Глава 4
28 декабря 2016 г., 12:48
«…Вылетевший сегодня ночью Аэробус А-320 авиакомпании Гленэйр пропал с экранов радаров около пяти часов утра. Капитан судна успел подать сигнал бедствия и сообщить о неполадках с двигателями. Самолет пропал недалеко от канадской границы. Поиски ведутся по маршруту следования, но место крушения пока не обнаружено…»
Макс, щелкнув пультом, выключил телевизор. Новости не могли не радовать.
— Нахрена они нам нужны? — Эрик барабанил по столу кончиками пальцев.
— Работать на «поляне» сам будешь?
— А думаешь, они будут?!
— А куда они денутся? Мы их спасли от замерзания и голодной смерти — пусть отплатят добром за добро.
— Ты смеешься?
Макс шутливо развел руками, но тут же поднялся на ноги, всем своим видом показывая, что шутки кончились.
— Мне нужны люди, понятно? Каждый день, каждый чертов божий день, мы теряем время, а с ним — и хренову тучу денег! Я не могу себе позволить таких расходов! И если надо будет заставить работать весь этот самолетный сброд — я заставлю! И если ты по-прежнему заинтересован в прибыли, то поможешь мне!
Эрик выбил из пачки сигарету и закурил.
— Ты понимаешь, что их будут искать? И что будет, когда найдут обломки самолета?
— Во-первых, они сильно сбились с курса, их ищут совсем в другом районе. Во-вторых, когда мы наткнулись в лесу на группу активистов — выбора, сам понимаешь, не осталось. Иначе они с удовольствием рассказали бы о шатающихся по лесу мужиках с автоматами. Хочешь сесть? Я — нет!
Эрик молчал. Жажда наживы боролась со злостью и, конечно же, победила.
— Надо скрыть все следы их присутствия у озера, — уже тише проговорил Макс.
— Я отправил группу убирать берег, чтобы ни одной нитки лишней не осталось. Будем также следить и за поверхностью — не дай бог чего всплывет.
— Здравая мысль. Озеро глубокое, если и найдут, то не скоро. Количество трупов не совпадет, конечно, но что делать — сильные подводные течения, уходящие в подводные гроты, на них и спишут... Только тех, что с огнестрелами, закопайте подальше. Видишь, как все просто?
— Тебя послушать — так все просто.
— Девочки новые там, опять же. Неужели плохо? — скабрезно ухмыльнулся Макс.
— Кстати, о девочках, — собиравшийся было уйти Эрик резко развернулся, — что это за новый доктор? Ты чего придумал?!
— Как чего? Будет помогать Фишеру — он уже не справляется один. Давно пора было найти ему помощника. «Кадровый состав» то наш вон как увеличился!
— Они все должны сидеть в камерах, — Эрик показал рукой вниз, туда, где в подвальных помещениях располагался восстановленный тюремный корпус, — и выходить только тогда, когда Я скажу! Ты хочешь, чтобы она шарилась по всему зданию, разнюхивала? Дорвалась до телефона, в конце концов?!
Эрик швырнул на стол свой аппарат спутниковой связи.
— Правила были приняты еще до их появления, — в голосе Макса послышалась ледяная твердость, — все средства связи и документы — под замком. Ничего не изменилось, ясно? Правила безопасности — одни для всех.
— Не похожа она на доктора! — гнул свое Эрик. Ему категорически, на уровне интуиции, не нравилось назначение какой-то соплячки в медблок. Все его инстинкты кричали о том, что это не приведет ни к чему хорошему.
— Наблюдай за ней. Будет полезна — значит, останется. Соврала или ничего не умеет — пойдет к остальным.
— Зарою, — холодно пообещал Эрик и вышел, аккуратно прикрыв за собой дверь.
