Снежный ангел

      Декабрь… Зима сменила осень, которая принесла одно большое печальное событие семьям Фантомхайв и Мидфорд — погибла в результате нападения Джека-Потрошителя всеми любимая мадам Рэд, волей случая оказавшись в районе домов будущей жертвы, что к тому времени была так же убита. Никто не знал, по какой причине Анжелина Дюлес оказалась так далеко от дома и в таком бедном квартале Лондона, и могли только предполагать: кто-то говорил, что, так как погибшая Мэри была её клиенткой, доктор хотела проведать пациентку; кто-то, что Анжелину хотели заманить и убить намеренно; и только Фантомхайв знал горькую правду — «Джеком» была сама мадам.       Потом, после дня рождения графа Фантомхайва, тому снова поступил приказ от королевы разобраться со странными убийствами, — конкретнее, в записках, оставляемых на теле убитых, — и аристократ с успехом выполнил возложенные на него обязанности, умудрившись познакомиться с индийским принцем Сомой, который теперь считал Сиэля своим лучшим другом, и его дворецким Агни, который и оказался убийцей и которому, в связи с глубоким раскаянием, судьба оказаться за решёткой не грозила.       А дальше наступило так ненавидимое графом Рождество; сам праздник ничем ужасным для аристократа не являлся, его пугало только прибытие семьи Мидфорд по инициативе Элизабет в поместье на все рождественские каникулы. Как было известно, Фантомхайв предпочитал проводить своё свободное время, если таковое и было, в одиночестве за чтением книг, а не уделять время кузине, тётушке и остальным родственникам.       Вот и сейчас, получив известие от своего верного дворецкого, что ближе к полудню его далеко не скромную обитель собирается посетить леди Элизабет, граф безвольно подпёр голову кулаком и обратил безжизненный взор в окно, гадая, как его невесте могла прийти в голову идея отправиться куда-то в настолько неблагоприятные условия.       С самого утра небо было затянуто серыми тучами, и теперь начался настоящий снегопад. Снежинки кружились в замысловатом танце, подгоняемые ветром, вырисовывали разнообразные фигуры и устилали землю огромным искрящимся белоснежным полотном, укрывая высокие деревья толстым слоем снега.       Также мороз вырисовывал на оконных стёклах замысловатые картины, одна из которых вдруг неожиданно точно напомнила юному аристократу статную фигуру его дворецкого, когда тот стоял подле господского кресла молчаливой тенью. Не понимая, с чего вдруг возникла такая ассоциация, Фантомхайв устало вздохнул: вот до чего иногда доводят постоянные погони, интриги и сменяющие со скоростью света друг друга события — уже демоны мерещиться начинают. Или вон — подъехавшая к парадному входу карета.       Прищурившись и осознав, что экипаж вовсе не является миражом или галлюцинацией, поняв, что отдохнуть ему сегодня не суждено, Сиэль выпрямился, встал из-за стола и вышел из кабинета, направившись встречать, о чём не сложно было догадаться, свою невесту — леди Элизабет Мидфорд.       Спустившись по широкой лестнице на первый этаж и застав открывающего дверь Себастьяна — всегда идеального дворецкого с неизменной вежливой улыбкой, слегка склонившегося в поклоне, Фантомхайв не сразу догадался о том, что, похоже, прибывшую гостью уже пустили в особняк. Осознание пришло после того, как девушка с криком бросилась к жениху на шею, сдавливая того в объятиях.       Прохрипев что-то нечленораздельное, ответив убийственным взглядом на тихий смешок дворецкого, аристократ наконец-то отодвинул невесту от себя и получил возможность увидеть её: собранные в косу светлые волосы растрепались, тёмное платье с несочетающимся цветами лентами и бантами чуть припорошено снегом, щёки порозовели от мороза, глаза искрятся.       