Правда или вызов?

      О том, что Норман вернулся, стало понятно по его трагическим стенаниям. Предварительно он терпеливо дождался, пока все вернутся с обеда. Миссия оказалась абсолютно бессмысленной. Человек, за которым они следили, действительно работал с Виалли, но в качестве делового партнёра. Про «Коготь» он знал, но считал их всего лишь частной охраной.       — Столько времени впустую! — театрально возмущался Норман.       — Ну я хотя бы попрактиковалась в арабском, — попыталась успокоить его Милена. Поведение напарника её только забавляло. Она с удовольствием сменила арабский наряд на бриджи и майку и теперь демонстрировала татуировки на руках и шрамы на лице.       — А я в арабских обычаях, — тут же смягчился Норман. — И при этом пропустил самое интересное. — Он требовательно уставился на Джесси. — Что случилось в Каире? Как вы ухитрились вляпаться в неприятности, сопровождая омника-пацифиста?       — Вот-вот, — присоединился к нему Киён, занимая место рядом. — Мне они тоже ничего не говорят. Даже в монастырь не позвали. Какой смысл работать в Overwatch, если не получать сплетни из первых рук?       Гэндзи отошёл к окну и отвернулся, оставив Джесси обороняться в одиночку. Милена постаралась занять нейтральную позицию, так что получилось двое на одного.       — Мне же нельзя говорить, — твёрдо заявил Джесси. — Приказ Рейеса нас всех касается.       — Ну хотя бы комментировать новости тебе можно? — попытался найти лазейку Киён.       — Не думаю. Спроси Рейеса сам.       — Не могу, — погрустнел Киён. — Он меня избегает.       Ничего удивительного. Их пилот своим упорством мог вывести из себя кого угодно. При этом его детская наивность заставляла именно окружающих чувствовать себя виноватыми.       — Шимада, а с тобой что? — внезапно и без перехода переключился Норман. Гэндзи, разглядывающий в отражении окна своё лицо, слегка вздрогнул. Прежде чем повернуться, он натянул рукава толстовки до самых кончиков пальцев. От Нормана это движение не укрылось. — Что-то ты молчаливый сегодня.       Гэндзи только покачал головой.       — Выкладывай. Или я могу попытаться и сам, — добавил Норман, видя, что Гэндзи всё ещё колеблется.       Киборг вдруг поднял голову и сбросил капюшон. На секунду показалось, что он огрызнётся, но вместо этого неожиданно спросил:       — Как, по-вашему, я всё ещё человек?       «В процентном соотношении?»       Под грозным взглядом Нормана Джесси подавился собственными словами и закашлялся. Вопрос был не совсем неожиданным — Гэндзи уже задавался им в Шамбалле, но, похоже, ответ Дзенъятты его не устроил.       — Откуда такой вопрос? — уточнил Норман.       Гэндзи сжал рукой протез чуть ниже локтя и переступил кибернетическими ногами.       — Меня проще починить, чем вылечить, — выпалил он. — В мастерской я провожу больше времени, чем в медкорпусе. Во мне от человека почти ничего не осталось, а то, что осталось, проще заменить, чем пытаться вылечить.       Он выдохнул и сложил руки на груди, явно замыкаясь.       — Хм... — Норман почесал гладко выбритый подбородок. Киён ёрзал на месте, желая чем-то помочь, но не находя слов.       Повисшее молчание нарушил звонок телефона. Милена торопливо приняла вызов и вышла в коридор.       — А кто такой, по-твоему, человек? — уточнил Норман. — Кого ты причисляешь к этой категории?       Гэндзи задумался.       — Дзенъятта говорил примерно то же самое, — медленно ответил он.       — Я его не знаю, но он мне определённо нравится, — кивнул Норман.       — Он омник, он никогда не был человеком.       — Но при этом рассуждает здраво. Подумай вот о чём. — Он щёлкнул пальцами и прошёлся быстрым взглядом по киборгу. — Человек — тупиковая ветвь эволюции. А ты улучшенная версия любого из нас. Ты сильнее, быстрее, легче адаптируешься.       Сомнительная поддержка, но, кажется, сработало. Гэндзи закатал рукав толстовки, внимательнее глядя на протез. Сжал пальцы в кулак и задумался.       — Норман, — позвала из дверей Милена. — Командир требует отчёта. Он явно не в духе.       — Так, не упускай эту мысль, — обратился Норман к Гэндзи. — Я вернусь, и мы продолжим. И самое главное. — Он подошёл и ткнул его пальцем в лоб. На фоне его широкой фигуры киборг смотрелся совсем мелким. — Ты тот, кто ты есть. Мы все видим в тебе Гэндзи Шимаду — друга и напарника. Не машину или человека, а именно тебя. Так что приглядись к себе повнимательней.       И он вышел вслед за Миленой.              * * *              В последний день зимы Жерар объявил о своей помолвке.       Друзья и близкие удивились и сначала не поверили. Те, с кем он общался не так тесно, засыпали поздравлениями и непрозрачно намекнули, что не прочь получить приглашения.       Празднование проходило во Франции в замке его жены — высокое здание со стенами из белого камня, увитых плющом, тут и там декоративные башенки и шпили. Шато-Гийяр стоял на воде, и попасть туда можно было лишь через арочный каменный мост.       Хозяйка замка сама встречала гостей. Амели Гийяр, та самая балерина, выступление которой они так неудачно сорвали. Что иронично, но именно тот случай помог в продвижении её карьеры. Хотя и не без небольшой поддержки Жерара, о которой она даже не догадывалась.       Миниатюрная, изящная, в струящемся белом платье она напоминала лебедя. Каждому из гостей она дарила улыбку и приветственный поцелуй в обе щеки. Французское гостеприимство Джесси определённо нравилось.       — О, главнокомандующий Моррисон, — она широко распахнула янтарные глаза и театральным жестом прижала руки к груди. — Мой papá восхищается вами. Могу я вас ему представить?       — Конечно. — На лице Моррисона появилась хорошо отрепетированная улыбка. — Я буду рад с ним познакомиться.       Амели и двигалась, будто лебедь, — грациозно, казалось, даже не касаясь пола. Взметнулся подол платья, сверкнула в свете ламп изящная диадема в волосах. От группы гостей отделился представительный мужчина с роскошными усами. Моррисон пожал ему руку, всё так же сохраняя на лице дружелюбную улыбку.       — Жерар, mon cher. — Амели уже пересекла половину зала и прижалась к мужу. В этот момент, обнимая жену, Жерар выглядел по-настоящему счастливым.       Полыхнула вспышка фотоаппарата, заставив Джесси невольно вздрогнуть. Как и ещё нескольких гостей, стоявших неподалёку. Кто-то даже потянулся к отсутствующей кобуре, но вовремя одумался.       Амели отстранилась от мужа, поправила его бутоньерку и игриво чмокнула в кончик носа. И вновь упорхнула встречать гостей.       Гостей со стороны Амели вычислить было несложно. Самые обычные люди. И это очень хорошо было заметно на фоне гостей со стороны Жерара, военную выправку которых не удавалось скрыть под длинными платьями и дорогими костюмами.       — Первый танец новобрачных! — объявили со сцены.       Народ расступился, освобождая центр зала. Джесси оттеснили к столам с закусками, что он посчитал добрым знаком. Пока остальные гости восхищались происходящим действом, он торопливо поглощал то, что выглядело более-менее съедобным. То есть всё подряд.       Впрочем, подобная мысль пришла в голову не только ему. От гостей отделилась Соджорн в облегающем тёмно-синем платье с весьма откровенным вырезом. Он едва её узнал, да и то только по тугим косичкам-дредам. Она налила себе лимонада и отсалютовала Джесси бокалом.       Гости потянулись в центр зала, кто-то увлёк и Соджорн к её большому неудовольствию.       Постепенно начали формироваться отдельные группы. Отовсюду звучали поздравления и тосты. Джесси бродил среди людей, не зная, куда себя деть. Норман с Миленой уединились за одним из дальних столов у стены. Они что-то тихо обсуждали, низко склонив головы друг к другу. Моррисон терпеливо позировал для фотографий, сохраняя на лице маску дружелюбия. Рейес увёл Жерара на разговор. Амели весело смеялась в окружении подружек невесты, готовясь бросать букет.       Джесси вышел на улицу. С постамента на него печально взирала статуя Афродиты. Одной рукой она удерживала на груди стремительно соскальзывающее одеяние, второй предлагала отведать мраморное яблоко. От угощения Джесси отказался, обошёл статую и прошёл через ворота.       Под ногами плескалась вода, с той стороны моста сверкали огнями окна домов. Воздух был чист и наполнен ароматами весны. Подпрыгнув, он уселся на каменные перила, подставив лицо тёплому ветру.       