Из ряда - вон

Не это ли называется любовью — способность пожертвовать собой ради другого человека? Дейкр Стокер, Йен Холт. Дракула бессмертен ***       Фердинанд эль’Фаира, обернувшись, окинул собравшихся в Зале заседаний презрительным взглядом. — Полно, господа! Нас с вами сто семьдесят две персоны. Кворум — сто шестьдесят, в его голосе проскользнул явный сарказм. — Имеет смысл настаивать на голосовании? Лично Я отвечаю за двадцать семь голосов «против». А дальше — простая арифметика. — Н — Е — У — Ж — Е — Л — И? — протянул лорд эль' Нарусим, лениво поднимаясь со своего места. — А мне тут примерещилось, что для критических ситуаций предусмотрен Особый регламент… Или нет?! Как помнится, мой дед принимал личное участие в разработке оного, не так ли? — Особый регламент? — уточнил лорд эль' Рури. — Половина плюс десять голосов от общего количества присутствующих, господа.        Дыхание перехватило от злости и кровь ударила мне в голову — моментально. Боги! Как хорошо, что Ири рядом со мною сейчас, а то наломаю дров в запале, потом и сам не рад буду. А он таки — более выдержанный и трезвомыслящий в деле ведения переговоров.        Вот как, господа законодатели, у вас тут Особый регламент?! О котором известно исключительно Главе, да? Чего именно добивался ди Марш, втягивая нас в вооруженное противостояние? Собрать сто голосов за пределами здания Сената и принять некие решения совместно с лордом эль’Фаира?       Или вообще перебрать все полномочия законодательного собрания исключительно на себя, манипулируя голосами, из которых кворум собрать решительно невозможно? Порву гада!        Дышать, Алекс! Дышать… Вдох — раз, выдох — два! И не тревожить Ирана по связи ещё!        Значит, если в данный момент действует этот новый регламент, НАМ нужно найти всего девяносто шесть желающих поддержать Империю и Семейство, вместо ста шестидесяти! Но протокольный отдел Канцелярии стоит уволить в полном составе — за незнание нюансов Регламента в Сенате!        Хотя удобно выходит, что ни говори!        Но, к глубочайшему сожалению, столь очевидное удобство означать может только одно. Нас с Ираном не планируют выпускать живыми из «благороднейшего собрания»! На выходе наверняка прибьют, если не в процессе. ПЕРСПЕКТИВА!        Только как они планируют нейтрализовать Даниэля — в последствии? Он ведь на лоскутки порвет любых конкурентов — из вредности, в основном. Но еще и потому, что специально запрограммирован и готов к борьбе за власть на генетическом уровне.        Для него что дышать, что противников устранять — всё едино. Следующий за Даниэлем — Таирэ. Потеряв меня и Ирана, этот человек уже не остановится ни перед чем! Просто раздавит заговорщиков в кровавое месиво.        Не понимаю я общей концепции переворота, в итоге. Признаю. Авторы не в курсе психологических портретов первой десятки? Правда, что ли? Или их намеренно ввели в заблуждение? Ди Марш? Эль' Фаира?        Так что перспектива, в целом, для нас с супругом печальная. И я повернулся к Ирану лицом, отпустив себя в желании испить всем сердцем свет таких любимых, ещё с далёкой юности, очей. Блин… Они же синие теперь! Ну, как… Как к такому привыкнуть можно? Точно, что Валентин фон Вендердорф!        Как поступить, Ири? Убрать все ментальные щиты между нами? Не знаю, поверь… Имеет ли вес и ценность прошлая обида, пусть и самая глубокая — точно все бездны ада, перед ликом неминуемой смерти?        Или страшусь, в итоге, я совершенно иного? Того, что мои обнаженные чувства станут объектом издевательств для Ирана эль’Тарви? Как тогда… Понятно все с тобою, Алекс! Трусость это, а не разумные опасения.        