Ну что можно сказать? С первого взгляда на Мидфорд Сиэль понял горькую истину, что сейчас Элизабет придумает и жалобно попросит его сделать то, что самому аристократу по душе не придётся. А так как отказывать невесте опасно для жизни и психики, придётся согласиться, после обязательно приказав Себастьяну никогда о произошедшем не упоминать. Издёвок демона по поводу и без графу и так хватало.       — Сиэль, ты же помнишь, что обещал мне в прошлом году пятого декабря в одиннадцать часов вечера в библиотеке, когда отправлял меня спать? — со скоростью пулемётной очереди протараторив одну единственную фразу, вогнавшую Фантомхайва в кратковременный ступор, воззрилась на жениха Мидфорд.       — Я обещал прогулку? — не спеша признаваться, что он понятие не имеет, о чём идёт речь, всё-таки сделал попытку угадать аристократ. И, судя по тут же ставшим обиженным выражению лица невесты, в цель не попал.       — Ты совсем не помнишь своих слов! — протянула Элизабет, картинно нахмурившись и сложив руки на груди. — Не прогулку, а снежного ангела!       — Кого? — бросив быстрый взгляд в сторону демона, Сиэль нахмурился. Ему не понравились заинтересованный взгляд и снисходительная улыбка.       — Ангела, — уже не столь воодушевлённо повторила девушка, указав рукой в сторону сада поместья. — Идём?       — Леди Элизабет, Вы разве не устали с дороги? — предпринял попытку отсрочить исполнение обещания Михаэлис. — Может быть, чаю?       На несколько коротких мгновений Мидфорд задумалась, и аристократ уже хотел было поддержать слова своего слуги, однако девушка отрицательно закачала головой, так, что коса замоталась из стороны в сторону, и уверенно осведомила:       — Нет, идём сейчас! А иначе Сиэль забудет о своём обещании вновь. А от вашего чая меня постоянно клонит в сон, — пожаловалась Элизабет, сложив руки на груди, а потом улыбнулась жениху. — Ну же, давай скорее!       — Элиза…       — Лиззи!       — Лиззи, почему именно сейчас? — однако надевая тёплый плащ и перчатки, вопросительно приподнял брови граф.       — Много снега, и ангел получится очень милым! — пожала плечами девушка и потянула жениха за собой, улыбнувшись распахнувшему двери дворецкому.       Оказавшись на улице, аристократ невольно поежился; пусть на улице и не было холодно, однако тут же ударивший в лицо ветер компенсировал это. Сиэль угрюмо наблюдал за Мидфорд, что, счастливо смеясь, упала на спину и раскинула руки в стороны, начав создавать так называемого снежного ангела.       Поняв, что от него ждут того же, Фантомхайв лишь отрицательно покачал головой, говоря, что не пристало аристократу — главе рода, Цепному Псу самой королевы, а по совместительству не ребёнку заниматься столь детскими вещами и беззаботно радоваться, когда есть дела поважнее и проблемы посерьёзнее.       — Сиэ-э-э-эль, — начала хлюпать носом Элизабет.       — В самом деле, юный господин, — раздался над самым ухом вкрадчивый голос дворецкого.       От неожиданности граф вздрогнул, круто развернувшись и подняв голову, почти нос к носу столкнувшись с Михаэлисом. Глаза демона сверкали, волосы развевались, а лживо-нежная улыбка заставляла задуматься об истинных намерениях существа, стоящего перед Фантомхайвом.       — Вы не сдержите своего слова? — Себастьян склонил голову. — Или Вы просто боитесь, что ничего не получится или это как-то навредит Вашей репутации?       Одарив дворецкого презрительным взглядом, бросив короткое: «Заткнись, Себастьян», — аристократ отошёл от демона как можно дальше, найдя нетронутое шагами снежное пространство, и закрыл глаза, раскинув руки в стороны и отклонившись назад, упав в снег и оставшись лежать, не двигаясь.       От чего-то ставшее тихим окружающее пространство подействовало умиротворяюще, снег приятно хрустел от малейшего движения, снежинки падали на лицо, опускались на ресницы и щекотали кожу. Внешний мир как будто перестал существовать, и Сиэль отчётливо слышал каждый удар своего сердца. На душе стало спокойно, и уголки губ сами собой чуть приподнялись в улыбке.       