Посвящение в ведьмы

Три девочки, уже снявшие с себя черные балахоны, шляпы и туфли и облачившиеся в обычные школьные формы, сидели в кафетерии и обсуждали последнюю репетицию. — Не уверена, что это была такая уж хорошая идея: прилепить на лицо пластиковые бородавки, — с брезгливостью проговорила Эльза, глядя на себя в зеркало. — Что-то бородавка на подбородке вообще не отлепляется. Где ты только откопала эту сомнительную бутафорию? — спросила она у Венди. — В городском магазине сюрпризов и розыгрышей, — ответила ее подруга. — Там же, где и отрезанный палец. Ну разве он не прелесть? — Конечно, прелесть, но все же не такая, как эти жареные пирожки, — отозвался на ее восклицание Стинг Эвклиф. Проходя мимо стола, за которым сидели девочки, он беззастенчиво стибрил с их подноса один из пирожков. — Эй ты, ненасытный обжора! — воскликнула Люси, решительно вскакивая на ноги. — Отдай мне его сейчас же! Стинг остановился и повернулся лицом к девочкам. — А что, если не отдам? — с насмешливой издевкой спросил он. — Может, вы меня заколдуете в отместку? Или сглазите? Или наведете на меня порчу? Ой-ой-ой! Я буквально дрожу от страха. И он отправил оставшуюся половину украденного пирожка себе в рот. — Ах, вот ты как, — задохнулась от возмущения Люси. — Если не будешь вести себя по-человечески, я возьму колдовскую книгу, произнесу соответствующее заклинание и превращу тебя в толстую, уродливую жабу. Хотя, — захихикала она, — можно этого и не делать. Как это я позабыла, что ты и без того жирная и противная жаба. — И она снова села за стол, присоединившись к своим подругам. Стинг так громко смеялся, довольный своей проделкой, что не расслышал последней фразы Люси. Он прокладывал себе путь через заполненный школьниками кафетерий, больно хлопая по плечу всех встречных и поперечных (которые вовсе не были с ним запанибрата), задирая малышей и тех из сверстников, которые были заведомо слабее его. Денни специально толкал ребят, которые несли подносы с едой, и, пользуясь их замешательством, попутно утаскивал с этих подносов все, до чего мог дотянуться своими загребущими руками. — Громила чертов, — пробормотала Эльза; она снова посмотрелась в зеркальце и возобновила попытки отлепить надоевшую бородавку. — Господи, отцепится она от меня когда-нибудь или нет? — простонала девочка. — Я хочу, чтобы эта штука отвалилась. В ту же секунду бородавка, отлепившись от подбородка, упала на стол. — Сказано — сделано, — улыбнулась Венди. — А ведь ты даже не произнесла подходящего заклинания! Эльза улыбнулась ей в ответ. — Разве ты не слышала, как я произнесла магические слова — фокус-покус?… Стоит мне пожелать чего душе угодно — скажем, чистой кожи на лице, места в хоккейной команде. На этом месте все три девочки одновременно вздохнули. — Если бы так! — мечтательно проговорила Эльза . — В тот день, когда я пойду на свидание с Жераром, я и взаправду поверю в чудеса. Венди поскребла ногтями один из пальцев. Черный лак для ногтей, который она сняла специальным раствором в кабинете, отведенном под театральную уборную, оставил после себя несмывающиеся следы в виде маленьких точечек на коже у основания ногтей. — И все же, девчонки, репетиция удалась на славу, вы согласны? Я очень рада, что мисс Альберона нашла эту пьесу. Она держит зал в напряжении: я видела, как сидевшие в первых рядах первоклассники вздрагивали, затаив дыхание, когда мы репетировали некоторые эпизоды первого акта. Люси согласилась, но лишь отчасти: — Да, ты права, пьеса что надо, но я должна признаться, что испытываю истинное облегчение, когда отстегиваю накладную металлическую руку после репетиции. Поверьте, манипулировать железными пальцами вовсе не так легко, как кажется со стороны. — Я полагаю, это можно исправить, — заметила Эльза. — Ведь, насколько я знаю, в оригинале пьесы нет никакой металлической руки. Ее выдумала мисс Альберона, желая несколько осовременить пьесу «Духи, повинуйтесь!». Она хотя и хороша, но все же попахивает нафталином! — А я считаю выдумку мисс Альберона удачной, — возразила Люси, сжимая и разжимая пальцы и руку в локте. — Надо оставить все как есть. Эта деталь действительно делает пьесу чуточку более современной. Но кто сегодня утром был по-настоящему хорош, так это Жерар, — проговорила она с уважением в голосе. — Его протяжные стоны действительно леденили кровь. Что там первоклашки — я сама почти поверила, что они настоящие! Кстати, вы не знаете, где мисс Альберона раскопала эту пьесу? Кажется, ты что-то говорила об этом, но я забыла детали, — обратилась она к Эльзе. — Насколько мне известно, несколько недель назад мисс Альберона производила уборку в сценическом кабинете и по ходу дела залезла в старый шкаф. Там она и наткнулась на эту пьесу. Она прочитала ее, и пьеса ей сразу понравилась. Заглянув в старый сценический журнал, она выяснила, что эта пьеса никогда не ставилась на школьной сцене, хотя ее написала одна из бывших учениц нашей школы — правда, давно, около шестидесяти лет назад. Она стала всех кругом расспрашивать, что да как. Судя по тому, что ей рассказали, все предыдущие попытки поставить пьесу кончались неудачей, поскольку все ученики, которым доставались роли противников ведьм, заболевали какой-то таинственной болезнью. Колдовство, да и только! Вам не кажется, что это и в самом деле странно? — Да, странновато, — согласилась Венди. — И капельку страшновато. — Ах, не будь дурочкой! — беззаботно воскликнула Люси. — Я вижу, и вас уже достали все эти разговоры о печени щенков и сердцах новорожденных овечек. Это всего лишь бабушкины сказки. Байки, в которых нет ни слова правды. Не успела она завершить фразу, как прозвенел звонок, возвестивший о конце большой перемены. Люси нагнулась над своим завалившимся набок ранцем и стала запихивать в него рассыпавшиеся по полу учебники. — Пора идти, — бросила она через плечо подругам и быстро допила свой сок. — Боюсь, сейчас будет сдвоенный урок истории. Увидимся в четыре. Венди и Эльза помахали ей на прощание и направились в противоположный конец школы. — Сдвоенная математика — брррр, — сделала гримасу Эльза, входя с подругой в класс. — Да, — прошептала Венди, — но, по крайней мере, ты проведешь это время в хорошей компании. — И обе девочки, усевшись за свои парты и уткнувшись подбородками в переплетенные «корзиночкой» кисти рук, стали сквозь дрему, одна смотрела на Жерара, а другая на доску так и просидели, не сменив позы, до конца урока.