Время выбирать путь, Александр фон Кири! Вот так! Я ослабил стену меж нами, ОН сразу понял и ощутимо занервничал, разделяя общую волну тревоги, подобрал ноги под кресло, словно готовясь встать рывком и, в свою очередь, постарался поймать мой взгляд, склонив голову набок.       А я решился довериться Ирану до конца и снял последнюю защиту, что оберегала его разум от водопада моих чувств. Волна огня и холода — одновременно, Ири! Держись! Супруг резко вздрогнул, отвлекся и уставился на меня во все глаза, явственно побледнев.        Ну, да… Все пять лет, каюсь. Только вот воспоминания о любви доставляли столько боли, что умереть хотелось — каждый день! Забыться! Не знать никогда и не дышать — вообще! Ибо каждый вздох был наполнен памятью о тебе, Ири…       Легче сейчас, когда ты стал полностью моим, но и…       Ну и я вот, тоже — твой! — Плохо вам, капитан Вендердорф? Ответственность не по плечу? — тут же съязвил законодатель от тридцать второго. — Вершить судьбы людей — это не мордашкой смазливой титулы зарабатывать!        Я не успел подняться с места, вставить слово и вообще отреагировать как-то на вопиющее хамство в адрес Супруга. Валентин фон Вендердорф скривил губы в насмешливой улыбке, преодолел разделяющее их с тупым законодателем расстояние в два широких шага (ага, не проблема с его-то ростом) и молча врезал сенатору по зубам. Не разменивать на комментарии.        Присутствующие потрясённо молчали. Тоже стиль ведения переговоров, признаю! Просто... Ну, если ЭТО сдержанность... — Мудак! — пришедши в себя, заорал отдышливый прихлебатель Главы. — У Сандро иммунитет неприкосновенности! На вышку пойдешь! — Нда? — отреагировал лорд эль' Нарусим. — Никакой иммунитет не действует в случае оскорблений в адрес Высочайших особ Империи. Как словесных, так и действием. — Ди Марш сегодня едва не убил моего брата, Наследника Престола, господа! — надменным тоном процедил Иран, окинув законодателей холодным взглядом. — Минуту назад сенатор эль' Тдурин оскорбил лорда Императора Системы, назвав ЕГО супруга шлюхой на содержании! Что последует далее? Не стесняйтесь!        Как быстро он освоился у нас, вжился в роль. И я не готов лишиться супруга, только не сейчас! Да и самому нет никакой охоты умирать. Едва ведь начал в себя приходить, семейная жизнь наладилась… А ещё мне Тая нужно Даниэлю пристроить и Макса нахрен послать, глядя прямо в глаза этому негодяю! Так что извольте, господа, тормозить… — И, все же, ОН обладает правом неприкосновенности! — заявил Фердинанд эль’Фаира. — Как представитель народа своего Уровня, как Лорд… — МЕНЯ не касаются Ваши замечания, Глава! Как и ЕГО представительство, прошу заметить! — «сбил птицу на взлете» капитан. — Находясь в Зале заседаний, я обладаю привилегиями и иммунитетом, аналогичными тем, коими так красуется лорд эль' Тдурин. Не считая факта, что как Лорд и дворянин, стою на двадцать ступеней выше этого негодяя согласно Табели о рангах. Посему не намерен допускать оскорблений в свой адрес и впредь, учтите!        Это ОН к чему? Заслушались, я упустил из виду логику происходящего. Абсолютно! — Да? Совершенно не осведомлен о ваших правах, капитан фон Вендердорф! Потрудитесь себя назвать ещё раз! — рявкнул Глава и, забывшись, вытянул раненую руку в сторону Ирана. Конечность, ожидаемо, прострелило болью. Он охнул и прикрыл глаза, пережидая приступ. — Придется вспомнить, милорд, что ВЫ — не самодержец, а самым пошлым образом занимаете обычную выборную должность — в данный момент. И никто, заметьте, не обязан бежать к вам с отчетом, сломя голову! — все с той же холодной надменностью продолжил Ири. — И все же? — Глава пристально рассматривал капитана фон Вендердорф, пытаясь найти некие знакомые черты в самом человеке, абстрагировавшись от титулов и мундира. Судя по