюбленного. Себастьяну, во всяком случае. Уж слишком длинный у него язык, как для офицера.        Я — не шлюха, Алекс! Не охотник за титулами и не тупая блядь, только и способная плыть по течению твоих чувств, слышишь? А Лайнэр — первый, кто заявит об этом всему Свету!        Я не бросился к тебе в Морино, узнав в четвертом Регенте Престола потерянную боль моего сердца, да! Но встреча с тобою вывернула всю душу наизнанку, клянусь! Александр фон Кири и Иран эль’Тарви не могли быть на равных… Но именно сейчас я сравняю счет, поднимаясь на высоту твоих чувств! А на остальное мне плевать!        Удар! Еще удар и Лайнэр с трудом отводит мою руку, защищаясь. А я не продолжаю движения, хотя бы и мог. Не это важно сейчас… И сам чувствую, как выступает на поверхность ткани кровь, смывая прочь ощущение вины… Смотри на нее, Эри!        Развод! Боги, что за слова вылетают из моих уст, раздирая в клочья все то доверие, которым мы одаривали друг друга десять супружеских лет… Грязь, Эори… Какая же это все грязь! Я не закрываюсь от Лайнэра и получаю удар в бедро, уходя от смертельной раны в последнюю секунду. Но ощутимо, да! Это — за развод, за тот удар в нашем доме, убивший чувства на долгие пять лет. Я заслужил эту рану и огромная честь, Главнокомандующий, получить ее от Вашей руки! Благодарю его взглядом, не скрываясь. Да пусть видят, нечего мне стыдиться своих чувств!        Он отступил, прикрывая грудь. Тайм-аут, да… Мы синхронно развернулись в сторону Тайрона, Вальдара и Алекса. Скандал набирал обороты! А мелкий выпендрёжник сделал ручкой — царственный жест в нашу сторону, продолжайте, мол… Ну, если лорд Консорт не против!        А я все еще держусь на ногах, Эри! И только потому, что иду к тебе! В глазах Александра заблестели слезы…        Наш дом, Эри, наше гнездо… Где я люблю тебя всеми силами души, но чувствую так остро, что не в состоянии… Не в моих силах разделить полет твоего духа; твердость и силу… Дитя высокого рода, князь, не способен угнаться за простолюдином!        Вот он я, Генерал! И мое сердце — точно в прицеле острия Вашей сабли! Попробуйте достать! Но именно сейчас я четко вижу тот момент, в котором сломался под гнетом малодушия… Ничего! Добуду себе достоинство в бою, отстаивая твою честь, Алекс! Иран… За него тоже повоюем!        И я пошел в наступление на Лайнэра… А, может быть, на самого себя? Все может быть… Боль тела переживу с лёгкостью — не впервой! Разве я не «волк», в конце концов?        Принадлежу тебе, любовь моя; звезда, сияющая во тьме души; счастливая планета моей судьбы! Мы — только вдвоем, а ночь раскинула свой полог над миром, скрывая призрачный город от глаз. Но мне не нужен посторонний свет, Эри! И я бездумно лечу за тобою по ночным улицам, не заботясь включить бортовые огни мотоцикла. Ибо слышу сердцем и точно знаю, что ТЫ ведёшь меня сквозь мрак. Нам с тобою по двадцать лет… Я по юношески категоричен и нерушимо верю в то, что никогда не потеряю след твоей любви!        Удар! Ещё удар… И я на шаг ближе к тебе, смывая вину кровью, Эри! Думай, что хочешь, но я не знаю иного пути.        Понимает ли меня Лайнэр сейчас? Его движения стали церемониально прекрасными, направленными на то, чтобы привлечь внимание зрителя, удивить красотою поединка. Сущность жизни и смерти за пределами слов… Он больше не собирался убивать. Изящество танцора, красота алых лепестков крови на холодных телах сверкающей стали.        Не будь тебя, Эри, не было бы и самой жизни! Удар… И я бы придумал себе эту любовь, до конца дней стараясь найти её среди снов!        