Из ряда - вон

Семья — это самое важное, что есть в мире. Если у вас нет семьи, считайте, что у вас нет ничего. Семья — это самые прочные узы всей вашей жизни. Джонни Депп *** — Да, временный Глава фон Вендердорф, — весело прищурился на меня канцлер-главнокомандующий фонТаирэ, — головокружительный взлет, не ожидал! Определенно, вы унаследовали лучшие черты от Ирана эль’Тарви, включая тягу к карьерному росту.       Александр нахмурился, переваривая слова третьего лорда Горан, но предпочел промолчать, уступая право хода Вальдару.       Обе фракции, сторонники Императора и оппозиция, продолжали выяснять отношения, игнорируя все и всех, включая людей в военной форме, заполнивших коридоры Сената, и, даже, бело-красные костюмы медицинских бригад.       Болящие же нагло отпихивали медиков руками, подтягивали галстуки до подбородка и снова бросались в бой, стараясь занять самые козырные места поближе к центру событий. — Да и вы не отстали от Ирана эль’Тарви, дорогой Канцлер, — забил я мяч в ворота Вальдара, — пары часов не прошло, а подмяли под себя армию практически целиком!       Я быстро назначил четверых заместителей, распределил полномочия и сдал выдающуюся кодлу прямо в руки Александру фон Кири, предпочитая смыться на поиски недотепы Тайрона, а не слушать бесконечные претензии державных мужей, лихо переливая из порожнего в пустоту.        Вынужденный остаться на посту, Алекс молча прижался своим лбом к моему, нежно провел руками по спине сверху вниз и подчеркнул интимный характер прощания резким, даже несколько злым, поцелуем. — Блин, я…       Слова застревали в горле, никак не желая складываться в осмысленность фраз. Как всегда, в его присутствии я становлюсь полнейшим идиотом от переполняющего сердце счастья. — Алекс, я должен уйти, обязан, а не могу! Нечестно, когда мы так… — Иди, — только и сказал он, подавленно закусив себе губы до крови, — не знаю, как в одном дне может переплестись столько дряни и столько волшебства. Иди, Ири, иначе я не смогу выпустить тебя из рук!       Хорошо или плохо поступил — не знаю, но, покинув Сенат, не ринулся сразу в казармы, а, для начала, забежал в медицинский центр модификации.       Профессор фон Адари осуждающе скривил рот, осматривая проколы, оставленные саблей Лайнэра, хмыкнул и, со всей дури, ткнул меня указательным пальцем прямо в плечо. — Твою ж мать, доктор! Ты козел! — Успокойтесь, Иран, — ответствовал профессор, примирительно похлопав меня по груди, — я излишне волнуюсь о вас, почти как о собственном сыне. Подобные нагрузки не показаны даже здоровому нулевому уровню, а такому конченому доходяге и подавно не нужны. — Алекс, — выпалил я, скрипнув зубами от злости, — не справится с кризисом без меня! — Пять лет справлялся и вдруг никак! — иронично отбил доктор, изучая данные диагноста. — Могу дать гарантию на двое суток. Но ПОСЛЕ вы сляжете с расстройством двигательной функции, Иран. Серьезно, надолго и без перспектив полного восстановления в ближайшие десять месяцев. Устраивает?       Устраивает, да…       За все нужно платить, профессор, знаете сами. За излишнюю доверчивость, предательство, «смерть» Эори и тупой развод. За то, что позволил всяческой дряни осквернять тело, что ранее принадлежало только ему, за всех безымянных любовников Александра фон Кири и ледяной холод души Императорской особы, за гнусность Максимилиана и последний секс Алекса с Даниэлем.       Заплатить судьбе и прийти на брачное ложе с чистой совестью, оставив измазанное в грязи прошлое позади. И на ВСЕ, блин, одни сутки с хвостиком! Ну, так у меня всегда, дамы и господа, по ходу дела разберемся.       