Из ряда - вон

Ничего нет более могучего, чем люди, соединенные доверием. Иван Ефремов. Час быка *** — Лорд Фердинанд эль’Фаира весьма сложный политик, Иран, — начал разговор Александр фон Кири, едва мы с ним переступили порог. Ожидаемо, за самой дверью не было ни души.       Коридор — ловушка? Паралитический газ, удаленное сканирование личности, вакуумная камера на выходе? Или просто заброшенный проход конца позапрошлого века? Кто знает. На плане здания, что нам удалось раздобыть, взломав систему пожарной безопасности, данные помещения отсутствовали вообще! — Имел честь встречаться с лордом эль’Фаира по службе, — отозвался я безо всякой задней мысли. Простая констатация факта, не более того. Алекс вздрогнул, ощутимо напрягся и бросил в мою сторону затравленный взгляд.       Блядь! Идиот тупой! Он ведь сразу подумал, что мы с Главой спали! Как с Грэгором и теми остальными из списка… Нельзя молчать! Иначе я Александра потеряю окончательно. — Алекс! — я резко выдохнул, сжал зубы и заставил себя продолжать. — НЕ В ТОМ СМЫСЛЕ! Вообще никогда, клянусь!       Только бы достучаться, блин! Не отстраняйся сейчас, не нужно… Он остановился, молча склонил голову к правому плечу и окинул меня пронзительным взглядом — совсем как чужого человека. Холодные серые очи…       Ком в горле застрял моментально. А в памяти снова всплыли воспоминания о нашем с Эори самом первом дне в университете Вальдара. Как не вовремя! Его глаза… Теплая усмешка, ласковый взгляд, подаренный совершенно незнакомому парню — перепуганному до колик увальню-модификанту.       Он доверял мне безоговорочно в те времена, по праву считая только своим. Но не теперь, нет. Хоть и связывает наши руки священная вервь Отступников… Несмотря на произнесенные вслух клятвы, я все еще не полностью ваш, Александр фон Кири!       Вернее, ВЫ не считаете меня таковым. Попранная верность разъедает сердце до сих пор, Эри. Я понимаю… — Это я виноват, прости! — просто сказал мне Александр, прикоснувшись рукою к щеке. Как током ударило, честное слово. — Что там у нас с Главой?       Звезды пресвятые! Как остро я реагирую на его касания до сих пор! Скоро двадцать лет, как мы… А все сердце замирает. Страшно подумать, что будет со мною в постели!        Только бы он смог переступить через всех тех… Через знание о том, что ОНИ у меня были! Хотя и вы сами, лорд Император, не страдали воздержанием! Но ваш грех, в данном случае, уже последствия МОЕГО демарша!        Естественно, что я тут же нашел крайнего, самого главного злодея во Вселенной, причинившего Александру столь ужасающую боль!       НЕ быть же МНЕ единственным корнем зла, право слово? Всегда и во всем? Не смешно, господа! МАКСИМИЛИАН! Ничего, еще доберусь, не вопрос! Печень через глотку выдеру!        А до постели мы с лордом Императором быстренько дойдем! Я уже не такой дебил, каким в девятнадцать лет был! Тебе все еще противно со мною, Алекс? Поверь, что ситуация изменится в корне — подожди лишь пару дней!        Успокоенный собственным обещанием, я заставил себя собраться и ответить ему: — Ничего, сам добивался свободы, сам обратку и получил. Свободу от ВСЕГО, включая здравый смысл. Проехали! И еще одно — ты был совершенно прав насчет агента Сената, в итоге.        Александр продолжал идти вперед по этому бесконечному заброшенному коридору, но теперь смотрел только в мою сторону. — Когда всплыла правда о наркоте, мы с отцом повздорили и разругались в хлам! — возобновил я неспешный рассказ и скрипнул зубами, мысленно возвращаясь в прошлое. — Наследства меня сразу лишили, сестра умерла, не справившись с модификацией. А матери мы всегда были безразличны. Да ты ведь и сам в курсе!       