Пора заканчивать бой… Обычное утро в универе… Уже второй курс… А я все никак не могу завести друзей. Всем чужой, закрытый в своей скорлупе парень… Хлопает дверь аудитории и луч солнца с налета врывается в мою жизнь. Бездонные серые очи, шальная улыбка, лёгкий запах хвойного леса — твой парфюм. И ты смотришь только на меня, Эори Найл. Оказывается и у таких, как я, есть сердце! Простой шоколад средь драгоценных шелков… Твоя любовь — словно вечный дар…        Прими и мою — во свете и во тьме, Эори!        Лайнэр не опустит защиту, нечего мне ждать. Поэтому… Удар, Я открываюсь и острие его сабли прокалывает левое плечо. Но… Острие моей нацелено прямо в горло и тонкая струйка крови стекает вниз, расцвечивая алым ворот мундира. Даже вздумай генерал повернуть саблю в ране, я успею первым и к ногам Александра фон Кири упадет бездыханный труп Главнокомандующего, заливая фонтаном крови белый покров полового настила. Ваш выбор, Лайнэр!        Секунда… Две, три… Мы смотрим в глаза друг другу. Да, генерал, мне не устоять на ногах, признаю. Но и клинок первым опустить я себе не позволю! Даже если истеку кровью на Ваших глазах!        Себастьян предупреждает меня кивком головы и резко вынимает оружие из раны. Бля… Черная пелена перед глазами, как прорваться сквозь эту нереальную преграду? Звон упавшего на пол клинка… Я отпускаю свой, стараясь не задеть шею Лайнэра. Что-то говорит Майлейн — далеко на фоне…        Алекс! Мне нужно к нему! И я пытаюсь… Честно пытаюсь сделать этот шаг…        Себастьян Лайнэр подхватывает мое тело, не давая упасть. Закидывает правую руку — не поврежденную в бою, на своё плечо. И мы с ним, точно единое целое, медленно бредём к тому месту, где неподвижно застыл Александр фон Кири, лорд Император Системы, моя единственная любовь — Эори…        Вот такая дуэль вышла у нас с Лайнером, Эри… И только теперь эти сволочи начинают снимать нас на камеры разномастных телефонов. Молча! — Признаю за Вами право, Валентин фон Вендердорф, стоять по правую руку! — торжественно заявляет Лайнэр.        А… Подарок… «Кровь души»… Тайрон уже рядом и старается перехватить слева, не потревожив раны. Правую руку сейчас придется освободить! Вот ещё раз «Бляяя»! Опуститься на колено, раненое бедро простреливает болью, расстегнуть китель, что пропитался кровью изнутри, достать этот Дар… Тай, сволочь, ещё бы за шиворот мне его запихнул! На белом шёлке отчётливо выделяются пятна крови… Алое на белом… И я протягиваю Алексу ритуальный подарок дрогнувшей от боли рукой.        Интересно, удалось ли мне в этот раз не стать посмешищем, а? Прикольный ритуал, особенно если смотреть со стороны! ***        В отличие от Тайрона, расположился я к дуэлянтам лицом. Вот никогда не был силен в сражениях на холодном оружии, правда! Как и Александр фон Кири, в прочем, предпочитающий дуэльный пистолет. Меньше крови, все решается в течении минуты. Поэтому ли финальный удар Ирана меня столь откровенно испугал? Они постояли пару секунд, пристально глядя в глаза друг другу, а затем Себастьян отступил, резко выдернув саблю из плеча Валентина. Не могу я больше терять близких, Себастьян! Не смей! Но он просто отбросил оружие прочь и подхватил капитана, закинув его руку себе на плечо. Слава всем богам! Живы… — Чумной! Что он с собою утворил?! — не скрывая эмоций, зашипел Тайрон.        Вот так они и подошли к Александру — в обнимку, преодолевая расстояние в три метра с таким видом, словно год шатались в пустыне без пищи и воды… Тай отцепил полубессознательного Ирана от своего отца. Лайнэр не подкачал. Сказал положенные слова, низко поклонился Императору и медленно побрел в мою сторону, подволакивая правую ногу. А я понял, что не могу сделать и шагу — совершенно не владею собственным телом! Себастьян…        Но Иран ещё не закончил своё представление, нет. Генерал встал рядом, молча обнял меня на виду у всех. Бедняги, теперь они не знали, куда следует смотреть! Вправо или влево? Император или Канцлер? А