Начав шевелить руками и ногами, разбрасывая снег в разные стороны, Фантомхайв вдруг почувствовал себя не заключившим контракт с демоном, не прошедшим многие отвратительные и ужасные события человеком, чья душа давно заклеймена, а обычным тринадцатилетним мальчиком, который может искренне радоваться зиме, со светлой улыбкой делать снежных ангелов и не быть обременённым заботами.       Аристократ замер, повергнутый в замешательство пришедшей вдруг в голову мыслью, потом открыл глаза, чихнул, сел и пристально воззрился на дворецкого, стоящего в стороне с чуть заметной улыбкой на губах и неотрывно смотрящего на господина. Поняв, что всё внимание юного лорда обращено к нему, демон вопросительно вскинул брови.       Наблюдавшая за женихом Элизабет показала поднятые вверх большие пальцы, когда поймала взгляд Сиэля на себе; девушка улыбалась так счастливо, так радостно, словно этот поступок жениха для неё имеет более глубокий смысл и что это было не просто обещанием или прихотью.       — Себастьян, — граф, продолжая сидеть всё на том же месте, сложил руки на груди и ровным голосом произнёс: — сделай снежного ангела.       Михаэлис замер. Мидфорд захлопала в ладоши, тем самым подбадривая демона, а тот, в свою очередь, с непониманием смотрел на господина, размышляя, всё ли в порядке с его слухом и не отморозил ли себе лорд Фантомхайв голову.       — Простите, милорд, мне показалось, или Вы…       — Ты не ослышался, Себастьян, — отрезал аристократ. — Это приказ.       Если бы сокрытый повязкой глаз можно было увидеть, то Элизабет пришла бы в ужас: тот засиял ярче, тем самым давая понять, что приказ обжалованию не подлежит.       Девушка и юный лорд смотрели на дворецкого одинаковыми выжидающими взглядами, а демон в это время всерьёз задумался: стоит ли какая-то душа такого унижения? И, вновь посмотрев на господина, чьи щёки порозовели от мороза, а весь вид, пусть и сидящего, мальчика был довольно-таки грозным, понял — стоит. Хотя бы ради того, чтобы узнать реакцию молодого господина на такой поступок Михаэлиса.       — Будет исполнено, мой лорд, — поклонился демон, взглядом ища свободное пространство.       Обнаружив таковое, он упал на спину, со всем тщанием исполнив приказ Фантомхайва. Когда дворецкий закончил и поднялся, подошедшая Элизабет ахнула от удивления. Вскоре рядом с невестой материализовался Сиэль, бросив короткий взгляд на снежного ангела, да так и замер.       На снегу отчётливо проглядывалась стройная фигура Себастьяна, однако на том месте, где должны были присутствовать отпечатки рук, виднелись следы настоящих крыльев: широких, неровных, так как оперение не позволит создать гладкую поверхность, и даже виднелись прожилки, что перья не закрывали.       — Себастьян, это великолепно, — похвалила Мидфорд, всё ещё рассматривая фигуру.       — Благодарю за оценку, леди Элизабет, — склонил голову демон. — Нет ничего, чего бы ни смог сделать дворецкий семьи Фантомхайв.       — Идём, Сиэль, — направившись по направлению к особняку, девушка повернулась и посмотрела на всё ещё рассматривающего крылья жениха. — Сиэль!       Но граф не отозвался. Всё его внимание было уделено отпечаткам, и он впервые задумался о том, что, возможно, у демона действительно есть крылья и именно их форму он сейчас с таким любопытством изучает. Возникшему интересу никак не мешал стоящий рядом дворецкий и остановившаяся невдалеке невеста; аристократу казалось, что сейчас существует только он и этот отпечаток.       — Юный господин, невежливо заставлять леди ждать, — опять у самого уха раздался голос Михаэлиса, и Фантомхайв отмер.       Быстрым шагом направившийся к Мидфорд мальчик даже не посмотрел в сторону дворецкого, однако от того не укрылись покрасневшие далеко не от мороза щёки графа, и демон усмехнулся — всё идёт так, как он и планировал.

