Часть 1
19 декабря 2016 г., 22:54
Подземная парковка. 22:43. Наконец глохнет измученный пробками двигатель. Пальто и кейс с бумагами на заднем сиденье. Лень тянуться. Завтра. Хлопок двери и писк сигнализации. Почти бегом к лифту. Холодно — ноябрь все-таки. Медленно вверх. Только сейчас додуматься распустить галстук. Вздох. Еще один и еще. И вот родная дверь. Ключи на полку и вниз по той самой двери, но уже внутри.
— Я дома, — чуть слышно. Сил больше нет.
Югём выглядывает из кухни. Точнее его голова, как в смешных американских мультиках — плеч совсем не видно. Да и головы уже тоже. «Добро пожаловать» в воздухе и все. Плотно закрыть веки и вдохнуть эту фразу, чтоб ощутить, осознать и расслабиться.
Марк открывает глаза лишь от едва уловимого сопения рядом — у мультяшного мальчишки насморк так и не прошел до конца. Он сидит напротив с кружкой чая и протягивает Иену пару конфет в шуршащих фантиках.
— Не хочу. Этот деловой ужин поперек горла стоит.
Югём сводит брови грустным домиком, будто старший отказывается от него самого, и склоняет голову набок. Рука по прежнему протянута к Иену. Марк переводит взгляд с невозможно печальной моськи на конфеты, и вздохнув все же забирает подношение. Югём расцветает улыбкой, перехватывает кружку и садится спиной к Туану, хлопает себя по плечу, приглашая. Иен долго смотри на широкую спину не думая ни о чем, пока Югём не оборачивается — во взгляде вопросительное ожидание.
— А поехали, — Марк сцепляет руки на красивой шее, не выпуская конфет, и наваливается сзади. Югём плавно встает, будто и без ноши вовсе, топает по коридору. Опускает старшего в его любимое кресло.
— Держи, — отдает Иену кружку с чаем, стягивает пиджак с усталых плеч и через голову галстук, вороша идеальную укладку, ноги кутает цветастым теплым пледом. — Прости, мне нужно еще немного поработать. — Большой глоток из кружки, не забирая ее из замерзших рук, и тихие шаги по пушистому ковру к столу у окна.
Югём садится, закрывая собой свет от лампы, и светится сам теплым ореолом под тихий шорох карандаша. Марк улыбается первый раз за весь длинный утомительный вечер. Первый раз искренне. Улыбается ароматному чаю, вкусным конфетам, теплому пледу и родному Югёму. Очарование длится вечность, оживая чудесным обернувшимся мальчишкой, по прежнему трепетно прячущим старшего от яркого света.
— Посмотришь?
Иен возится в кресле, выбираясь к столу пушистым цветным коконом.
— Кондитерская?
Большие расцвеченные листы по всему столу с духом уюта и легкой ностальгии, как умеет только Югём. Мальчишка кивает отражению Марка в оконном стекле и замирает.
— Снег.
— Что? — Иен поднимает взор на любимое лицо.
— Первый снег, — Югём подкладывает руки под подбородок, ложась на нагретую яркую бумагу. И настоящее счастье в глазах вперемешку с прекрасными хрупкими снежинками и бликами теплого света. — Посмотри какие хлопья, будто кто-то сверху сладкую вату рассыпал. — Югём улыбается словно ощущает ее вкус.
Марк мягко треплет сладкоежку по волосам.
— Все на карамельки переводишь, — в тихом голосе улыбка.
Югём ловко перехватывает ласковую руку и зарывается носом в родную ладонь.
— Пахнешь шоколадом.
— Не удивительно, — Марк пожимает плечами, жмурясь от щекотки горячего дыхания. — Сам же меня шоколадными конфетами накормил.
— Последними, — вздыхает Югём, и строит обиженную мордаху. — А ты даже не поделился.
— Ах вот как, — старший хитро улыбается, склоняясь к надувшемуся мальчишке, и нежно целует в висок. — И как же мне загладить вину? — Марк чуть отстраняется, ожидая увидеть умилительное смущение, но неожиданно встречает горящий взор, в котором плавятся сверкавши минуту назад снежинки.
— Хочу чтоб было сладко, — Югём робко кладет руки на чужие плечи, сокращая расстояние до нуля. Поцелуй легкий, простое прикосновение губ, а у Иена тает все внутри, и счастье рвется наружу яркой улыбкой. — Что? — мгновенно смущается Югём, и уши предательски розовеют.
— Ничего. Просто теперь ты меня своим невинным личиком не проведешь, — Марк оглаживает большим пальцем точеную алеющую скулу, ускользая ладонью к шее, заставляя податься навстречу. — Пора снимать фантики, — жарким шепотом в сантиметре от пересохших губ и поцелуй жадный, долгий, до цветных пятен под веками от нехватки кислорода.
И совершенно неважно, что там снаружи за стеклом, когда рядом так гулко стучит любимое любящее сердце.