есть ли вообще скандал, а? — «Кровь моей души», милорд, отдаю сердцу Вашему — в знак преданности и совершенства! — громко высказался Иран эль’Тарви, расстегнув китель, насквозь пропитавшийся кровью. Тай, небось, над текстом постарался! Его словечки…        Руки Александра отчётливо дрожали, но он собрался и принял нечто, скрытое кроваво-белым покровом. Коленопреклоненный Иран и не подумал опустить голову! С вызовом смотрел прямо в лицо Императору, не отводя глаз. Секунды тянулись, словно густая карамель. Алекс развернул шелковый плат, слегка встряхивая и… Сотня алых лепестков розы выскользнула в воздух, опадая от его рук. Преданность, рожденная из жертвы… Клятва на крови… «Люблю тебя больше, чем жизнь!»        И все — абсолютно все узрели ЭТО! Даже леди мать. Облом, господа!        Лепестки опускались на пол, медленно кружа. Александр не скрывал слез. А на белом шёлке отчётливо читалась всего лишь одна строчка, прописанная золотым росчерком пера… … Если б не было тебя… (Если б не было тебя, я создал бы любовь из света звезд и облаков мечты. И образ твой искал бы в каждом сне. Поверить не могу, что это — все же ты. Из грез рожденный — вопреки судьбе. Стихотворение, написанное императором Мариленом своему «ноарэ» Констансу четыре тысячи лет назад. Классика любовной поэзии.)        Вот что написал Иран эль’Тарви возлюбленному Эори, полностью отдавая себя в вечный плен — на грани жизни и смерти! Александр протянул ему руку для поцелуя. Всё молча. Валентин фон Вендердорф едва успел прикоснуться к ней губами прежде, чем свалиться в обморок. А лорд Консорт Тайрон (совершенно бесстыжей парень, розги по нём плачут) сжал в кулак обе руки и крикнул на весь зал: — Да! Да! Да!        Все правильно — расчитал до последней секунды, паршивец мелкий! Постановка, достойная театральных подмостков! Артист, блин… — Слушай, Ариан, — тихо обратился ко мне Себастьян, отвлекая от выходки сына, — давай присядем где-нибудь? Иначе я тоже вот так упаду! Вымотал ведь меня полностью придурок твой. — Да, давай, — согласился я. — Тут сидушки где-то были у стены, вроде.        Всеми забытые, мы притащились к стене. Лайнэр едва ноги переставлял. Сначала я усадил его, а затем и сам устроился рядом. Боги, ну и день! Полжизни оставшейся забрал, не иначе!        Но… Но, глядя на то, как суетятся медики подле тела бессознательного, но вполне живого Валентина (приемный сын, можно и так сказать), ощущая всем телом тепло Януса Лайнэра — вот он, бессовестно привалился к моему плечу, и в ус не дует, нарушая этикет Двора, я, впервые за двадцать семь минувших с того страшного Дня лет, вздохнул полной грудью, наслаждаясь красотою и насыщенностью бытия. Прошлое уходило, подернувшись пеплом боли и разочарования. А я остался среди живых. «Дождись!» — приказал мне Влад в последние мгновения. Вот она — сила его воли! Держала меня на плаву почти тридцать лет, заставляя биться сердце, дышать и что-то ещё творить — на самом краю бездны. Я дождался, Владислав фон Кири, исполняя Ваш приказ. Дождался того мига, начиная с которого смогу жить, отпустив вас с Раймундом к вечному покою. — Ариан? — вновь подал голос Себастьян. — Что? — тихо отозвался на его голос я. — Я — герой, так? — Однозначно, герой! — как не согласиться, все живы ведь остались! — Тогда хочу подарок! — нагло потребовал Лайнэр. И чего только я Тайрону удивляюсь, скажите на милость?! Не виноват мальчик совсем — наследственность ужасная… — Черт с тобою, проси! — великодушно разрешил я. — Все подарю! — Все, все? — коварно уточнил Лайнэр сквозь улыбку. Вот попал с ними! Отец и сын, прости нас Пресветлые боги! — Пообещал ведь, куда деваться… — Отпусти волосы, Таирэ! Светом звёзд молю! Ведь ты — изумительно красив! — будничным тоном закончил он.

КОНЕЦ ПЕРВОЙ ЧАСТИ