выражению лица — нашел. — Нет, не может быть… — Как пожелаете, лорд эль’Фаира! — согласился супруг. Спровоцировал Главу и радуется совершенно неприкрыто! — Да, ваша Светлость, князь Сихара! Неплохо бы предъявить полномочия, ежели они существуют! — зашипел представитель двухсотого, с ненавистью поглядывая в правую сторону — на сторонников ди Марша. — Согласно Регламента, естественно. — В любом случае, вы лишены прав Трибуналом… — подавился словами лорд Фердинанд. — Иран эль' Тарви, лорд Сиграэ, князь Сихара! Прошу любить и жаловать, господа законодатели! — ровным тоном отчеканил супруг. — Пятнадцатый уровень, Миромах Сиринан. После смерти моего отца, сенатора эль’Тарви, в отсутствие законного представителя Миромах, именно Я, присутствуя в Зале заседаний, имею право голоса, руководствуясь сто седьмым пунктом Регламента и положением о праве на голосование народных представителей! — Сто семьдесят три, прелестно! Ваш голос — решающий, лорд Сиграэ! — расхохотался прямо в лицо Главе лорд эль' Нарусим. — Заговорщик! — отмел претензии Ирана лорд эль’Фаира. — По приговору Трибунала лишён всех прав! — Правда, что ли? — вмешался представитель от восемьдесят девятого, покидая правую сторону. Оппозиция приветствовала его восторженными рукопожатиями на левой. — Концы не сходятся! Супруг Императора и заговорщик? — Спецоперация, господа! — наконец я обрёл дар речи после выходки Ирана. Вот осел! Снова пытается убрать меня с линии огня, подставляясь по полной программе! — Решение Трибунала X2w4.0. Код доступа zzy874e6guh258. — Агент на службе Регентского Совета, уровень альфа нуль. Доступ открыт! Прошу вас.        Во след за восемьдесят девятым ушли из «конюшни Главы» ещё шесть человек. Некоторые вставали, подходили к Ирану с поздравлениями, жали руку и кланялись мне. Все же брак Императора с представителем аристократии «эль»… За всю историю Империи — впервые. Мезальянс? Признание заслуг? Идиотизм?        Но Иран эль' Тарви, попав на самую вершину власти, одним махом совершил то, чего они пытались добиться тысячелетиями. Равенства возможностей между «эль» и «фон». Так что мы с ним, нарушив древние установления, открыли перед всеми этими людьми вожделенные врата, признав факт и возможность продвижения, опираясь единственно на талант и заслуги. Исключительно! Новая парадигма новой Империи. — Вот как! Лорд Император Александр фон Кири, вступив в брак с лордом эль' Тарви, что годами состоял на службе Регентского Совета, а потом получил титул внутри Семейства Горан — согласно реальных достижений, смею предположить, немедленно счёл необходимым оповестить Сенат! — снова вступил в игру лорд эль' Нарусим. Настырный, надо же! — Естественно, что после данного оповещения все претензии ди Марша превращаются в пыль! — А сенатские расследование по поводу гибели батюшки Вашего, лорд Сиграэ, не закончено! — вдруг выкрикнул один из прихлебателей, суетливо выбираясь из-за спины Главы. — Тормозили-с его сверху, да. Нахально так тормозили!        Вылез, отряхнулся и демонстративно плюхнулся в кресло слева! — Значит, Вы, милорд Император, просто вывели из-под удара всех членов семьи эль’Тарви, лишая их титула на время? Как и семьи иных заговорщиков по ТОМУ же делу? Дабы их всех не перебили поголовно?! — сенатор ди Шунт, до сего времени молча созерцавший перебранку в «высоких рядах», задал самый существенный вопрос на данный момент. Поднялся с поклоном и остался ждать ответа стоя.        