***

      Ближе к вечеру Сиэль попрощался с Элизабет, буквально насильно отправив её домой, аргументируя это тем, что снег прекратился и неизвестно, пойдёт ли он вновь, так что сейчас самое время отправляться домой. Дорога, по оставшимся в секрете причинам, неожиданно для начавшей возмущаться девушки расчистилась сама собой. Посему причин на «остаться» больше не оказалось, и Мидфорд, чуть не задушив жениха в объятиях, села в экипаж и попросила кучера отвезти её домой.       Оказавшись один на один с демоном, Фантомхайв приказал не приближаться к нему ближайшие два часа на расстояние, ближе чем десять метров, и удалился в библиотеку, запросив чай, который должна была принести Мэйлин. На нервный смешок дворецкого ответа не последовало, и Михаэлис всерьёз начал подумывать об осмотре графа на наличие повреждений.       Юный аристократ же, оказавшись в хранилище самых разных книг, расположился на диване, задумчиво уставившись в потолок, и осознал, что хочет как-либо подтвердить или опровергнуть свою теорию о наличии у демона крыльев. Просить Себастьяна лично казалось ниже собственного достоинства, а отдавать третий приказ за день почему-то не хотелось.       Вскоре горничная принесла чай, по дороге ни разу не запнувшись и не разлив его, к огромному удивлению обоих, поклонилась и поспешила вернуться к исполнениям своих обязанностей; или, как про себя всегда говорил граф, — разрушению поместья.       Чай оказался вкусным, и Фантомхайв блаженно зажмурился, наслаждаясь привкусом и ароматом, а после отставил чашку и, небрежно запахнув плащ, даже не став его застёгивать, вышел на улицу, сразу направившись к тому месту, где ранее находился отпечаток крыльев дворецкого.       — Себастьян, — граф поднял взор на крышу поместья, различив в темноте одинокую тёмную фигуру с горящими алым пламенем глазами, и, не сомневаясь, что демон слышит, добавил: — можешь подойти.       Когда дворецкий враз оказался рядом, аристократ указал пальцем на припорошенное снегом место и твёрдо произнёс:       — Повтори мой последний приказ.       — Заварить Вам чаю, юный господин?       — Сделай снежного ангела, — хмыкнул в ответ Фантомхайв.       — Как Вам будет угодно, — дворецкий повалился в снег, устремив взгляд в небо, и безразлично поинтересовался: — Довольны?       — Нет, — отозвался Сиэль, но потом, взяв себя в руки, вздохнул и, не скрывая разочарования в голосе, по-детски обиженным тоном — так говорят, когда не получают желаемую сладость — буркнул: — У тебя нет крыльев.       — О, милорд, они есть, — усмехнулся дворецкий, поднимаясь. — Желаете посмотреть?       Подавив готовый сорваться с губ возглас «конечно!», аристократ только лишь медленно кивнул, как бы говоря, что это не имеет никакой важности и значения.       Михаэлис закрыл глаза, сосредоточившись на отдельной части своего истинного вида — остальное видеть юному господину не обязательно — расправил цвета вороньего пера крылья: такие же чёрные, едва различимые в ночи, большие, жёсткие на ощупь. Услышав восхищённый вздох, демон усмехнулся.       Сиэль с интересом рассматривал доселе неизученное им, обходя дворецкого по кругу, и, оказавшись за спиной демона, осторожно коснулся пальцами перьев. Того, что произошло дальше, он никак не ожидал.       Себастьян круто развернулся, и создавшийся порыв ветра от взмаха крыльями поднял вверх не придавленный к земле снег, и в воздухе закружились снежинки. Смотря на заворожённого господина, в чьих глазах — да, по такому случаю юный лорд изволил снять повязку — отражался демон с расправленными крыльями, вокруг которого в свете луны искрились замороженные капельки воды, Михаэлис понял, что и сам просто смотрит сверху вниз на мальчишку, такого избалованного и эгоистичного с виду, и где-то в груди зарождалось какое-то чувство… Желание, разобраться в сути которого отчего-то оказалось слишком сложно.       