Из ряда - вон

Нежность — лучшее доказательство любви, чем самые страстные клятвы. Марлен Дитрих *** — И что ты думаешь делать с подарками, Даниэль? — недовольным тоном прервал Ариан Таирэ откровения Себастьяна относительно своего любимого с юности десерта. — Открою завтра, — наконец решился Дан, с тяжёлым вздохом поглаживая коробку обеими руками, — после завтрака. Поэтому жду вас следующим утром, вместе с Лайнэром, Вальдар, будете рассказывать потом, что все видели своими собственными глазами. — Тогда вечером — к нам, — согласился на утренний визит генерал Лайнэр, — с официальным объявлением о предстоящем бракосочетании? — Это уже как Александр решит, — дипломатично ответил отцу Даниэль.       Себастьян пожал руку лорду фон Кири и вернулся к Таирэ, чрезвычайно довольный достигнутым консенсусом в сложном до крайности деле. — Испортили, нехорошие люди, столь изысканное предложение руки и сердца, — вздохнул управляющий жалобным тоном, стараясь если и смеяться, то исключительно в кулак, вроде кашляет он, негодник, от расстройства за меня и Даниэля.       Обязательно пожалуюсь Алексу на этих его странных друзей, вот совершенно же обнаглели, гнусные бандюги! Что тот, перед баром — старший управляющий, что этот — младший, одного поля ягоды! Они мне оба не нравятся и точка. — Я, — снова решила вмешаться Маша фон Кири в тяжёлый процесс тактического отступления лорда Даниэля с позиций «всем обязанного жениха».       Женщина все трясла и трясла головой от злости, и ее короткие прекрасные волосы уже топорщились вокруг головы точно иглы бешеного ежа. — Вы, — тут же обрезал ее Таирэ, демонстрируя публике крайне холодную улыбку, — поступаете под домашний арест на неопределенный срок, миледи, без права покидать свои покои, выходить на связь с внешним миром или использовать электронную сеть передачи данных с любого возможного устройства, пока не будут установлены каналы, по которым происходило сношение с признанными Законом врагами Империи и нашей Семьи. Функционал службы безопасности, офицер Гвардии или же иное лицо, выпустившее вас из места заключения, будет тут же отдано под трибунал с последующим лишением жизни. И ЭТО — ОКОНЧАТЕЛЬНО ВСЕ! — Уведите, — тут же подтвердил распоряжение Вальдара лорд Даниэль. Даже отвернулся, гад, не желая смотреть на собственную кузину в упор. Убить, что ли, хочет, но портить генетику Александра детям — жаль?       Маша в этом плане — самый лучший экземпляр, не зря же именно на нее пришелся основной удар Максимилиана фон Дарнай.       Лорд Даниэль — нельзя сказать, что бы жестокий человек, но и его милосердие более похоже на острый скальпель хирурга, без сожалений рассекающий и кости, и плоть — ради блага всего организма целиком, а не отдельно взятой клетки какого-нибудь малюсенького органа. Отрезал и рад, остальное уже ерунда — зашьем и вылечим, пусть исцеление и носило зловещий оттенок крови. Вот и Машу вылечит, сомнений нет, отсекая, словно сталью, подозрительных друзей и коллег от милой, но слишком самоуверенной леди.       Маша дернулась, было, к нему, но Дан вытянул руку царственно-презрительным жестом, молча указывая кузине на дверь. И она не посмела ослушаться Даниэля, позвать по имени или же обратиться официально, как к главе семейной линии — за помощью и поддержкой.       И Машу увели, хотя женщина отчаянно сопротивлялась гвардейцам, на ходу проклиная Ариана Таирэ самыми дикими ругательствами из тех, что я вообще слышал где-либо в собственной нелегкой жизни.       Я, воспитанный среди кадровых военных на орбитальной космической станции, блядь! Они вообще не стеснялись в выражениях, и я, когда вернулся, ещё года полтора занимался культурой речи с двумя частными тренерами по четыре часа в день. А тут вам родственница самого Даниэля, урождённая фон Кири, прям сыплет изо рта ругательства, точно горох!       Хотя, пардон, как раз у «самого» Маша и могла нахваться столь ужаснувшего меня жаргона, это факт. Дан, если не в духе, изъясняется исключительно непристойными словами…       Отец подошёл, хлопнул ладонью по плечу, передавая одобрение одним лишь родственным теплом, и они — вместе с лордом Арианом, отбыли на концерт, взаимно довольные друг другом.       Пристроили таки и меня, и Даниэля!       Рональд задумчиво молчал, зачем-то играя серебряной вилкой, словно собирался выколоть ею глаз неизвестному науке супосту. Так, на всякий случай, во избежание сглаза, мало ли что, дурной таки выдался день.       