С удовольствием ослабил галстук и достал сигарету. Темноту разрезал огонёк зажигалки, и лёгкие наполнились дымом.       Обвинения «Когтю» до сих пор не предъявили. Непонятно, почему Жерар тянул время. А ещё непонятно, почему Джесси думал о работе, вместо того чтобы развлекаться.       По камням застучали каблучки, и из ворот вышла Соджорн.       — О, и здесь занято, — она широко улыбнулась и пристроилась рядом. Сбросила туфельки и с блаженным вздохом переступила босыми ногами по камням. — Настоящее орудие пыток, — пожаловалась она и прислонилась спиной к перилам рядом с Джесси. С высоты его насеста ему открывался отличный обзор на её декольте.       Они молчали, думая каждый о своём. Соджорн мягко касалась плечом его ноги, но он не стал отодвигаться, продолжая выдыхать в дым в тёмное небо.       Первой заговорила Соджорн:       — Идём, скоро начнётся шоу дронов. — Она обулась и отряхнула платье. — Амели хотела фейерверк, но Жерар настоял на чём-то не таком громком.       Весьма предусмотрительно, учитывая, что некоторые гости во время грозы предпочитают спать в ванной, чтобы не слышать грома.       Джесси отправил окурок в плескавшуюся под ним воду и спустился на мост. Предложил спутнице согнутую в локте руку, от которой она не стала отказываться.       Гости уже потянулись к заднему двору. Новоявленная мадам Лакруа собирала отстающих, указывая дорогу. При желании в замке вполне можно было заблудиться.       — Амели такая обычная, — задумчиво заметил Джесси.       — Ты тоже заметил? — кивнула Соджорн. — Профессиональная деформация. Когда постоянно вращаешься в среде военных, обычные люди начинают казаться странными. Поэтому вот такие простые радости и важны, чтобы не сойти с ума.              * * *                      — «Флэш Брайтон» выходит уже этим летом, — восторженно сообщил Киён, со стуком ставя поднос с едой на стол.       Ожидаемой реакции не последовало. Милена вяло ковырялась в салате. Она только вернулась с очередной миссии, на которую её выторговал Моррисон. Снайперов по-прежнему катастрофически не хватало во всех подразделениях. Даже начали снижать требования к кандидатам по возрасту и опыту.       На правой руке Милены белела свежая повязка, на щеке подживали ссадины. Как именно были получены ранения, она предпочла не рассказывать.       Джесси меланхолично допивал кофе, обдумывая, не налить ли ещё. После обеда у него плановая переаттестация по курсу первой помощи. Грег в некоторых ситуациях может быть пострашнее доктора Шорт.       — Это же тот с фильм с омником в главной роли, — попытался объяснить Киён. — Что, никто не пойдёт на премьеру?       Единственным, кто мог бы разделить его восторг, был Гэндзи, но на обед он так и не явился. Вроде бы Джесси видел его направляющимся в медкорпус.       — О чём разговор? — К столу подошёл Норман. Его порция была не намного меньше, чем у Джесси.       Вообще-то вступать в диалог с Киёном не лучшая идея. Джесси вынужден был выслушивать последние сплетни из жизни мировых знаменитостей — деваться ему из комнаты было некуда.       — О «Флэше Брайтоне», — ответил Киён, обрадованный новому слушателю. — Премьера уже этим летом.       — А, это тот фильм с омником-актёром, чьё имя никто не знает?       — Я знаю. — Киён помолчал секунду, но затем вынужденно признался: — Только не помню. Сейчас найду.       Он уткнулся в телефон, временно выбыв из разговора.       Норман хмыкнул и озабоченно посмотрел на Милену. Она так и не притронулась к салату. И вообще ни к чему на своём подносе. Прикрыв глаза, она плотно сжала губы, будто от боли, и даже дыхание задержала.       — Милена, — позвал Норман, — что с тобой?       — Живот болит, — тихо ответила она.       Норман нахмурился. Потянулся через стол и прижал тыльную сторону ладони к её лбу.       — Температура повышена. Тошнит?       Милена слабо кивнула.       — Тебе надо в медкорпус, — твёрдо сказал Норман. Даже потребовал. — Я тебя провожу.       Она покачала головой.       — Оставайся, я сама. Еда остынет.       — Весьма неосмотрительно будет оставлять твою отбивную наедине со мной, — поддержал её Джесси.       