Я позволил себе молчаливый глубокий вдох, судорожно вытер глаза рукой и уставился в лицо профессора фон Адари преданным взглядом амрийского волкодава, научившись за время дворцовой службы не краснеть. — Лорд Тайрон… — Лорд Тайрон, — взъярился доктор на голом месте, — та еще штучка! Я ненавижу полковника фон Дарнай, знаете ли, собственные руки приложил к его падению, на годы оставив личные исследования ради мести. Но, Иран! Даже мне искренне жаль Максимилиана, который, по дурости, связался с Таем, надеясь на Александра надавить. — Тай едва не мальчишка, а Макс — матерый волчара! — удивился эмоциональной речи Даниэлева кузена я.       Доктор вздернул верхнюю губу в хищном оскале, демонстрируя мне довольно длинные для человека клыки. — Светлые звезды, Иран! Не ожидал от вас столь выдающейся тупости! — расхохотался профессор, с вызовом оглядев меня с головы до ног. — ЭТО существо, Консорт Александра фон Кири, заманило «матерого волчару» в свои сети на раз, сотворив на потеху судьбе маску изнеженного денди, помешанного на драгоценностях и власти. Кровь, что несет неукротимый дар военного таланта Себастьяна Лайнэра и трезвый политический расчет игрока Вальдара в теле одного человека, задумайтесь об этом!       Рассмотрев ситуацию с точки зрения кузена фон Адари (да, раз я — брат Даниэля, то профессор и мне приходится родственником), я немного приутих в желании нестись сломя голову по городу ради спасения от злого дяди напрочь испорченного природой пацана.       Если задуматься, то Гвардия приняла его назначение без единого вопроса! Немного странно для человека с репутацией постельного зайки, разве нет? — Извольте применить, хоть раз за последний год, ваши таланты политического аналитика, вместо сабли и кулака!       Профессор еще раз потыкал в меня пальцами для острастки, не добившись, впрочем, даже намека на стон, встал и подошел к окну, сцепив руки за спиной. — «Мальчик» выбил из игры полковника в самый критический момент, лишая сенатора ди Марша существенной опоры под ногами, развалил коалицию сторонников Максимилиана, намекнув ему на возможности возвращения ко двору под собственным крылом, но в строго единственном экземпляре, без свиты и бывших коллег. От чего именно ВЫ собираетесь, в свете вышеизложенного, лорда Тайрона спасать? — От подлости Михаэля, — ни на миг не задумываясь, ответил я. — Как бы ни был гениален Тай, но с этим человеком, несколько раз переигравшим Таирэ, Консорту не справиться в одиночку. — Логично, — суховато согласился он. — Не желаете ли перед уходом повидать Даниэля?       Нда.       Нужно признаться себе, что желаю со всей определенностью повидать, несмотря ни на что. Хоть бессознательного, в коллоидном растворе, но живого, черт возьми! Столь похожего на Алекса внешне человека со столь же одиноким и беззащитным сердцем, как у него.       Надо же, как дико пошутила судьба, столкнув нас нос к носу по обе руки от Александра фон Кири. Или же это Лоранов бог выделывается, решив обрести перспективы не только среди чернокожих адептов Храма? Нормально, всех остальных в разы больше, нечего задних пасти! — Дан тоже здесь, в Центре находится? — уточнил я. — Куда именно идти?       Вот на этом самом месте профессор уже неприкрыто заржал, закрыв лицо рукой. Он всхлипывал, тряс головой, не в силах справиться с приступом веселья, притопывал на месте правой ногой и все пытался вымолвить хотя бы пару слов, но не выходило из-за икоты. — Да, да, да! — наконец я услышал членораздельные звуки. — Прямо таки и здесь! Карман держи шире, детка. Гнусный извращенец Даниэль фон Кири залег в больничку во время кризиса! — Нет? — тупо проблеял я. — Иди уже, — махнул на меня рукой доктор, — гад окопался у Лайнэра, насквозь обессиленный, в инвалидном кресле, но такой же стервозный, как и всегда.       