Из ряда - вон

— Ужас в том, что я сама прекрасно понимаю, что веду себя как идиотка. Но это совершенно ничего не меняет! — Все мы ведем себя как идиоты, — примирительно сказал я. — Просто некоторые особо одаренные экземпляры это о себе знают, а все остальные — нет. Так что добро пожаловать в ряды интеллектуальной элиты. Макс Фрай. Большая телега ***       Ну, тут я удивился столь сильно, что едва из образа не вышел — больного и несчастного отставного солдата, принявшись сразу икать что есть мочи, как только услышал спич диверсанта о якобы живом и здоровом Владиславе фон Кири.       Ссука! Эти лживые «аристократы» производства Вальшана реально держат всех нас за идиотов!       Алекс же откровенно растерялся и смотрел больными глазами то на меня, скрюченного в три погибели, то на Даниэля, лежащего в луже собственной крови, то на генерала Тайрона, который, наконец, начал подавать признаки жизни, слабо шевеля руками.       Вовремя, бля! Мог бы ещё пару минут отдохнуть, придурок. Додумался табельным оружием тыкать в собственного жениха!       Лайнэр молчал, стараясь оказать хоть какую-то помощь раненому сыну. Молчал и Рональд, вылупившись на «пришельца из миров смерти», аки натуральный молюск пучеглаз из салата с морепродуктами.       Да, малой, захотелось мне подбодрить парня, живём мы весело и разнообразно, особенно в части визитов давно почившей в бозе родни. Привыкай, Рон, а то ещё и Михаэля, живого и здорового, приведут лично тебе утречком в спальню — прямо на показ.       Время неумолимо шло, секунда за секундой, и надо было как-то разрядить ситуацию в нашу пользу, да и внимание этого Вальдарова родственника от Александра отвлечь, так что я привалился к стене всем телом, освобождая Алексу руки, икнул в последний раз и слабым голосом заговорил: — Воды, воды, как все болит изнутри, это сбой модификации, Алекс, о-о-о, надо врача…       Ясное дело, в том самом стиле, в каком пошло рисовал себе картины половой жизни имераторского «ноаоэ», изнеженного мальчика из будуара, чья кожа отслаивается от первого же дуновения тихого летнего ветерка.       Естественно, в исполнении человека МОЕГО роста и комплекции, заявление, сделанное тонким хрипловатым голосом, прозвучало достаточно необычно, но почему это должно кого-либо смущать?       Как мне рассказывал Вальдар, у лордов Горан и не такие штуки ужасающие в ходу бывали, в прошлом «наисветлейшей династии», могли и отрезать яйца с членом возлюбленному «ноаоэ», дабы на лютне приятным тенором песнопения исполнял. А чем хуже у Александра Я? Не пою, правда, но попробовать стоит!       На заднем плане начал тихо покашливать Даниэль, не в силах остановить мое дикое представление вовремя. — Ааааоооо, — снова застонал я, — невыносимооо…       Терпи, Дан! Сам виноват, что напоролся на саблю в руках Тайрона, надо было больше упражнениям с оружием холодным времени уделять. А то — политика, медицина, сила ума, пистолет, бе!       Все, брат, пришла очередь дипломатии, теперь уже я за главного, можешь и дальше тихо себе лежать, отдохни.       Мысленно напутствуя Даниэля, я скроил совершенно несчастное лицо и схватился за живот правой рукой, демонстративно выставляя оную пришельцу напоказ. Ясное дело, ничего в ней нет, никакого оружия холодного, никакого подвоха, вон и пальцы дрожат, бессильно прижатые к брюху.       Все для того, чтобы мужик понял — полковник этот есть последний доходяга по жизни, а не только дурак и бракованный модификант.       Он, кстати, осмелел и сделал пару шагов в глубину комнаты, стараясь рассмотреть, правда ли я настолько ослаб. Но бдительности всё ещё не терял.       