Нотариус наливал коньяк дрожащей от пережитого ужаса рукой и тихо икал, явственно нас стесняясь. Лорд фон Номирэ что-то писал, усевшись прямиком на стол с кофейными чашками. А младший управляющий, бандитская харя, восхищённо поедал общество глазами, рассматривая то каждого по отдельности, то пытаясь охватить всю группу целиком. — Вот это — да, лорды мои, — наконец вынес мужик диагноз стремному мероприятию, — никогда подобного цирка не видел, даже в кино! — Все так плохо? — не отрываясь от блокнота, уточнил Сайкен Номирэ. — Наоборот, господин юрист, все вышло идеально! — в манере образованных Алекса «друзей» ответил управляющий, складывая руки словно для молитвы небесам. — И Верховный арбитр, и цифровой ключ, и аресты в два слова, это вам не полиция — права пол часа зачитывать, а тебе уже в гальюн страсть как охота! Раз — два и ВСЕХ увели! Искренне, искренне восхищен! — Ну так извольте ужин подавать, уважаемый лерр, — заохотил его лорд Номирэ, спрыгивая со стола, — а то страсти кипели столь напряженно, что я теперь голоден словно боевой конь!       Управляющий убежал, отдав нам общий поклон, Даниэль опустился на диван, взял меня за руку и сразу приник к ней губами, не пытаясь даже объяснить этот невероятно интимный жест при посторонних людях.       Я прям застыл на месте, готовый провалиться сквозь пол от смущения. Дан сжал мои пальцы в кулак, провел по костяшкам языком, а после отстранился и заехал этой самой рукой себе прямо в лоб! — Тебе же больно! — не помня приличий от шока, заорал я. — Это тебе больно, — едва слышно ответил он, — а я, идиот, строил обиженную морду целых пять месяцев! Ты бросился нас всех спасать, закрывая грудью, поссорил Макса с его папА в самый критический момент истории, когда я даже не мог подняться с инвалидного кресла. Боги, Тай, как же мне защитить тебя от мести такого ужасающего человека, как сволочь Максимилиан? — Защитить? — Ты хочешь МЕНЯ защищать, Даниэль?! Это Я буду защищать тебя от ВСЕГО и ВСЕГДА, запомни, прошу. Слаб ты или болен, ополчился ли на тебя весь мир — рядом буду Я, словно щит, созданный самими звёздами для твоего сердца! Навсегда, короче, пока смерть и все такое…       Смущение мешало мне высказаться ещё более откровенно, зато ничто уже не могло помешать целовать эти бледные губы хоть на глазах у целой банды бессмертных богов. Подумаешь, Рональд там или Сайкен, они таки люди, вообще нечего стесняться — родственники!       Дан замер сначала, точно птица в ладони, но потом встряхнулся и начал отвечать, оглаживая мне десна и щеки языком изнутри. Его фирменные развратные приемчики, блядь, прямо кошмар! И член моментально встал, вроде и небыло ничего типа Маши с компанией, пошлых обвинений и настырного лорда Таирэ. — Что-то вы увлеклись, — раздался над ухом голос Сайкена Номирэ, — сходите-ка в душ, любезные принцы, желательно до ужина.       Рональд тоже хмыкнул и сразу отвернулся к стене, скрывая от нас пылающие румянцем щеки. — По одному, Даниэль, слышишь меня?       Лорд Номирэ может и желал взять на себя роль глашатая совести, но, увы, не выпала судьба. — Отвянь, — нагло заткнул приятеля Дан, — ты же хотел горячих котлет, Сай? Вот сиди и жди, пока принесут!       Обнял меня очень крепко, до боли, и резко вытолкнул за дверь, нечто сказал юристу так, чтобы оно не донеслось до моих ушей, ну и сам тоже вышел, решительно взяв курс на гостевые купальни.       Что ещё оставалось бедному парню, как ни броситься во след беловолосому дьяволу, не давая тому скрыться от томления любви? — Больше ты от меня не убежишь…       Даниэль даже споткнулся, почуяв угрозу в сказанных мною словах. Затормозил и начал смеяться в голос, видимо так и эдак прокручивая в голове смысл неосторожно вырвавшихся у меня звуков. — Это Я убегал?! В смысле — от тебя?! Ну, Тайрон!       Вот что делать с таким вредным типом, а? Исключительно прижать к стене и заткнуть рот, до беспамятства отдавшись музыке телесных страстей. Твое дыхание — любовь, Позволь ресницы целовать. Я мочку уха, даже бровь Готов устами приласкать. Ты — розы шип в моей груди, И боль стекает до ланит. Молю — забыться помоги, Я нежностью совсем убит… — Если боль стекает от сердца до ланит, то тело, явно, подвешено вниз головой? На что ты мне намекаешь, Тайрон? Ремни или железная рама, выбирай!       В своем стиле, гад! Никаких тебе больше стихов! — Даниэль, заткнись и руки опусти, куда надо, пока дают то, что есть!