Sun on Tuesday

Я видел солнце только по вторникам. Забавно, да? Иногда, стоя у окна, я думал о том, что где-то там люди сейчас видят солнце, ходят по улицам без искусственного освещения, и мне это казалось таким диким, странным, неестественным. А потом я вспоминал, что и сам не так давно был одним из них. Небо на севере не черное. Темно-синие, с переливами фиолетового. С яркими и бледными звездами. И огромной луной. Иногда мне казалось, едва я протяну руку, я достану до этого удивительного небесного тела. Но горько вздыхал, прятал руки поглубже в теплые карманы и торопливо шел до своего домика. Те короткие часы солнца на небе которые я видел здесь, я могу вспомнить до единого. Небо постепенно становится голубым, облака из серых белыми, а луна прозрачной. Или же бледный розовый цвет с красными и сиреневыми оттенками. Когда ветки одинокой ели, что стоит рядом с нашим жилищем, кажется, горят иноземным огнем. И все-таки солнце я видел только по вторникам. В мой единственный выходной на неделе. Я специально делал все дела до восхода или откладывал на потом, чтобы чуть позже полудня усесться в своей комнате на одинокий голый белый деревянный табурет, пить столовский чай из граненного стакана, выданного мне суровым местным завхозом и морщиться то ли от ярких солнечных лучей, то ли от горячего кипятка. Если на неделе я сумел разжиться какой-нибудь сладостью, я непременно ее откладывал. - На вторник, небось? - спрашивал мой сосед по комнате. Он всегда делал вид, что чем-то занят, но при этом, я знал точно, следил за каждым моим действием. Поначалу это нервировало, раздражало, а затем я привык, потому что знал причину его такого поведения. В нем кричала интуиция, что я - зло, что за мной надо присматривать. И она была полностью права. Я угрюмо ему кивал. Если я бы ему что-то ответил, он непременно завел бы со мной разговор. Хотя многие это назвали бы односторонним диалогом или монологом. Когда он включал свой режим беспрерывной болтовни, я уходил в себя, и всем видом давал понять, что мне это неинтересно. Это его ничуть не обижало. А я и не мучился чувством вины. То что мне нужно было знать, я знал. Когда солнце уходило за горизонт, я вставал со своего одинокого голого белого деревянного табурета, пододвигал его к нашему единственному столу в комнате, мыл свой уже пустой граненный стакан и ложился на свою кровать. Каждый раз, глядя на нее, я говорил себе, что обязательно, как только вернусь домой, куплю себе постельный набор какого-нибудь не синего цвета. Потом вспоминал, что дома уже нет, что до ближайшего города как минимум пол недели пути, и что синие постельное белье у нашего местного завхоза можно поменять разве что либо на синее грязное либо на синее порванное. Горько вздыхал, закрывал глаза и вспоминал сегодняшнее солнце. Яркое, большое, но холодное. Оно перестало меня греть уже давно. Эту функцию заменял стакан чая в моих руках. Отчего казалось совсем на секунды, если прикрыть глаза, что в руках я держу маленькое солнышко. Я воспроизводил эту фантазию у себя в голове, и раз за разом проигрывал ее, пока не засыпал. Россия... Почему именно это страна, я так и не мог сказать. Как не мог сказать, почему именно север. Почему коммуналка. И почему я смотрю на солнце только по вторникам. Для чего мне работа в местной школе, когда на счетах так много денег. Да, я знал, что мой дед был родом из России, "СССР, чтоб его" - как он называл. Когда я был совсем маленьким, наслушавшись обычных ирландских сказок, я прибегал к деду, садился на одно из его колен и слушал о его родине, особенно он любил рассказывать о зиме. О сугробах, в которых дети рыли окопы, о ледяных горках, которых поливали водой их реки, о нескончаемом холоде и редком явлении солнца народу. И все это мне тогда казалось таким волшебным и удивительным, мне снились сны, как я один из тех детей из рассказов деда, бегаю, прыгаю и живу так, как и должен был жить. Дед уехал из страны, потому что был потомком дворянина, и ему повезло - выжил, попал в Англию, встретился с моей бабушкой. Они переехали в Ирландию, где прожили достаточно длинную жизнь. И оборвалась она у них двоих в один день. А еще я знал имя своего соседа по комнате. Генри Ватсон.