Про сбой программы у меня в медицинской карте написано, так что ничего нового я супостату, вроде, не открыл? А Даниэль кашлял потому, что вода, при сбое модификации, не поможет пациенту от слова «совсем», возмущался моим откровенным враньём, но надо же что-то говорить, правда? Такое привычное и родное для хоть раз болевшего человека, бесстыдно усыпляя его бдительность. — Вы — жестокий человек, — с отчаянием в голосе бросил террористу лорд Император, — дайте полковнику немедленно воды, не заставляйте нас страдать, прошу!       И в столь трагический момент истории, когда Алекс утер слезу, опустившись на одно колено у холодеющего тела любовника, на память пришел (выполз из щелей сознания подобно пришибленному таракану) мой давний начальник, лорд Эрдано, посол системы Миромах на третьем Имперском уровне, боги!       Надо же, мудачина, время себе нашел!       Можно подумать, что без него, болезного, картина захвата Императорского лица пришлыми террористами да ещё и в собственной резиденции, имела недостаточно фантастический вид. — У вас, князь Сихара, весьма своеобразные понятия о дипломатии, — едва ни каждый день говаривал мне посол Эрдано, старательно возводя очи к потолку. — Такой удивительный и самобытный стиль, не описанный ни в одном нормальном руководстве за последние полторы тысячи лет! Дипломатия, дорогой, это умение находить общие моменты, договариваться и решать проблемы! А чем заняты на работе ВЫ? — Проблемы решаю, — без зазрения совести выкрутился я, приложив салфетку к только что разбитому носу. — Собственные! — не выдержав моей наглости, заорал посол. — Вы не уточнили вводную, мой господин, отсюда и накладка получилась!       Я всегда был таким исключительным гадом, господа, отрицать сие откровенно бессмысленно, и никогда не старался исправить ни манеру поведения на работе, ни собственные представления об искусстве дипломатии.       Во времена службы с Эрдано меня, между прочим, практически каждый день прикрывал от жестокой расправы Сенат. Бедняга посол, хоть умри на месте, сделать не мог ничего, только терпел и сыпал саркастическими замечаниями, изучая следы утреннего похмелья на физиономии лихого подчинённого, не способного нормально выполнить ни одно реальное дипломатическое поручение правительства системы Миромах.       Но я плевал на Миромах, плевал на Правительство, плевал на папА и, тем более, плевал на Посла с высоты голубеньких небес. Надирался каждый день спиртным, спасаясь от бесконечной пустоты во снах, орал и выл в подушку, вспоминая развод, все пытался отыскать бывшего, с ужасом понимая, что не знаю о нем вообще совершенно ничего.       Ведь тогда я потерял решительно ВСЕ, даже саму жизнь, и, демоны меня дери, всё-таки выжил!       А тут чмо какое-то, покойный Вальдаров, вроде бы, брат. Нахрен! Один только вопрос к службе безопасности имеется, как в дом, гаденыш, пробрался, остальное уже будут мелочи и реальный этой сволочи труп.       Так что дипломатия — штука коварная, бьёт прямо из-за угла и во все самые интересные места, господа. Знаю, как говорят, из первых рук!       И, чтобы не начать ржать от нечаянных воспоминаний, я задёргался, словно кукла со старой батарейкой, сполз со стены на пол, разлёгся на манер Тайрона и Даниэля, и начал извиваться, имитируя нестерпимую боль. — Нет, не умирай, Иран, — тут же подыграл мне Александр, заключая в объятия, — я пойду на ВСЕ, спасая твою жизнь, на любые условия Вальшана. Да! Да!       Брат он там Канцлеру или не брат, но ничего подобного мужик услышать не ожидал. И, естественно, совершил ещё один, но уже роковой шаг в нашу общую сторону. Окинул группу безумным взглядом, ожидаемо выбрал Рональда, купившись на зеленые волосы и лоб с татуировкой в виде лишней пары глаз, властно махнул ему рукой, подзывая, и перехватил за горло, как только парень к нему подошёл, прижав, для гарантии, спиною к собственной груди. — Дайте ему воды, так и быть, Александр фон Кири, — разрешил Императору пришлый негодяй, — этому вашему козлу. А после я расскажу о жизни Владислава, если в хорошем настроении останусь. Так что следует, мальчики, себя хорошо вести, не злить большого дядю, лады?       