* * *
Пару часов назад нас, вымотанных, дезориентированных и оглушенных, привезли к бывшему зданию тюрьмы. Стоя перед внушительным кирпичным строением под пронизывающим ветром и дулами автоматов, мы гадали, что за ужасная судьба нас ждет. — Слушайте, мужики, вы чего? — сделал очередную попытку наладить диалог «охотник», — Мы не сделали ничего плохого. Мы не беглые преступники, чтобы в тюрьму нас сажать. Свяжитесь с американской полицией, они подтвердят, что наш самолет упал! — Заткнись, — посоветовал проходящий мимо Эрик. — Ведите! — крикнул кому-то Макс, и нас начали подталкивать в сторону железных ворот. Меня Макс хватает за локоть и выдергивает из толпы. — Эту — в блок, остальных — в корпус. Пытаюсь вырвать руку, но меня бесцеремонно толкают в спину. В панике оглядываюсь назад — на меня смотрят полные слез и отчаяния глаза Кэт, уходящей вместе с толпой. Их унылую колонну возглавляет хмурый Эрик. Меня же ведут к другим дверям. Подъем по лестнице, еще одной — запинаюсь о выщербленные ступени, но крепкая рука Макса не дает упасть. — Да кто вы?! — вскрикиваю в сердцах, даже не надеясь на ответ, — что вам от нас надо? — Иди давай, — равнодушно бросает он. Макс распахивает одну из дверей посередине длинного коридора. Не знаю наверняка, ведь ни разу не была в подобных местах, но эта часть здания скорее всего была корпусом тюремной администрации или что-то подобное. — Чувствуй себя как дома! Дверь за моей спиной захлопывается и раздается какой-то писк. Дергаю за ручку раз, другой - заперто. Окидываю взглядом комнатушку и бегу к окну. Отдергиваю какую-то старую тряпку, висевшую на манер занавески, и обреченно рассматриваю частую решетку, которой забрано окно с внешней стороны. Тюрьма есть тюрьма. Следующие полчаса я ходила из стороны в сторону. Садилась то на крутящийся офисный стул с расшатанной спинкой, то на кровать, но тут же вскакивала снова на ноги. Нервы были взвинчены до предела — напряженное ожидание непонятно чего выматывало хуже некуда. Плюс ко всему мне было отчаянно холодно — за все это время мои джинсы и блузка не успели высохнуть. Пропитанная озерной водой грязная одежда холодила тело и вызывала рвотный рефлекс одним своим видом. При воспоминании о фонтане брызнувшей на меня крови становилось все дурнее. За еще одной хлипкой дверцей находилась ванная комната — видавший виды рукомойник, туалет и небольшая душевая кабинка. Проверила — из старой облезлой лейки текла горячая вода. Больше всего на свете я сейчас мечтала скинуть с себя грязную одежду и, включив душ на полную мощь, согреться наконец, но переодеться было категорически не во что. Содрав с кровати покрывало, укутываюсь в него, мечтая, наконец, проснуться. Реальная жизнь еще никогда не была такой страшной. Согревшись, я неожиданно задремала. Открыв глаза, вскрикиваю — в проеме открытой двери стоит седовласый мужчина в очках. Вскакиваю на пол и отхожу от него подальше, к окну. — Я доктор, не бойся, — быстро произносит он, — меня зовут Адам. Адам Фишер. Говорят, ты теперь в моей команде. Бросив взгляд на мою грязную одежду, доктор качает головой и уходит. Вернувшись, ставит у стены пакет. — Вот, здесь какие-то вещи, можешь переодеться. Я приду за тобой через полчаса. За это время я не сказала ни слова, лишь настороженно наблюдая за ним, но мои ответы и не требовались. После его ухода открываю пакет — там джинсы, флисовая кофта на молнии, футболка. Вещи хорошего качества, но не новые. Чьи они? На самом дне — небольшое полотенце. Горячий душ согрел и смыл с моего тела чужую кровь, но не успокоил нервы. Каждую секунду мне казалось, что сквозь надрывный шум воды, текущий по старым трубам, я слышу шаги и мужские голоса. Покончив с процедурами как можно быстрее, вытираюсь и одеваюсь в любезно предложенные вещи. Чужие, немного большеватые, но сухие и чистые. Как и обещал, доктор пришел за мной через полчаса, чтобы отвести в медицинский блок.* * *