Да, бедняга посол Эрдано! НИЧЕГО не мог поделать с моими запоями и загулами, тупыми выходками во время приемов и хамства в сторону великосветских персон.       Попросту полномочий у него не хватало! — В результате я получил весьма выгодное предложение и стал контрагентом Сената на Третьем имперском уровне, беря на себя ответственность за всякого рода… скользкие мероприятия. Не валять же светлое имя Главы среди отбросов общества и мелочей повседневности? Такая вот история, лорд Александр. — Наверняка Вальдар руку приложил к твоему назначению, не иначе, — задумчиво протянул он, оставив без ответа мою эскападу с официальным обращением. — Куда нам без него? Но утверждать не берусь, — согласился я, остывая.       Проблема у нас, дорогой супруг! И отнюдь не с Фердинандом эль’Фаира. Как мне заставить тебя, Эри, выплеснуть боль и негодование во вне? То, что уже пять лет точит разум и травит сердце изысканным ядом недосказанности?! С твоей-то выдержкой и внутренней дисциплиной? Сам извинился передо мною, не счёл себя униженным! — А потом встретил тебя на конференции… И все — сразу пропал, забросил работу нахрен, месяц не просыхал от пьянства… В результате так и не наладилось у меня с карьерой в Сенате.        Он спокойно слушал, не перебивая и не прикасаясь боле. В принципе неплохо вышло, тихо и без посредников в лице Даниэля того же. Только мы вдвоем. — А я — полная скотина, знаешь ли, супруг! — Что? — ну и заявление! — Алекс? — Так занят был своими обидами, Иран, что и не подумал интересоваться ТВОЕЙ жизнью. Ни разу за четыре года!        Александр фон Кири прикрыл лицо рукою и продолжил тихим, надтреснутым голосом: — Хотя… Вспоминал о своем Ири едва не каждый день!        Хотел убить меня? Убил! Чтобы я там ни натворил, а ты все равно продолжал любить!        И, как всегда — откровение прямо в лоб, без подготовки! Ничего не изменилось в тебе за эти двадцать лет, Эри. — Алекс! Не провоцируй меня, умоляю! Я — нормальный и уже здоровый мужчина, а приходится терпеть!        Он отнял руку от лица, поднял на меня глаза и приглашающие улыбнулся. Улыбкой МОЕГО Эори! Все! Хоть модификант я, хоть хрен собачий, а выдержка моя лопнула!        Резко прижать к стене, запрокинуть голову и не отрываться от этих губ Александра до самой смерти! Держать его в захвате с такой силой, чтобы и дернуться у меня не смог! НЕ — ОТПУЩУ!        Плевать на все! И на их гребаный этикет — в первую очередь! МОЙ! Добраться до шеи, разрывая ворот, прикусывая кожу до крови — сплошное безумие, любовь моя. Но кто тебе сказал, что я перестал быть безумным, выражая чувства? — Иран! Прекрати! Время! — пытался образумить меня Эори… Александр фон Кири? Да хоть сам Господь этих Отступников с небес спустился! — Нет! Никому не отдам, замолчи! Ни империи твоей, ни долгу, ни ненависти! — воздуха не хватило и я поперхнулся словами, все еще удерживая Алекса на месте. Но… Он и не предпринял ни единой попытки разорвать цепи своего заключения, вырваться из моих рук. — Запомни раз и навсегда! Я умер для тебя, смывая кровью грех предательства! — перевести дыхание, выдержать напор его воли, не отводя глаз. Я, блин, смогу! Слышишь? — Воскрес для тебя, Алекс, — не стесняясь выступивших слез, с вызовом продолжил я, — и с иной кровью, которой уже не коснулась скверна! Дышу для тебя, согревая сердце каждым вздохом, каждым движением души! И МЕНЯ уже не существует без тебя, Александр фон Кири!       