Дороже золота

      Эта ночь казалась бесконечной. С завидной периодичностью я то проваливалась в сон, то просыпалась, постоянно находясь в каком-то пограничном состоянии тревожной дремоты. Тысячи вопросов крутились в голове и не давали спокойно уснуть. Что взять с собой в тайгу — максимально полезное, но легкое, чтобы можно было унести с собой? Где это взять, в каком количестве? Сбежать отсюда хотелось больше всего на свете. Но мало просто избежать смерти на прииске, надо еще умудриться выжить в тайге. Каков наш план, да и есть ли он вообще? Сможем ли мы покинуть здание или останемся лежать на этой чужой, распаханной вдоль и поперек земле с пулями в головах? Как в полной темноте найти путь от щитовой к выходу и умудриться не нарваться на озверевших охранников? Но, даже не имея ни одного ответа на эти вопросы, я все равно твердо верила в успех побега и готовилась к нему. И главным сейчас было придумать постоянную систему связи с Итоном, ведь никто не позволит мне часто находиться в тюремном корпусе без веских на то причин. А когда вернется «руководство», будь оно неладно, путь туда и вовсе будет заказан.       Логичнее всего было бежать сейчас, когда Эрика и Макса нет на прииске. Но, с другой стороны, нет их, а значит нет и вертолета, о котором Итон, похоже, серьезно задумался. Да и не готовы мы. Сможет ли Дик управлять вертолетом? Да элементарный вопрос — поместимся ли мы все туда? Стоило лишь задуматься о чем-то одном, как вопросы двоились, троились, множились неустанно и совершенно хаотично. Может, мы будем прорываться к железной дороге, которая не понятно вообще куда ведет. Или наша цель — бескрайняя тайга? Бессильно застонав, закрываю голову подушкой — количество тревожащих вопросов растет в геометрической прогрессии, а вот ответов не прибавляется. Наверняка я знала лишь одно: оставаться на месте и ждать смерти — даже не обсуждается.       Когда первые лучи восходящего солнца пробились сквозь решетку, нарисовав на темном полу штрих код из теней, я бросила все бесполезные попытки уснуть. Быстро приведя себя в порядок, спустилась в столовую. К моему удивлению, помимо готовящей завтрак Розарии там уже сидел Томми. Разложив на пустом столе швейные принадлежности, парень неумело пытался орудовать иглой. Он хмурился и шепотом ругался, но упрямо пристраивал так и норовившую выскользнуть пуговицу к борту своей куртки.       — Привет, Карми, — разулыбался он мне, но тут же ойкнул и замахал в воздухе уколотым пальцем, — да как вы это делаете! Мучение одно!       — Давай сюда, помогу, — засмеялась я и, сев напротив, воткнула иглу в толстую ткань. Вторя движению руки, грубая толстая нитка потянулась вверх, и в этот момент меня осенило. Иногда самые незначительные, обыденные вещи вдохновляют на гениальные, не побоюсь этого слова, идеи. Замерев, разглядываю картонную коробку с лежащими в ней несколькими катушками ниток. Понятия не имею, получится ли, но план неплох.       — Карми, эй! — Томми, смеясь, помахал у меня перед лицом ладонью, — о чем задумалась?       О том, как катушка простых серых ниток поможет нам отсюда убежать, милый. Но тебе об этом знать не обязательно.       — Да так, — смеюсь в ответ, — первый раз мужчине одежду штопаю. Непривычные ощущения, новые!       — Понятно! Если что — на мне можно тренироваться! Да хоть всего заботой окружить, я не против!       Так, болтая ни о чем, я отдала Томми куртку со свежепришитой пуговицей. Завтрак еще не был готов, поэтому наливаю нам обоим чай и, уютно устроившись напротив парня, как бы невзначай интересуюсь:       — Не в курсе, когда Док и остальные вернутся?       — Вроде, сегодня должны, — ответил Томми, по-деревенски шумно прихлебывая из кружки.       — Как им не страшно летать на вертолете? — качаю головой, — меня вот сейчас туда силком не затащишь; выше, чем на пару метров над землей я больше ни за что не поднимусь.       — У них пилот опытный, да и вертолет надежный.       — Что за вертолет? А кто пилот, кстати? А то я никого еще толком не знаю.       — Не знаю, я в марках не разбираюсь, знаю только, что списанный военный какой-то. А пилот — ты его видела, с Тайроном ходит постоянно.       Лысый полноватый парень с большим шрамом на шее, видела его. Понятно теперь, у кого ключ. Но не понятно абсолютно, как его достать.       — А большой вертолет, сколько мест? — не в силах скрыть нервозность, опускаю глаза, начиная преувеличенно тщательно размешивать сахар.       Затянувшееся молчание настораживает. Смотрю на Томми; тот, вздохнув, потер лицо ладонями, затем бросил быстрый взгляд на суетящуюся неподалеку Розарию. Нахмурившись, обвел пальцем ободок кружки и, будто на что-то решившись, шепотом отвечает:       — Десять или двенадцать мест. Находится в крытом ангаре на аэродроме, в часе езды отсюда на север, по дороге. При полном баке топлива хватит на три часа полета. Карта — под креслом пилота.       