Ни фига себе! Да он же при смерти был после Сената, прощался с жизнью. Нехорошо, господа! Так мы оптом все свалимся с ног по окончании войны. Хотя полюбоваться на Дана в каталке стоило определенно, да и собственные перспективы на ближайший год изучить.       Снова меня в оборот взяли старые знакомые — отчаяние и депрессия, покуда я вышагивал в гараж, сопровождаемый эскортом из восьми мрачнейших морд воинского подразделения медицины катастроф. — Что, ребята, не рискуете выпускать в город одного? — обратился я с вопросом к капитану. — Так я, вроде, не собираюсь деру давать. — В городе пожары, милорд, — серьезно ответил он, не глядя в глаза — лорд Император всех нас казнит, случись с вами неприятность на территории медицинского центра.       Воздух и правда пропах гарью с очевидными нотами крови да прелого мусора. Гадость, однозначно! Какое мерзкое амбре…       Совершенно ни к месту пришла на ум рыжая крыса, что пялилась на меня в трагически знаменательный день, когда я опознал бывшего супруга, милого Эори, в недосягаемом для Ирана эль' Тарви четвертом Регенте Престола, Александре фон Кири.       Такой же запах свежей крови и застарелых нечистот стоял, когда я убивал, не думая, лишь бы защитить разум от ужасающей правды жизни. Отвратного факта, что я никогда не увижу боле Эори Найла, моего Эри, наяву.       Не обрету, даже ценой собственной крови, того, кого не было никогда и не существует нигде, кроме самых сокровенных тайников моей проклятой небесами души.       А теперь не существует, по большому счету, и Ирана эль' Тарви.       В состоянии ли я вспомнить себя восемнадцатилетним юнцом?! Потерять голову лишь от поцелуя, прикосновения руки к бедру? От запаха волос самого дорогого в мире существа? Что значит близость для нас с Алексом в мире будней лорда императора Системы Александра фон Кири?       Нет больше места для слабости души…       Смогу ли я быть полностью откровенным с ним? Носить придворную маску столь легко и она быстро затмевает собою любой сердечный порыв к другому.       Эри! Звезды милосердные, Эори, вернись ко мне!       Даниэль же фон Кири определенно псих, хотя и мой собственный старший брат. — Вижу, что живой! — коротко поздоровался Дан, оторвавшись от монитора. — Поделился бы сигаретой, мне няньки Лайнэровские не дают. — Александр остался в Сенате с Таирэ, — вместо приветствия начал я, злодейски потрепав его по белоснежной макушке, — мне выпало Тайрона возвращать. — Вот как, — без эмоций отреагировал Дан, сцепив руки в замок, — а он не рассчитывал на помощь, знаешь ли.       Не рассчитывал даже, гаденыш мелкий! А получи — выкуси! — Знаешь, Дан, вы все самоуверенные до ужаса и решили, что небеса дали каждому Горан карт-бланш — вершить судьбы цивилизации.       Я присел на подлокотник его кресла, обнимая инвалида за плечи, положил подбородок на голову ехидному стервецу и не дал Даниэлю раскрыть рта мне в ответ. — Ты бросаешься грудью на амбразуры, Алекс отправляется в пекло к демонам, Тайрон ловит зубастых змеев на удочку и маленький крючок. И каждый — сам по себе! Хватит тут в игры играть, даже если за рукояти держится сам великолепный и непобедимый князь Вальдар!       Кресло намекающие скрипнуло, компенсируя дополнительный вес моей немаленькой тушки. Даниэль тоже дернулся, пытаясь применить силу и вырваться из медвежьих объятий, но куда там.       