Страшно так, что ледяною волной все буквально выжигает изнутри. Но молчать нельзя! — Не слишком ли близко, как думаешь, супруг?! Еще успеешь устать! — Да ну!        Небрежным жестом лорд Александр высвободился из моих объятий. Именно ЛОРД, а не Алекс или Эори Найл, нет. Ироничная складка губ, насмешливо вздернутые брови… И глаза цвета грозового неба. Таки удалось мне задеть тебя до самых глубин существа, прайм — лорд Горан! — Разве это я — специалист в области пустопорожних обещаний, Иран эль’Тарви?        Еще и руки на груди сложил, демонстративно исключив меня из сферы личного пространства. Ладно, я готов! — Сначала клянемся в вечной любви, затем — в вечной ненависти! Даже кулаки не стесняемся пускать в ход!       Он презрительно искривил рот, обнажая клыки, точно животное. — А потом — посмотрите на нас! Мальчика обидели злые дяди! И не менее злые дяди за уши из болота вытащили! Подвиг!        Вероятно вот таким он и был в далёкой юности — резким, безжалостным, самоуверенным предводителем подростковой банды, когда бьют не только кулаком в челюсть, но и словом в самую уязвимую часть души, разбивая сердце в мелкую пыль разочарования. — Это Даниэль, детка, добивался ВСЕГО своим трудом, ступая по шипам ненависти и презрения внутри собственной семьи — каждый светлый день! Таирэ учился продираться сквозь тьму по осколкам чувств — жить за троих разом! — Алекс, забывшись, почти кричал на меня в этот момент. — А ты — погулял и сдался! Все! Прощай Иран эль’Тарви! Помашите ему ручкой! —супруг прокусил себе губы, пытаясь успокоиться. Все же он никогда не любил громких сцен. Ни в семейной жизни, ни в рабочей обстановке. А на его губах налилась крупная капля крови и медленно стекла вниз по подбородку.        Нет! Не причиняй себе боли, Александр! Остановись! — Верни меня домой, Эори! А то попка подмерзла! Так? Как удобно быть любимым, Ири… Единственно возможным вариантом для чьего-то сердца… — Алекс! — Да, Иран? И ты никогда не любил Эори Найла так сильно, как любишь меня сейчас? А кто из этих двоих очнулся в темноте с разбитой головой — весь в застывшей крови и грязи? Даже на то, чтобы врача мне вызвать, тебя не хватило… Любовь!        Гордый и независимый человек, что изменил себя ради любви. И жил только этой любовью целых четырнадцать лет… Стоило ли?        А сейчас мы вместе стоим на краю бездны и уверенность можем черпать только друг в друге, Александр фон Кири. Так или иначе, но я — рядом с тобою навсегда. — Ну?! Дубль два — побег от судьбы? — он сделал шаг вперед, расплетая руки, и остановился точно напротив, дерзко вскинув голову к небесам. Прокушенные насквозь губы, ресницы, мокрые от слез…        Ты — белый волк, Алекс, моя пара! Отнюдь не зайчик! Хищник, равный по силе и красоте. Вот так… А от пары невозможно сбежать, по себе знаю, увы. Так что борись со мною! Кусай, рви шкуру зубами… Я перетерплю от тебя ВСЕ! — Я не успел тогда… Не смог спасти моего Эри… Только…        Протянуть только руку и прижать к себе — нежно и крепко одновременно, не так, как в первый раз. Без агрессии и нетерпения. — Каждый сон, каждый мой кошмар начинается с одного — я вижу алое пятно на белом шёлке стены. И тело, неподвижное, холодное… Того, кого убил своим равнодушием, Алекс. — Значит, твердо решил остаться? Раз пошли такие откровения запредельные?        