— Я попросил тебя дать мне остроконечный скальпель. — Они все острые, — обреченно шепчу я. Я не понимаю ничего, абсолютно ничего в этом ворохе медицинских инструментов. Как до этого — в шприцах. И лекарствах. Док, затеявший сегодня уборку в своих владениях, посмотрел на меня долгим пристальным взглядом. Целью сегодняшней инвентаризации было не только разобрать все по местам, но и показать мне, где что лежит. Но большую часть всего этого оборудования я видела впервые в жизни. Напряженное молчание затянулось, и я судорожно сглатываю вставший в горле ком. — Где ты училась? Эрик сказал, что ты медик. Судорожно пытаюсь вспомнить названия медицинских университетов, но с тоской понимаю — соврать не получится. Как бы я ни старалась, опытный врач вычислит меня за секунду. Но я понятия не имею, чем будет чревато мое признание во вранье, поэтому молчу. — Ты соврала? Отворачиваюсь и быстро моргаю, пытаясь не разреветься. Пережитый шок, страх, полнейшее непонимание происходящего сейчас выльются, похоже, банальной истерикой. В небольшом загроможденном шкафами и каким-то коробками кабинете вновь повисает терзающая нервы тишина. Сморгнув непрошеные слезы, смотрю на доктора Фишера. Док погладил подбородок, покачал головой и что-то прошептал про себя. Он был растерян и озадачен. — Он наставил на меня пистолет и хотел выстрелить. Вот я и сказала… сказала, что доктор, потому что увидела, что у Макса рука перевязана странно. Ну, не так, как надо, - пытаюсь объяснить, но выходит путано и невнятно. — Руку он сам себе перевязывал, не я, — Доктор осуждающе покачал головой. Тяжело вздохнул и еще раз строго посмотрел на меня. Обреченно закрываю глаза — похоже, мои испытания еще не закончились. Если сейчас он позовет тех, в черном - скорее всего мне не жить. — Эрик должен поверить, что ты разбираешься в медицине. Мне не жить. — Да мы же не просили нас сюда приводить, — отчаянно вскрикиваю и бью ладонью по столу, — мы не напрашивались к ним в компанию! Они увели всех против воли! А мы еще виноваты окажемся?! Молчание доктора терзает нервы. Проходит минута, две, три, и я не выдерживаю: - Да кто эти гориллы с автоматами?! Что здесь творится, кто-нибудь мне объяснит? Именно в этот момент, ни раньше ни позже, в коридоре раздались шаги. Дверь открылась, впуская Эрика. А вот и одна из горилл. Черт, похоже он слышал... Спокойным, даже каким-то ленивым шагом он подошел к столу и бросил на него упаковку с медикаментами. А затем мое сердце забилось в три раза чаще - он пошел на меня. Холодный взгляд пронзает насквозь, на лице - презрительная маска равнодушия. Дождавшись, пока я, отступая, упрусь спиной в стол, останавливается так близко, что я ощущаю еле уловимый запах табака. Опираюсь рукой о стол, но случайно задеваю стоящий на самом краю металлический лоток со скальпелями. Он переворачивается, отчего скальпели с оглушающим звоном падают на каменный пол. Кроме одного, замершего на самом краю. Его-то Эрик и взял в руки. - Раз уж ты здесь, - цедит он сквозь зубы, впиваясь в меня взглядом, - хочу, чтобы ты усвоила правила. Откроешь еще раз рот не по делу - умрешь. Будешь совать нос куда не следует - умрешь. Увижу где-либо за пределами медблока - угадай? Ответ не сложный. Грудь холодит предчувствие страха - этот высокий мужчина, которому моя макушка еле достает до подбородка, парализует меня тем, что так опасно близко; тем, что говорит такие страшные вещи обыденным, лишенным эмоций голосом. А также игрой с острым скальпелем, которым он небрежно крутит перед моим лицом. - Кто вы? - шепчу я, стараясь не смотреть ему в глаза. Не ответив, Эрик разворачивается и уходит. Смотрю на Дока с благодарностью - он меня не выдал. По крайней мере, сейчас. Док опускает глаза и отворачивается. Пристально разглядываю его спину, обтянутую халатом, имевшим когда-то белый цвет; мужчина молча разбирает пакет с принесенными лекарствами. Перевожу взгляд на окно, забранное частой решеткой — огромные сосны, подсвеченные солнцем, от ветра покачиваются в стороны. А ведь еще полсуток назад мы были уверены, что самое худшее - это остаться на ночь в тайге. Как бы много я бы отдала за то, чтобы вернуть это время. Док, будто решившись, вдруг поворачивается ко мне и твердо говорит: — Запоминай: вот это, - он берет из лотка собранные мной с пола инструменты, - остроконечный скальпель, а то, что дала ты — ампутационный нож. Если хочешь выжить, тебе придется учиться очень быстро… Я была уверена, что не засну этой ночью — слишком много всего случилось со мной меньше чем за сутки: почти получасовое ожидание смерти в падающем самолете, крушение, адский холод, бездушный расстрел раненых людей. Они увели с собой только здоровых, но я не могла понять, зачем. Что здесь творится? Где мы? С этими мыслями я и уснула, не зная того, что уже совсем скоро мне придется столкнуться с еще одним кошмаром лицом к лицу. Еще никогда я так жестоко не расплачивалась за свое вынужденное вранье.