Алекс издал трагический вздох, нагнулся и поцеловал меня так глубоко, словно в первый раз увидел, честное слово, долго искал во тьме и наконец нашел, за одну минуту до нашей общей кончины. Целовал и целовал, отпускал со стоном и снова прижимался к губам, вроде пытаясь выпить вместе с дыханием и саму жизнь — остатки моего сердца, перелить в себя кровь и судьбу погибшего возлюбленного до конца собственных дней.       Я чуть сознания не лишился уже на полном серьезе, угревшись в кольце Александровых рук, настолько все напомнило мне наши с Эори бесконечные ласки и поцелуи, когла два студента идиота забивались в последние ряды темной пустой аудитории и весь мир исчезал для них за пределами старых обшарпанных стен, напрочь стертый ураганом бушующей страсти. — Аааа, Ааалексс… — Вода, — загробным тоном напомнил нам Даниэль. — И я тоже, между прочим, хочу пить.       Александр грациозно поднялся, утер слезу, совершенно не стесняясь постороннего человека, подошёл к открытому буфету медленным шагом, протянул руку к воде, но не взял бутылку, а вместо этого достал из кармана брюк домашний телефон. — Не вздумай, отродье, — сразу же растерял террорист аристократический лоск. — Бросай на пол, живо!       Алекс флегматично пожал плечами и покорно кивнув головой, бросил пластиковый аппарат на пол.       Рональд, тем временем, извернулся, словно резиновый, врезал головою прямо в лоб пленившему его мужику, а когда тот разжал руки от неожиданности, рефлекторно качнувшись назад, ещё и добавил обеими ногами в живот, резко подпрыгнув на месте. — Давай! — гаркнул Даниэль.       И Александр раздавил телефон на полу, просто наступив на оный каблуком.       Входы, выходы, окна и стены моментально отсекло от мира плитами из бронированного матового стекла, которые за пару секунд материализовались из пазов со зловещим шорохом и скрипом. За пределами столовой противно завыла сирена, едва перекрывая стук падающих в коридорах стальных переборок.  — Наконец! — вымолвил Лайнэр, поднимая сына на руки. — А то я едва не поверил в эту фигню про модификацию и скорую смерть, полковник. Вы — истинный талант, честное слово, артист, мать вашу так, только в театре и выступать!       А я встать не смог и вовсе не от болезни живота, люди. Руки дрожали, ноги не слушались, в глазах стояла первозданная тьма. Алекс!       Какой же ты негодяй!       Я и близко готов небыл к такому вот сильному проявлению чувств! А теперь он скажет, что просто подыграл и малость перебрал, вот так. Типа, не бери, Иран, в голову, фон Кири известные даже на фоне Горан злодеи и шутники. — Как странно, — тем временем глубокомысленно изрёк Канцлер, тыкая пальцем в щеку непонятному террористу, — Рэйно никогда в идиотах не значился, почему же он выбрал в заложники Рональда фон Дарнай? Неужели и правда зелёные волосы сводят людей с ума окончательно и бесповоротно? Зря мы его ругали, Себастьян с тобой, за прическу и костюм, оказывается. — Отойди от него немедленно, Ариан, — со злостью выдал Даниэль, с трудом поднимаясь на ноги. — Быстро! — Думаешь, при нем бомба или отравленный газ? — флегматично ответил Вальдар Даниэлю фон Кири. — Думаю, что он сам — бомба, Ариан. И ОН заразен на сто процентов, даже боюсь представить, каким именно заболеванием.       Дан опёрся о стену правой рукой, сразу же оставив алый отпечаток ладони на матовом бронированном стекле, закрыл глаза, потряс головой, пытаясь наметить план действий, совершенно не задумываясь о собственной слабости, но не выдержал стиля, таки сновая оседая на пол. — Прикажи готовить изолятор, Алекс, пусть охрана вызывает моих людей с 274 уровня. А Рональда он выбрал не случайно, господа. Знал, что парень — боевой модификант и обладает идеальным иммунитетом.