Как бы ты ни кусал меня в ответ, я заберу всю боль, что причинил твоему сердцу когда-то. — Именно так все и есть… Да! Поздно уже для Ирана и Эори… Но и уйти от тебя я не могу.        Так странно и, одновременно, привычно смотреть на него, чуть склонив голову. Разница в росте! Пять сантиметров всего, а вот цепляет! — Откровенно говорю, Иран! Ты — таки сволочь! Выбрал время и место для выяснения отношений! Гадюшня какая-то в самой заднице имперской бюрократии! Знаешь ведь, как я ненавижу всю эту седую древность!        Во даёт! — Да какая тебе древность! — искренне удивился я. — Этой части комплекса всего триста лет!        Вот так просто перевести разговор с глобальных высот человеческих чувств, с заоблачных высей, где парят любовь и предательство, сплетаясь в тесном и греховном объятии, на тупые изыски архитектуры государственных зданий Империи.        А мы уже с ним, этим редкостным типом, в браке состоим! Второй раз причем. Надо хоть пряников Алексу купить, когда выберемся из Сената. — Скажи честно, Иран эль’Тарви, на кой-хрен ты мне сдался, а?        ОН так и продолжал стоять, задрав подбородок кверху. Злые серые глаза буквально поедали мою физиономию, пытаясь выделить некие знакомые черты среди совершенной пустыни новизны. Да, я изменился внешне, признаю. — Да и не нужен, в принципе, совсем, — легко признал очевидное я. — Но ты меня любишь! Что с этим поделать можно? — Ничего нельзя… — И в этой дыре, что отсутствует на любых планах и картах, согласись, нам совершенно никто не мешал! — ехидно добавил я. — Ни Даниэль, ни Тайрон, ни Лоран ли Морен со своими душеспасительные советами! Пусть с самыми лучшими намерениями, но вмешиваются они почём зря! — Да, прям место вне времени, между прошлым и будущим, — констатировал факт Александр. Мистика сплошная. —  А ты… — Что, я? Как и сказал, Я без тебя жить не хочу. Незачем! — Вывернул мне наизнанку душу, идиот! И стоит тут, улыбается!       Александр, наконец, выпустил меня из перекрестья своего взгляда. Блин! Дайте мне кислород, люди! И кто кому ещё тут вывернул душу, уточнить нужно сразу! — Что делать с ними будем, решил уже? — вернулся супруг к первоначальной теме разговора, одновременно пытаясь очистить костюм от паутины, прилипшей, покуда мы у стенки тискались. — Да что тут думать! Набираем кворум, издаем меморандум «О примирении сторон». Мятежникам смерть, ди Маршу — плаха, обществу — избавление от войны! — я даже пальцы загнул, стараясь не пропустить ни одного из участников противостояния. — О! Бандитам твоим — освобождение от уплаты налогов сроком на два года! — На ДВА года?! — Больше — уже подачка! Они гордые, не поймут! — на ходу изобрел я подходящий аргумент. — И пахану, Дохлой рыбе, медаль! — откровенно заржал Алекс. — Каждому пахану — медаль государственную! — вот ни секунды я не жадный, пусть знают! — Эскиз, так и быть, за мной! Сэкономим на дизайнере!        Мы все смеялись, не в силах остановиться. И вместе со смехом уходила тяжесть из наших отношений, оставаясь в прошлом, за углом, на другой стороне перекрестка, в разбитом зеркале первого супружества, во времени до дуэли. За горизонтом, короче говоря.        