Ещё раз взмахнув крыльями, вновь заставив снег взвиться в воздух, демон сложил их, укрыв тем самым от взора, и наклонился к мальчику, что, только столкнувшись с дворецким взглядом, «ожил» и, пусть в темноте разглядеть человеку ничего не удалось бы, смутился, о чём свидетельствовал румянец.       Михаэлис стянул с правой руки перчатку и коснулся пальцами холодной щеки господина. В мальчишеских глазах на мгновение отразился испуг, мигом сменившийся раздражением.       — Себастьян, что ты…? — договорить аристократу не дали.       Желая проверить, то это желание или не то, демон быстро накрыл губы Фантомхайва своими, приобняв левой рукой графа за талию. Дворецкий и не заметил, как углубил поцелуй, не встретив сопротивления, лишь только увидев ошарашенный взгляд Сиэля, и прижал его ещё крепче к своей груди.       Стало тепло. Не то что бы демон мог замёрзнуть, — на них погодные условия не влияли; это было другое тепло. Если бы он был человеком, то сказал бы, что согревается душа, однако её у дворецкого не было, посему это чувство казалось незнакомым и, одновременно с этим, желанным.       Очнулся от наваждения Михаэлис лишь тогда, когда почувствовал упирающиеся ему в плечи ладони господина, как тот пытается оттолкнуть его. Как только демон отстранился, Фантомхайв стал жадно глотать воздух, пытаясь восстановить дыхание. Дворецкий мысленно поставил галочку: никогда не забывать, что людям для жизни нужен воздух.       Сиэль отдышался и, обратив гневный взор на своего слугу, открыл было рот, чтобы начать возмущаться, но не проронил ни слова, увидев, с каким выражением лица смотрит на него демон. Мальчик задумался, рассматривая дворецкого, потом прищурился, словно желая прочесть того, как открытую книгу, и после кивнул. Лорд Фантомхайв удовлетворил своё любопытство и узнал, что у Себастьяна есть крылья. И что тот имеет привычку целовать без предупреждения. И что у демона это очень хорошо получается.       Михаэлис, истолковав кивок по-своему, да и попытавшись окончательно разобраться с кучей возникших мыслей, наклонился, чтобы вновь накрыть губы мальчишки своими, как замер, когда склонивший голову граф потянулся навстречу.       Аристократ обнял демона за шею, приподнимаясь на носочки и ожидая вскоре услышать насмешливый комментарий по поводу своего роста; однако эта проблема тут же отошла на второй план, так как в его рот скользнул язык Себастьяна, кончиком пройдясь по нёбу. Сиэль вздрогнул от возникших ощущений и поморщился. Реакция была принята, и вскоре дворецкий просто целовал его, не углубляя поцелуй.       Взяв Фантомхайва на руки, тем самым разорвав поцелуй, Михаэлис не стал комментировать смущённое выражение лица мальчишки, вместо этого оказавшись в господских апартаментах и поставив того на ноги. Переодев всё ещё не отошедшего от произошедшего графа в ночное платье, демон уложил Сиэля в кровать и заботливо укрыл одеялом.       — Спокойной ночи, юный господин, — тихо пожелал он, прикоснувшись губами к щеке мальчика.       — Себастьян, — когда дворецкий удобно устроился в кресле в комнате, окликнул его Фантомхайв.       — Да, мой лорд?       — С чего тебе пришло в голову меня целовать?       — Потому что… я не могу объяснить этого, милорд. А Вам пора спать, уже поздно.       — Себастьян?       — Юный господин?       — Тебе идут крылья, — сонно пробормотал мальчик, улыбнувшись.       — А Вам улыбка, — прислушиваясь к мерному сопению аристократа, тихо произнёс дворецкий.       Ночь полностью вступила в свои владения, и ни в одном из окон поместья Фантомхайв в такое время не горел свет. Все, кроме сидящего неподвижно и наблюдающего за Сиэлем демона, спали и видели прекрасные сны, даже сам глава рода, впервые освободившийся от кошмаров за долгое время.       Да, осень и начало зимы принесли много проблем и приключений, а также разнообразили и так не слишком радужную жизнь смертями; однако окончание декабря, почти что начало нового года оказались светлыми и тёплыми, ведь у юного аристократа появился повод улыбаться, а у Себастьяна — возможность этот повод дарить.