Хоть и доходяга в последней степени, но в данный совершенный момент бытия на вершину колеса Фортуны выбрался именно я. Братец был совсем убитый, слабый, как мышка и говорил с явственным трудом, так что…       Будешь у меня знать! — Алекс еще ребенком потерял отца, который тоже играл в одиночку, из тупого благородства выводя за пределы удара любимого Таирэ. А Михаэль ваш дрянной был умнее — окружил себя союзниками по самое немогу, заплатил обещаниями за грязную работенку. Сам, гнида, жив и здоров, свеж, будто огурец с грядки!       Я отряхнулся, встал, пожалев сложный механизм, и протянул брату початую пачку сигарет. — Давай, Дан, вместе думать над стратегией, тактику я беру уже на себя. И Лайнэра зови, если мы, все вместе, хотим вернуть ему сына одним целым куском! — Помнишь, он сказал, — не унялся Даниэль, — что сам… — Мне похер, если хочешь знать! — не сдерживаясь, заорал я. — Сказал, не сказал! Одного не брошу, как, чучело, и тебя. Понял? — Я ВАС понял, — раздался голос Себастьяна Лайнэра из-за спины, — правильная стратегия на войне — залог успеха, Валентин фон Вендердорф. Только и предположить не мог в самом страшном сне, что моим командующим офицером окажитесь вы. — Жизнь, генерал, сложная штука, всегда готова подставить костыль из-за угла, якобы с благими, гад, намерениями. Принимайте меня как очередное «благословение с небес», ежели так вам будет угодно.       Мундир — это полный отстой, господа! Сейчас бы галстучек подтянуть, на манер тех «радетелей за общее благо» из Сената, да вот никак. Нету-те! — Я — неверующий, капитан фон Вендердорф, — просто констатировал факт Лайнэр, — судьба, небеса, звёзды! Одним миром мазано все, особенно если желаешь снять ответственность за жизнь с собственной печени.       Что мне ответить этому благородному воину семейства Горан? Человек упорно добивался простых целей, служил на орбитальных станциях, растил сына модификанта, каждый день умирая от ужаса в ожидании решения Александра фон Кири о судьбе Консорта.       Полюбил Вальдара и получил вожделенного супруга в объятия, даже особых усилий не приложив — благодаря хитрющему проныре сынку.       И, нате вам! Валентин фон Вендердорф, пакостная сука Иран эль' Тарви, падает на голову, словно клякса птичьего дерьма!       Ничего, ребята, прорвемся! Не зря же мы стали одной семьей, так? — Говорили ли, брат, люди, какая ты, на самом деле, гадюка? — перебил тягостное молчание Даниэль. — Сигареты — хорошо, не отказал болящему! Но где к ним зажигалка?!        О! Ооо! Прелесть какая, мне удалось сделать великого и ужасного Даниэля!. Знаменательный день, что ни говори, я — бог! — Нет у меня зажигалки, брат! — нарочито развязным тоном подчеркнул патовую ситуацию я. — На улице потерял. Но не беда, попроси ее у Лайнэра! — Мать твою, блин, сколько можно!       Ругался Даниэль долго, виртуозно и многими матерными словами — напоказ. Переводил дух, сжимал кулаки и начинал сначала, пытаясь таким ординарно стандартным образом пронять солдатскую душу лорда Себастьяна. Но тот лишь мрачно смотрел на Дана в ответ, переживая очередной приступ раздражительности у второго лорда Горан. — Мы теряем время, господа! — положил я конец Дановым страданиям «во тьме». — Заткнись, Даниэль, подумай хорошо и расскажи нам с Лайнэром, что именно ты знаешь о сенаторе ди Марш, проклятом до мозга костей, якобы Горан, Михаэле? — Тогда договор, — сразу принялся торговаться с нами Дан. — Кто из вас двоих первым скажет: не может быть, тащит зажигалку! Надо же, Даниэль предполагает развлекать нас авантюрным романом? — Обидно до помрачения рассудка, — соизволил пояснить нам наследник Престола, — я вне игры! Не могу самолично удавить мудака полковника его собственными кишками! Зубы, знаете ли, сводит от злости…