Я избавил его душу от недосказанности, а сам получил — наконец, вожделенную оплеуху, хотя и не рукой он мне врезал! Жаль, что слишком благороден для рукоприкладства. Но не вечер еще! Разозлить всегда успею. Да и боль от Александра фон Кири — то еще наслаждение! Предвкушаю на будущее! — Думаешь, возможно такое? Мы вошли, назвались, они впечатлились и подписали Меморандум? — Нет, конечно! Сволочи гордые до безумия! Ну…        Пошевелив пальцами в воздухе, я изобразил вдохновенные размышления ученного мужа, что радеет о благе цивилизации. Всей! Да ещё и фигуры письма «волчьего» представил по ходу дела. Он уловил, присмотрелся, покраснел, как рак! Правильно! «Поцелуи — это песня! Слаще меда, крепче стали, коль дарЯт их други нежно/ двое верных побратимов! Честно кровь что проливали, сердце защищали болью/от стрелы и злого яда! Пламя — братский поцелуй!»        Ну, строчки из древней поэмы «Сотори мункеш», пять тысяч лет тому написали. А я переложил на язык жестов боевой практики — азбуки Гразим. Прикольно выглядит, если знать, куда смотреть, конечно.        Вообще, меня всегда от этих сексуальных стихов пёрло! У нас дома ничем подобным не баловались, а когда стали с Алексом жить — понесло! С Эори, конечно… — Побратим мой верный знает, как прекрасны поцелуи! Прикасается и нежит, не стесняется ни капли! Выбирает точно место, где приятнее всего! — закончил отрывок Александр. В голос, собака! Теперь меня уже в краску вогнал.        Мы никогда не стеснялись с тобою, признаю! В поцелуях, ласках, в… Во всем остальном. Да. — Вариант альфа! — изрёк Александр, сохранив эту улыбку, полную соблазна, на устах. — Мы входим, представляемая, нас посылают на… В далёкий горизонт! — А мы с тобой зря столько статей по теории элит написали? Сенаторы — самая настоящая элита! Да они и сами про себя почитать любят! Подготовленная публика! Ты берешь себе правую сторону, я — левую. Настраиваем их против друг друга, а потом меняемся! — Они охеревают и подписывают Меморандум! — сквозь смех закончил лорд фон Кири. — А то! — Вариант бета! Мы заходим, нас посылают… — Я вынимаю пистолет, ты вынимаешь пистолет и МЫ посылаем их! Попутно объяснив, что нулевое количество выживших Сенаторов тоже выгодно Империи! Тогда вообще никакого противостояния не будет. Ты, как Император, снимаешь шляпу, отводишь войска. И меняешь «всех на всех»! Триста трупов, триста новых Сенаторов в течении года! Траурные мероприятия — за счёт центральной казны.        Алекс согнулся пополам от хохота, как только до него сказанное дошло. Император с огнестрельным аргументом! — Логично, господин профессор! Хвалю! — он едва смог выдавить из себя пару слов. А потом повалился на пол, уже не заботясь о чистоте одежды. Зря, конечно! Сколько времени в этом коридоре полы не мыли?        Я опустился рядом на колени, настороженно сканируя пространство вокруг. Не стоит расслабляться полностью, ведь мы с ним на территории противника!        Положил руку на плечо, не задумываясь, огладил спину. — Иран! — снова вернул себе серьезность Александр фон Кири. — Зачем ты меня спровоцировал именно сейчас, когда нервы ни к чёрту, самообладание трещит по швам, а будущее… Существует, конечно, но с вероятностью 37%? А 63% за то, что нас обоих убьют!        Я только плечами пожал в ответ. — И, все же? — Да не мог я смотреть спокойно на эту боль твою, Алекс! Все чувствую ведь, как свое собственное! Пытайся, ни пытайся утопить ТАКОЕ в самой глубине сознания — бесполезно. Зачем оно нужно? Пять лет страданий! А выругать меня необходимо было ещё тогда, во время развода. Как мужчина — мужчину! — Но… — Не! Дуракам непонятно, покуда ВСЕ не скажешь вслух! Простая мудрость, но действенная!        Он замер, как птица, под моею рукой. Нахмурил лоб, размышляя… — Ах ты! Иран… — Угу… — Убью своей рукой, собственной! На дуэли!        Наконец, боги и демоны, прорвало. Давай, Эри, я только «за»! — Замётано, Александр фон Кири!