Что мне сказать? Справедливая плата за мир на трехстах уровнях — возвращение чести и достоинства этим семьям. Согласен. — Да, милорд! Мы, тогда ещё члены Регентского Совета, вывели их из-под удара ди Марша, второго Регента и лорда фон Сайн, не будучи в состоянии сразу доказать вину и факт заговора со стороны всех означенных лиц! — вынес приговор я, принимая условия оплаты. — Дабы миновала их участь расстаться с жизнью от рук заговорщиков и злодеев, подобно лорду Сиграэ. — Прекрасно, ваше Величество! — согласился со мною ди Шунт. — А теперь, господа, подумайте, сколько людей — членов ваших семей, окажутся под ударом, приведи мы к власти ди Марша и Фердинанда эль' Фаира! Вы готовы продавать своих близких за призрачные плюшки от этих двоих? Готовы лить кровь ваших народов?        Он перевел дух, сжал руки и продолжил: — Я! Я — лицо нейтральное, ибо не аристократ! В моей семье нет ни «эль», ни «фон» по рождению. В принципе, мне выгоден ВАШ спор, давний и неразрешимый! Но! Я — честный человек, отец четверых детей. Имею честь отстаивать интересы своего мира в Собрании благодаря законам Империи о равном представительстве! РАВНОМ! Уже существующем четыре тысячи лет! Под эгидой Императоров, семьи Горан и господ Регентов в последние две тысячи. А ВЫ тут хотите просто власть грязно переделить и кровью своих людей  внести плату за оную!        Ди Шунт вернулся на место, сел, не скрывая нервного напряжения согнулся пополам, уперев локти в колени, и закрыл лицо руками. — Подзабыли вы, господа, что лорд Император фон Кири — доктор политологии… — ввернул лорд эль’Нарусим среди гробовой тишины, что воцарилась в зале. — А Вы, лорд Сиграэ? Дипломат, если не ошибаюсь? — подал голос кто-то. — Лорд Сиграэ — тоже доктор политологии, а потом уже — дипломат! — просветил всех секретарь Главы, сосредоточенно ковыряясь в планшете. — Они, это…        Все присутствующие синхронно повернулись в сторону Секретаря и стали жадно поедать его глазами. Типа — ну что ты замолк?! Не стесняйся, жарь правду прямо в глаза! — Это! — прокашлялся он. — Учились вместе, потом работали… Вместе… С лордом Арианом фон Таирэ… Там!        Коварный змей Вальдар выбросил в сеть информацию касательно всех фигурантов по делу! Меня, Ирана, Макса и ди Марша, надо полагать? Мысли прямо наши читает, сволочь! — Иди ты в задницу, эль’Фаира! — неожиданно выкрикнул законодатель от десятки. — Со своим ди Маршем чокнутым! Дай людям жить спокойно!        Как оказалось, он, не полагаясь на чужое мнение, настойчиво возил пальцем по экрану, разыскивая подробности нашего общего с Ираном бытия.        Люди заговорили одновременно, хватаясь за телефоны и планшеты, вскакивая с места в попытках что-то доказать друг другу. Судорожно копировали информацию, делились ссылками и бросали на нас с супругом сочувственные взгляды. В основном. Интересно, что за версию событий выставил Вальдар на всеобщее обозрение?!        А Иран продолжал стоять в самом центре кошмара, бледный, уставший, поникший внутренне, скорее, чем внешне. Я, с опозданием, заметил, что он так и не вышел из боевого режима «черного волка». А ведь столько крови потерял во время дуэли! Черт!        Это у Тайрона карманы забиты конфетами — всегда и при любых обстоятельствах! Даже при том, что он носит генеральский мундир. А я… Совершенно не подумал о страховке для Ири! Скотина тупая, а не супруг… — Одну минуту! — они не замолчали, конечно, всем скопом. Но развернулись на мой голос и выразили явственную готовность внимать. — Господа! Есть у кого конфеты, взятые из дому, а не из здешнего автомата? — ни секунды не постеснявшись, напрямую обратился к сенаторам. Свои же люди, а что?        Дошел мой вопрос до сознания именитых мужей не сразу, хочу сказать. Уж больно резкой была перемена темы. Но потом они сообразили, заулыбались и потянулись ко мне вереницей, складывая в протянутые руки шоколад, батончики с орехами, леденцы и даже сладкие творожки в вакуумной упаковке! Во дают!        