На меня в упор, очень серьезно смотрят внимательные голубые глаза. Губы Томми упрямо сжаты, на щеках проступили лихорадочные пятна румянца, заливающего постепенно и шею с ушами. Он явно боится, нервничает еще больше меня, но все равно честно и правдиво отвечает на вопросы. Не веря в такую удачу, шепчу в ответ:       — Камеры?       — Там нет. Только здесь и по периметру.       — А на обратной стороне здания, там, куда выходит мое окно? — это было очень важно.       — Там одна, вращающаяся. Охват — 180 градусов, слепое окно — примерно полминуты.       Оглядываюсь на занятую своими делами Розарию. Мы говорим достаточно тихо, услышать не должна. Но все равно больше ничего не успеваю уточнить — столовая начинает заполняться идущими на завтрак охранниками.       — Зачем, Томми? — спрашиваю его одними губами.       — Это все неправильно. Так не должно быть! — зло выдыхает он и, как ни в чем не бывало, встает и идет со всеми за едой, легко вливаясь в общий разговор. Я же остаюсь ошарашенно сидеть на месте, пытаясь осмыслить сказанное. Томми настолько отвратна идея рабства, что он готов нам помочь? Тогда это многое меняет. Или это подстава? Еще один вопрос к тысяче других, оставшихся без ответа.       После завтрака попыталась убедить смердящего перегаром Тайрона в необходимости повторно обработать раны Итона, но он лишь отмахнулся от меня. Большие часы в столовой показывали восемь утра — пришло время выводить пленников на работу.

***

      — Карми, ты здесь? О, привет еще раз, — в дверях показался смущенный Томми, — у меня есть пятнадцать минут пока перезагружается система мониторинга, решил в гости зайти.       — Камеры нас не видят? — показываю глазами на черный глазок объектива в углу кабинета.       — Нет, вся система перегружается.       Ну, значит, можно немного отдохнуть. За сегодня я под видом уборки успела перебрать почти все запасы медикаментов, хранящихся в маленькой кладовой. Сложила в одну небольшую коробочку все, что может пригодиться для оказания первой помощи и запихнула эту коробку как можно дальше, чтобы Док случайно не наткнулся на нее раньше времени. За этим занятием меня и застал пришедший вечером Томми.       Пройдя широкими шагами вдоль всего кабинета, Томми взял с подоконника бутылку воды и разом выпил почти половину. Нервничает, что ли? Вытерев губы, глухо произносит:       — Ты не представляешь, в каком я был шоке, когда узнал, что вы с того пропавшего рейса. Выжили там, чтобы попасть сюда… — Томми гневно выдохнул и сокрушенно покачал головой, — это же дико! Просто бесчеловечно!       — Ты нам поможешь? — тихо спрашиваю его. Дождавшись решительного кивка, уточняю, — зачем ты идешь ради нас на такой риск…       — Нет, — перебивает меня парень. Стыдливо пряча глаза, продолжает, — я помогу с информацией, но, как только будет дан приказ об облаве, наравне со всеми возьму оружие. Без обид. Я тоже жить хочу.       — Я понимаю. И на том спасибо. Как ты догадался?       Томми впервые посмотрел на меня открыто и прямо.       — Так ты же меня постоянно вопросами закидываешь, тут трудно было не понять!       А он, оказывается, не так прост. Или я полная дура, так по-глупому выдала себя. Но не время было заниматься самобичеванием, надо было использовать возможность выведать как можно больше информации.       — Ты поможешь мне связаться с Итоном? Нам нужна постоянная связь, записку, например, передать в нужный момент.       — Нет. Слишком опасно, — покачал головой парень.       — Провести в камеры?       — Камеры открывают только трое — Макс, Эрик и Тайрон. Так что тут тоже нет.       Отвернувшись к окну, лихорадочно думаю, чем мне еще может помочь нежданный соратник. Или, что вероятнее, чем будет грозить излишняя доверчивость, ведь желание парня снабдить нас информацией для побега прямо-таки абсурдно. Не верю я в добрых рыцарей и бескорыстных благодетелей. С другой стороны, если на земле еще и остались идеалисты, свято верящие в торжество справедливости, то Томми точно один из них. Довериться или нет?       — Почему ты здесь, Томми? — этот вопрос зрел очень давно. Более несовместимых вещей, чем это чудовищное место и он, сложно было представить.       Парень лишь обреченно махнул рукой.       — Приехал со своей фермы в большой город и совсем голову потерял, идиот. Начал в казино играть. Сначала вроде везло, а потом в такие долги влез, что чуть не убили. Но дали альтернативу — полгода работы здесь, и они все спишут. Они — это друзья Макса. Ну вот, так и оказался в этой дыре. Ладно, Карми, мне пора. Время.

