人気 Противоречия 人気

- Моринага, я... люблю тебя. Голос звучит суховато и хрипло от волнения, но уверенно. Брюнет замирает с чашкой чая в руке. - С-семпай?.. - Повторять не буду. - Вы не шутите? - Тц!.. Моринага ставит кружку на стол и подаётся вперёд, ближе к семпаю. Соичи отводит взгляд, не в силах смотреть в ясные, горящие счастьем глаза юноши. - Хотя вы и сказали, что не будете... Но повторите ещё раз, пожалуйста, для меня! - прошептал брюнет. Соичи привычно злится, не в силах побороть своё смущение. Всегда так... - Слишком близко!.. - Тацуми машинально пытается держать хоть какую-то дистанцию, но разве с Моринагой это возможно? - Вы сами виноваты, - голос шепчет уже на самое ухо, а дыхание обжигает, от чего по телу блондина бежит дрожь. И уж эту реакцию он скрыть точно в силах. Моринага, улыбаясь, за талию притягивает семпая к себе ещё плотнее. - Вы первый захотели, - продолжил Тецухиро тоном змея-искусителя, кладя ладонь на ширинку. - А я к вам даже не прикасался там... - Хватит всё комментировать! - и снова никто его не послушает. Снова Моринага будет до умопомрачения выводить его из себя своими пошлыми сопроводительными фразочками. И не потому ли всякий раз так злится Соичи, что эти слова подтверждают его истинные желания?.. Что эти нежные, чуткие пальцы ломают всю внутреннюю защиту юноши, превращая изнывающее от этих сладких пыток тело в одну сплошную эрогенную зону... Весьма ловко Моринага справляется с упрямыми пуговицами на рубашке семпая - уже последним прикрывающим его предметом одежды. Дыхание становилось рваным и тяжёлым - тело само поддаётся навстречу горячим губам, когда те проходятся по напряжённым соскам, а после следуют по прямой линии вниз. И уж совершенно невозможно сдержать стон удовольствия, когда наконец доходит до возбуждённой плоти. Шальной блеск в глазах Моринаги говорит сам за себя - нечего и пытаться отрицать испытываемое наслаждение. - Мо... Мори... - руки сами притягивают брюнета ближе, а хватке Соичи не так-то легко сопротивляться. - Ну же, не тяни!.. *** Соичи резко распахнул глаза. Дыхание срывалось, а сердце стучало так, словно пробьёт сейчас грудную клетку. Щёки горели, а внизу живота ворочался, не спеша остывать, предательский, горячий ком чуть было не испытанного во сне оргазма. - Твою же... - пробормотал блондин, садясь на кровати. Эта проблема со столь реалистичными снами стала его головной болью. И дело было не в том, что даже в сновидениях глупый кохай теперь ухитрялся добраться до него, а в самом семпае. Раздражение. Что ничего нельзя изменить или исправить в их отношениях. Зависть. Отчаянная зависть, что Соичи из сна мог это делать. Шёл наперекор всем собственным принципам и... Был так счастлив... Неудержимо, невероятно счастлив и близок с тем, кто его любил. И кого Тацуми сам лю... Сейчас, проснувшись, даже в мыслях блондин обрывал это слово. Слово, означающее для него полное и окончательное поражение. В горле от подскочившей температуры пересохло, так что Соичи выбрался из кровати и направился на кухню, чтобы налить себе стакан воды. Так как гостиную было не миновать, семпай проскользнул по ней как можно быстрее и тише, стараясь не смотреть на прикорнувшую на диване тёмную фигуру. Однако после, уняв жажду, Тацуми всё же решился подойти к спящему Моринаге, который сегодня ближе к ночи как раз вернулся из командировки и сразу лёг в гостиной, чтобы не будить семпая. Такой уставший... Даже когда спит... Соичи вздохнул, но подавить вспыхнувшее внезапно желание сесть рядом с диваном не сумел. Так Моринага оказался ещё ближе к нему. Ладно хоть спит, повернувшись к спинке. Вряд ли у Соичи сейчас хватит самообладания наблюдать за его умиротворённым, по-детски наивным лицом. Тацуми и сам не понял, сколько так просидел рядом с ним, но в какой-то момент почувствовал, что мышцы буквально свело от напряжения. Что... Что он собирался делать?.. А Моринага словно назло едва слышно что-то прошептал во сне. Невнятно и скорее про себя, но даже так ощущались его искренность и нежность. И прежде, чем Соичи успел опомниться, он уже уткнулся лицом в загорелое, тёплое плечо, а руки попытались осторожно и незаметно обнять юношу. Чёрт, только не просыпайся сейчас и не разрушай такой момент!.. Соичи замер, пытаясь успокоиться и совладать с собой. Несомненно, Моринага получил бы по полной, разоблачи он семпая в подобном состоянии. А ведь Соичи как раз пытался настроиться на обратное. Чтобы не оскорбить и не унизить. Чтобы попытаться стать хоть немного ближе. Хотя чего тут пытаться, это только ему надо заставить себя сделать последний шаг. Ведь Моринага по-прежнему надеется на его чувства. И даже не подозревает, чего семпаю стоит сейчас бороться с собой. Тацуми знал - стоит ему сказать заветные слова, и Моринага, несомненно, попробует удушить его в своих объятиях от счастья... Ну а что будет потом? Когда Тецухиро осознает, что желанная цель, которой он добивался так долго, отныне в его руках?.. Соичи чуть закусил губу. Куда денется ежедневное противостояние себе и своим чувствам? И уверенность, что пока Моринаге ничего не светит, он будет стоять на своём и никуда от него не денется? Разве Моринага не осознает, что семпай вполне себе обычный человек со своими недостатками, с которыми, кстати, тот и сам прекрасно знаком? Когда недостижимая цель вдруг стаёт реальностью, человек с разочарованием убеждается, что, собственно, даже его мечта имеет свою обратную, тусклую, неприглядную сторону. И, вполне вероятно, она даже не стоила затраченных усилий. Однако все силы уже исчерпаны на пути к ней, и на другие возможности азарта и желания просто не остаётся. Вот так человек выгорает, поддаваясь ещё более острому, губительному разочарованию... Нет, Соичи не настолько возомнил о себе, чтобы считать себя для Моринаги центром вселенной, но именно страх подобного разочарования брюнета в нём и останавливал Соичи. Не позволял со спокойной и счастливой душой отдаться в знакомые, крепкие, такие надежные объятия. Не позволял даже самому себе открыто признать, что он никому не отдаст своего глупого, приставучего, но такого нужного кохая. Нужного... - Ты только мой, Мори, - подтверждая свои мысли, прошептал Соичи. - С-семпай?.. - раздался приглушённый, сонный голос Моринаги.