Норман от него только отмахнулся. Помог Милене подняться, но от боли она даже не смогла выпрямиться. Киён вскочил было, чтобы пойти с ними, но Джесси его удержал. Нет смысла идти всем вместе. Да и Милене не нравится показывать слабость.       Норман не вернулся даже после второго допитого стаканчика кофе. Кажется, случилось что-то серьёзное. Оставив Киёна сторожить подносы с едой, Джесси вышел на улицу.       Зарядивший ещё до обеда дождь так и не прекратился. Засунув руки в карманы, Джесси вышел из-под козырька здания и быстрым шагом направился к медкорпусу. И успел увидеть отъезжающий реанимобиль. Уже открывались наружные ворота, чтобы не задерживать машину.       Желудок скрутило от нехорошего предчувствия. Милена.       Норман стоял под дождём, опустив руки, не обращая внимание на стекавшие по лицу и волосам капли. Он неотрывно смотрел вслед машине и не сдвинулся с места, даже когда ворота закрылись.       — Что случилось? Что с Миленой? — Джесси пришлось встряхнуть его за плечи, чтобы немного привести в чувство.       — Я… — Норман провёл ладонью по лицу. — Милена, она… потеряла ребёнка.       Джесси так и застыл на месте. Он обернулся в сторону закрытых ворот. Реанимобиль не всегда увозит тех, кто в критическом состоянии. Иногда и тех, для кого в медкорпусе нет оборудования. Как сейчас, например.       Надо что-то сказать, но это же Норман у них вроде штатного психолога.       — Мне жаль. — Прозвучало как-то неуклюже, но ничего лучше Джесси выдавить из себя не смог.       — Мне нужно к ней.       Джесси преградил ему дорогу. Норман легко мог смести его в сторону, но остановился, удивлённый его действием.       — Тебя к ней даже не пустят. Ты же ей не муж и не родственник.       Дождь стекал по полям шляпы, где-то вдалеке пророкотал гром. Мимо них трусцой пробежала группа агентов, удивлённо покосившись на них.       — Обратись к капитану Амари, — продолжил Джесси, здраво рассудив, что от неё, как от женщины, больше шансов получить поддержку. — Она обязательно поможет.       Норман вновь провёл ладонью по лицу, стряхивая капли воды. Взгляд его стал осознанным. Он принял для себя какое-то решение.       — Иногда ты выдаёшь на удивление годные идеи. — Он развернулся и направился к штабу.              * * *              В кабинете Рейеса чувствовалась только что прошедшая буря. Норман и Милена понуро опустили головы, будто школьники, пойманные с поличным. Сам хозяин кабинета буравил хмурым взглядом вошедших агентов. Джесси встал у окна. Так он мог видеть всех присутствующих. Киён и Гэндзи заняли стулья вдоль стены. Все трое молчали, лишь изредка бросая друг на друга косые взгляды, пытаясь понять, зачем командир собрал всю команду.       Милена всё ещё выглядела бледной, отчего шрамы на лице стали заметнее. Синяки от капельниц на руках уже начали сходить.       До сегодняшнего дня на базе они не появлялись. Рейес выдал отпуск Норману, понимая, что от него пока никакого толка.       Кое-какие слухи выхватил Киён, что-то услышал Гэндзи. И причина общего сбора более-менее становилась ясна. Для Милены произошедшее оказалось слишком сильным ударом. Норман же чересчур буквально воспринял слова Джесси про «не мужа и не родственника».       В Blackwatch семейным нет места. Слишком уж специфическая и опасная у них работа.       Наконец Рейес с тяжёлым вздохом достал из ящика стола инфопланшет. Положил его на стол и подтолкнул вперёд. Норман поймал его на самом краю. Милена сжалась и ещё ниже опустила голову, прикрывая живот в защитном жесте.       — Стандартный пожизненный договор о неразглашении, — сухо начал Рейес. — Также вы будете находиться под административным наблюдением с ежеквартальными проверками. Ваше место жительства будет определено соглашением и не может быть изменено без письменного разрешения. Кроме этого вы соглашаетесь на установку прослушки как в доме, так и на личных устройствах. Вся ваша личная переписка будет проверяться. Запрещено каким-либо образом пытаться связаться с журналистами или бывшими коллегами. Вы не имеете права говорить о службе в Overwatch и тем более в Blackwatch. Нарушение любого пункта может быть приравнено к государственной измене с последующим тюремным заключением.       — Как-то жёстко, — подал голос Киён.       Норман просматривал договор. Милена заглянула ему через плечо. Он оторвался от чтения, встретился с ней глазами, и она коротко кивнула.       — Я предупреждал, что так и будет, — жёстко ответил Рейес. — На них слишком многое завязано. Это стандартные условия, если хотите покинуть Blackwatch.       Джесси показалось, что в этих словах есть какой-то намёк.       — Если хотим? — уточнил Норман, вернувшись к чтению договора. Голос его ничего не выражал, да и происходящее вокруг как-то не сильно беспокоило.       Значит, всё-таки не показалось. Джесси чуть сдвинулся в сторону, чтобы лучше видеть его лицо. Рейес выглядел несколько раздражённым. Он явно ожидал иной реакции на свои слова.       — Есть ещё один вариант. Перевод на администраторскую должность. Контракт на пять лет, после этого ваш статус будет пересмотрен.       Самый низкий уровень допуска и постоянный надзор. Для Нормана и Милены не самый худший вариант. Все молчали. Киён нетерпеливо ёрзал на месте и вытягивал шею, пытаясь украдкой заглянуть в инфопланшет.       Норман всё же поднял голову. Он не выглядел ни растерянным, ни озабоченным. Напротив, ситуация будто начала его забавлять.       — Очень прямолинейно. Я это ценю. Как насчёт встречного предложения?       Лицо Рейеса вытянулось от изумления.       — Ты со мной торгуешься?       Норман откинулся на спинку и аккуратно положил инфопланшет на стол.       — А почему бы и нет? — нагло заявил он. — Начинать с максимального давления было несколько недальновидно. Не стоило раскрывать карты раньше времени, ведь тогда можно было предстать благодетелем в наших глазах.       Рейес стремительно терял авторитет. Если он скатится к угрозам, это будет означать поражение. Если скажет Джесси, Киёну и Гэндзи проваливать — тоже. Он проигрывал в игре, которую сам же и начал.       А ведь Джесси сам когда-то попался в эту ловушку. Хоть и знал правила заранее. Агенты притихли, боясь упустить хоть слово. Даже Киён угомонился.       Норман продолжил с невозмутимым видом, будто это не его будущее сейчас решалось.       — От меня будет больше пользы в вербовке.       Милена смотрела на него со смесью удивления и восхищения.       — Ты всех агентов своим видом распугаешь, — отрезал Рейес. — Приёмная комиссия. Первая линия.       Норман задумался. Скосил глаза на Милену, но та опустила голову, позволив волосам скрыть слабую улыбку.       — Соглашайся или подписывай, — начал терять терпение Рейес и ткнул в инфопланшет.       — Согласен, — как-то слишком поспешно ответил Норман и протянул руку через стол.       Рейес нехотя ответил на рукопожатие.       — И Милену переводят в инструкторы, — торопливо добавил Норман, когда договор уже был скреплён.       — Вот ты наглец!       Кажется, Рейеса даже восхитила такая наглость. Он забрал свою руку и для верности сложил их обе на груди.       — У меня был хороший учитель.       Лесть. Грубая и неприкрытая, но, как ни странно, она подействовала.       — В Сиэтле. Там жёсткий недобор кадров.       — Я согласна, — торопливо сказала Милена.       — Тогда вон отсюда. Завтра будут готовы документы на перевод.       Покидая кабинет последним, Джесси всё же обернулся на командира. Тот достал из ящика стола пачку сигарет и закурил, раздосадованно глядя в окно.       В который раз он лишился половины команды. Сначала Лорин, потом Маркус. А сейчас Норман и Милена. И вновь у него осталось всего двое полевиков. И ни одного снайпера.       А не для оставшихся агентов был затеян весь этот спектакль изначально? Если Гэндзи или Киён решат покинуть Blackwatch, то именно на тех невыгодных для себя условиях. Установка прослушки и всё остальное. С Джесси всё ещё хуже — какая-нибудь тюрьма на отшибе и одиночная камера до конца его жизни.       Это Норман смог переиграть командира в его же собственной игре. Второй раз Рейес на такое не поведётся. Только Джесси почему-то не покидала мысль, что Норман изначально вёл свою игру. И просто позволил командиру сохранить лицо перед остальными подчинёнными.