Руки давно уже были полны, а они все продолжали делиться запасом, застенчиво улыбаясь мне в лицо. И складывали конфеты прямо на то место, где ранее сидел Иран — до своего судьбоносного выступления. — Политолог? Да ОН просто человек хороший! — заметил совсем молоденький законодатель, обращаясь к своему коллеге. — А мы с вами совершенно забыли, господа, что ЭТО реально значит за пределами наших стен, в повседневном общении или в семье!        Я молча отобрал штук пятнадцать самых питательных угощений, подошёл к Ирану и сказал, не скрываясь: — На, поешь! А то уже едва стоишь на ногах от истощения.        Его взгляд… Хотя я и не нуждался во взглядах. Связь работала в обе стороны и… Мне показалось, что мы и правда отмотали время назад, до того чистого утра в наклонной аудитории, когда я впервые подарил ему шоколад.        Хотел донести, что чувства драгоценны сами по себе и невозможно измерить любовь ничем иным, кроме ответного дара любви. А он не понял тогда и смутился. Подумал, что у меня нет средств ни на что иное…       А теперь… Теперь, когда никаких преград больше не существовало между нами и каждый порыв души был как на ладони, как бриллиант в круге негасимого света взаимных чувств… Невозможно эти блики скрыть или не узнать камень, что сияет подобно самым ярчайшим звёздам во тьме!        Зрачки его расширились до предела, к щекам прилила краска и резко схлынула, оставив синюшную бледность. Точно — кровь Даниэля в работе, не иначе. Раньше ОН просто краснел… Понял все — и о прошлом, и о том, что между нами сейчас… Задержал мою руку, тоже на глазах у всех, сгреб конфеты в карман и приник к раскрытой ладони откровенным поцелуем. — В поцелуе душу выпью! Заберу последней каплей… Вечность ничего не значит без тебя/запомни это. Досуха опустошая, напитаю сердце кровью/ и отдам себя я в рабство — за одну твою любовь!        Он не произнес эти строки вслух, нет. Они были только для меня, ответным даром от сердца — сердцу, а не напоказ! Но и по губам многие из присутствующих читать умели, не сомневаюсь! — Твердыть, мать вашу! — выдохнули заковыристое ругательство у меня за спиной. — Двадцать лет вместе, а как два студента всё. Я создал нас из вечности в мечтах. Из света звёзд, что в водах отразился. Любовь ищу вовек — в твоих очах! Со смертью для тебя, поверь, сразился…        Вот ЭТО Ири уже в голос прочитал, красуясь перед публикой. Все же натуру показушника в карман не спрячешь! Переделать человека невозможно в принципе, но и не стоит, так ведь? И мне было приятно, если совсем начистоту говорить.        Пусть видят нас такими, как есть! — Я требую голосования! — чётко заявил Глава, пытаясь отвлечь внимание на себя. Но куда тебе до Ирана эль' Тарви, балда! Тут романтику транслируют, люди умиляется, свои истории любовные вспоминают. Эндорфин выделяется и нас уже ВСЕ обожают! А ТЫ каркаешь, словно ворона! Бррр… — Подарок! Дари ему подарок! — Нужен ритуальный дар, раз «саэ», — поддержали нас в несколько голосов.        Ирану что-то сунули в левую руку, он протянул предмет мне, не глядя (успел просканировать на химию и взрывчатку, модификант ведь) и… Я оказался счастливым обладателем бутылки вишнёвого сока с надписью «В Хокану — с любовью!» А на самой этикетке (даже к глазам поднес вплотную, дабы не ошибиться) два зайки беленьких (!) с вишенками в зубах, за лапки держатся.        Где же производят тебя, заячья хрень?!        Нервы сдали, спина затекла, чёрт. Позволить себе расслабиться буквально на минуту? Я глубоко вздохнул, выдохнул и закрыл лицо свободной рукой, скрываясь от настырных взглядов. Хоть иллюзию уединения позволю на миг уставшему мозгу.        Поэтому очередь из пяти выстрелов — подряд, оказалась для меня совершенной неожиданностью…