* * *

      Поздним вечером я снова заходила в камеру Итона, сгорая от нетерпения поделиться всей добытой информацией, а самое главное — узнать его мнение о нашем добровольце. Сидящий на кровати Красавчик внимательно выслушал меня, а потом задумался, поглаживая якобы все еще болевшую после вчерашнего избиения ногу. Собственно, ее я и осматривала, делая вид, что проверяю на наличие вывихов или перелома.       — Все это очень странно, — согласился он со мной, — но даже если просто представить, что он действительно хочет помочь, то перед нами открываются совершенно другие перспективы.       — Итон, а вдруг подстава? — об этом даже страшно думать.       — Думаю, ты сама представляешь, как мы рискуем. Довериться ему — просто еще один риск. Еще один из множества смертельных рисков, на которые мы сознательно идем. В общем, надо думать.       — Кстати, я придумала, как нам попробовать наладить связь!       Итон взглянул на меня заинтересованно. Он точно также понимал необходимость иметь постоянный контакт, раз уж для подготовки к побегу нам придется постоянно согласовывать наши действия.       — Мы сделаем так называемую «вертикальную дорогу». Я читала, что в тюрьмах заключенные общаются подобным образом. Я смогу достать пару катушек ниток. Один конец нитки привяжу к прутьям решетки моего окна. Саму катушку с каким-нибудь грузом сброшу вниз, постараюсь максимально близко к слуховым окнам, которые на уровне земли. Это ведь окна ваших камер? Если я не ошибаюсь, моя комната прямо над вами, но на два этажа выше. Ваша задача — поймать катушку, пропустить нитку через свою решетку и выкинуть обратно. Я втяну ее наверх. Таким образом мы получим замкнутую по кругу нитку, на которую можно будет крепить записки и передавать друг другу! А сама нитка тонкая, ее скорее всего не должно быть видно на стене. С той стороны редко кто ходит.       — Не порвется?       — Можно будет сделать двойную.       — Карми, это… — Итон восхищенно покачал головой и аж цокнул языком от переизбытка чувств, — это отличная мысль! Доставай нитки, и надо сегодня же ночью все установить! А мы будем думать, чем втянуть катушку через решетку.       — Тогда сегодня ночью постараюсь скинуть, пусть все будут начеку, смотрят внимательно…       — Выметайся!!! Быстро!!! — неожиданно под самой дверью заорал Тайрон, да еще и заколотил в нее ногой, — шевелись, ну же!       Выбегаю из тут же закрывшейся за моей спиной камеры и удивленно спрашиваю:       — Что случилось?       Тайрон толкает меня в плечо, заставляя идти в сторону выхода.       — Вертолет прилетел двадцать минут назад. Вали отсюда, в темпе! Не то с обоих шкуры сдерут.       Больше ничего объяснять и не нужно было — я рванула по коридору прямо-таки со спринтерской скоростью. Меньше всего мне вновь хотелось отвечать перед Эриком за нарушение дисциплины.       Захлопнув дверь комнаты, прижимаюсь к ней спиной и облегченно выдыхаю — успела! Теперь осталось придумать, что можно привязать к катушке для утяжеления, а потом… Вдруг внутри все похолодело — на фоне окна был отлично виден знакомый до тошноты силуэт сидящего на стуле мужчины. Знакомый разворот накачанных плеч, тускло блеснувшие бусины пирсинга и тлеющий огонек зажженной сигареты. Не успела…       От царящей в комнате практически непроницаемой темноты становится еще больше не по себе. Потянувшись, щелкаю выключателем, трусливо надеясь, что при ярком свете это отвратительное видение исчезнет. Яркий свет залил помещение, подчеркивая и выделяя каждую деталь убогой обстановки, но кошмар никуда не делся, а лишь обрел реальные очертания. На крутящемся стуле в самой непринужденной позе развалился Эрик. Сильно откинувшись на спинку, мужчина сидел, широко расставив обутые в грубые берцы ноги. Черная футболка обтягивала каждую идеально прокачанную мышцу тела, оставляя неприкрытыми огромные бицепсы, которые даже в расслабленном состоянии выглядели опасно угрожающими. Такими руками можно было задушить, даже не напрягаясь. Но неожиданно в голову пришла мысль — этими руками он обнимал и прижимал к себе в медблоке, когда я сидела у него на коленях. На несколько секунд там мне показалось это захватывающим, необычным, возбуждающим… Боже, о чем я думаю!!! Эрик, рассматривая меня насмешливым взглядом, затянулся, затем медленно выдохнул дым в мою сторону.       — Привет, — тихий вкрадчивый голос с намеренно растянутыми гласными не мог обмануть. А от зловещей ухмылки, в которую сложились его губы, и вовсе начало уже привычно подташнивать. Все это не предвещало ничего хорошего. Да, Карми, самое время думать о его возбуждающих руках. Феерическая идиотка.       Как бы невзначай делаю шаг в сторону, туда, где на крючке висит моя кофта.       — Это ищешь? — заботливо спрашивает он.       В его руке — скальпели, которыми я решила запастись на такие вот непредвиденные случаи. Твою мать! Похоже, он тщательно обыскал комнату, ведь держит в руке все три, которые я еще утром тщательно прятала по комнате. Поджимаю губы и стою на месте, лихорадочно думая, что предпринять. Тихий щелчок замка еще раньше оповестил меня о том, что пути к отступлению отрезаны. Ему опять захотелось секса с элементами садистского запугивания? Обреченно вздыхаю, ощущая нарастающую в груди злость — ему совсем тут заняться нечем? Не успел с вертолета слезть — сразу трахаться побежал?!       — Или это?       Эрик приподнял зажатый между указательным и средним пальцем листок. Та самая карта, украденная у Томми. Вот тут я испугалась по-настоящему.       — Нашел у себя под кроватью. Откуда это у тебя? — его тихий и чересчур спокойный голос пугал сильнее всех грозных рыков вместе взятых.       — Это не моё, — упрямо смотрю ему прямо в глаза, с силой проталкивая такие простые слова сквозь разом пересохшее горло. А что еще остается делать, как не отпираться всеми силами?       Молниеносное движение, и первый скальпель ударяется в дверь в нескольких сантиметрах от моего плеча. Чиркнув по древесному массиву, со звоном падает на пол. Вздрогнув, ошарашенно смотрю на острейший кусочек стали, валяющийся у моих ног, потом перевожу взгляд на Эрика. Мужчина, посмотрев туда же, сокрушенно покачал головой и, подняв глаза, улыбнулся мне змеиной улыбкой.       — Тот же вопрос.       — Я не знаю, что это и откуда взялось! — в отчаянии выкрикиваю в ответ, чувствуя, как от клокочущей в груди ненависти начинает пылать лицо.       Второй скальпель ударяется в дверь с другой стороны, но уже намного ближе к лицу.       — Хватит!!! Перестань!       Злость перешла какую-то невидимую границу, и я, наклонившись, подняла скальпель и, практически не целясь, запустила в Эрика.        — Убирайся отсюда!!!       Тонкий нож, лишь слегка ударившись плашмя о выставленную руку, упал на пол. Конечно, я и не надеялась одним метким ударом убить его, но стоять столбом этакой мишенью тоже не могла. Это был, конечно, красивый жест, но до ужаса глупый — какого черта мне надо было снова отдавать Эрику эту опасную игрушку? Но уж больно он меня взбесил.       Мужчина издевательски засмеялся и оттолкнул его ботинком в угол.       — Знаешь, кстати, почему скальпели не подходят для метания? — как ни в чем не бывало обращается он ко мне после небольшого молчания. Нахмурившись и стараясь успокоить сбившееся дыхание, смотрю, как Эрик зажимает острие и тыльную сторону скальпеля между указательными пальцами. Поднял до уровня глаз, демонстрируя мне опасно блеснувший острейший хирургический нож.       — Не сбалансирован, — покачал в руке, оценивая вес. Проведя пальцем по кромке лезвия, продолжил, — острие намного тоньше и короче ручки. Вот и не летит в цель. То ли дело — боевые ножи.       Достав из ножен на поясе огромный военный нож, отвел назад руку и, привычно перехватив его за лезвие, прищурил глаз. Прицеливаясь, предупредил:       — Не двигайся. Подправлю тебе, пожалуй, немного прическу. Сверху, чуть-чуть.       — Я ее нашла, понятно? — закричала я, зачем-то выставляя ладонь вперед в защитном жесте. Как будто это могло бы уберечь меня от летящего с огромной скоростью двадцатисантиметрового лезвия. Эрик замер с занесенной рукой, с деланным интересом приподняв бровь.       — Нашла, — выдыхаю я, и, видя, что он меня слушает, добавляю, — на выходе с поля нашла. Ну, там, где вы в волейбол играли. Кто-то, наверное, обронил.       — Обронил, — ласково повторил Эрик, прищурившись. Покачал головой и мерзко улыбнулся, не отводя от меня парализующего взгляда. Было не понятно, поверил он мне или продолжает издеваться, — кто-то обронил, а ты подняла и тут же побежала светить ее перед своими друзьями. Так вот куда ты бегала.       Я угрюмо молчу, сложив руки на груди, а Эрик делает скальпелем приглашающий жест.       — Подойди ко мне.