Сигаретный дым с запахом мяты

       Сходить с ума по мужчине, которому почти под тридцать - это не нормально. Особенно, если тебе шестнадцать. Особенно, если этот мужчина - всемирно известный чемпион, Виктор Никифоров. Юре похуй, нормально это, или нет, он просто хочет Никифорова, во всех возможных смыслах этого слова. Виктор тоже его хочет, но только в одном смысле - самом пошлом. Это единственное, для чего Юра был ему нужен. ( А был ли? ) Юра знает, что у Виктора есть супруг, почти с таким же, как и у него именем, разве что без буквы "й" на конце. (Которая, кстати, часто остаётся на губах у Никифорова во время развратных стонов, но об этом никто не знает.) Юра знает, что служит для Виктора лишь живой секс-игрушкой. Юра вообще много чего знает, для своих шестнадцати, даже слишком. Спасибо Виктору, блять. Зато сам Виктор знает от слова "нихуя", а ведь ему двадцать восемь. Судьба, что ты, блять, делаешь с людьми? *** - Это был наш последний раз. Прощай, фея. Это "фея", сказанное с усмешкой, бьёт под дых, сердце пропускает удар. Всё, конец, приехали. Поматросил, блять, и бросил. В данном случае - потрахался. (Юра, неужели ты действительно надеялся, что это будет длиться вечно?) Юра не скинулся со своего десятого этажа, не перерезал вены, не утопился. Юра до сих пор жив, что удивительно, ведь теперь Виктора в его жизни нет. (Да и был ли вообще?) Юра живёт как обычный парень - курит, пьёт и прогуливает школу. Разница в немногом - в том, что он выкуривает по три пачки в день, в том, что его знают уже едва ли не во всех барах и ночных клубах, в том, что он послал школу в путешествие по интимной зоне. Юру знают как фигуриста - в прошлом, и как никого - сейчас. Заебись, не правда ли? Правда. Вот Юра и заёбывается.

***

Юра стряхивает пепел на пол - пепельница уже разъебана в порыве то ли ярости, то ли отчаяния, а новую купить лень. Сигареты у Юры дешёвые, тонкие и горчащие. Юру от них немного мутит. Юре похуй. Юра продолжает. Вся квартира, всё в ней и сам Юра насквозь пропитались сигаретным дымом, почему-то отдающим мятой. Никифоров тоже пах чем-то мятным. Юру это бесит. Юре похуй. Юра выдувает ещё одно облачко дыма к остальным, которые витают где-то под потолком, потому что открывать окно не охото. Нахуя, спрашивается? Адское пламя в зелёных глазах, о которое многие обжигались, давно потухло, не забывая при этом сжечь хозяина. Теперь в них не отражается ничего кроме усталой отрешённости и глубокой боли, которая теперь стала неотъемлимой частью жизни Юры, как и сигаретный дым с запахом мяты, как Никифоров когда-то. Юра прислоняется лбом к холодному стеклу и начинает водить по нему пальцем, что-то вычерчивая на запотевшей поверхности. "Виктор" - гласит надпись. Юра криво усмехается, словно ему больно (хотя почему словно?), и тушит тлеющий окурок в своих пальцах о собственную кожу. Потому что, блять, не смог, опять не смог. Он который по счёту день пытается забыть этого мудака с волосами цвета снега и глазами цвета льда. Хуй тебе, Юрочка, а не забыть. На длинных бледных руках дохуя подобных следов, показывающих бесполезность всех этих попыток. Юра уже давно не чувствует боли от подобного самобичевания. Привык. А к боли в сердце, блять, не привыкнешь.

***

Юра просыпается в холодном поту, с родным именем, застывшим на губах. Но вместо него произносит русский эпитет на все случаи жизни и запускает ладони в волосы. Которые, кстати, отросли, и доходят теперь до середины лопаток. Юре лень их стричь. (А вообще, он так похож на Виктора в молодости. Поэтому и не обрежет.) Сердце бьётся бешено, словно пытаясь проломить рёбра. Юре, кстати, такой вариант по душе. Эти ебаные волосы цвета снега и такие же ебаные глаза цвета льда. Ебаные, ебаные, ебаные. Они уже вот которую ночь преследуют Юру во сне, от которого ему каждый раз хочется взвыть. Юра не хочет их видеть, но его кто-то спрашивает?

***

Юра кусает и без-того измазанные в крови губы, смотря на фотографии в соцсетях. Виктор, Виктор, Виктор, о, Маккачин, Виктор, Виктор... Примерно так выглядит его новостная лента. Юра смотрит на снимки, сделанные не им, не рядом с ним, не с ним. Потому что ему не место рядом с Виктором. У Виктора жизнь, как в дешёвом кинофильме - охуенный муж, охуенная жизнь, охуенный он сам. Юра явно не вписывается в этот идеальный мир. Хотя, что-то ему подсказывает, что Виктор и там умудряется ходить налево. Опять же, не к Юре. У Юры жизнь тоже похожа на кино - тоже охуенное, от слова "нихуя".

***

Темно. Юра протягивает руку в черноту, но нащупывает лишь пустоту. Потому что нихуя там нет. Нихуя, кроме темноты, пустоты, и сигаретного дыма с мятным запахом. Именно в таком мире теперь живёт Юра, с момента, как Никифоров уехал. Виктор забрал с собой свет, смысл жизни, девственность. Собственник ёбаный.

***

Юра - это многочисленные шрамы на руках и сердце. Юра - это сигаретный дым с запахом мяты. Теперь это всё - его жизнь, которая ему нахуй не сдалась. Так же, как и он Виктору когда-то. Юра проебал свою молодость, свою жизнь на страдания по двуличному мудаку по имени Виктор. Двуличному мудаку по имени Виктор, на это, знаете ли, по-барабану.

***

Юра не любит жизнь. Почти. Потому что там есть сигаретный дым, пахнущий мятой. Совсем как Виктор. Разве что, этот не предаст.