Чай из синих роз

Юри. Той ночью Юри отправился домой, в Хасецу. Бояться напоминаний о фигурном катании уже бессмысленно — напоминание само нашло его и легким касанием разрушило упорно выстраиваемую японцем защитную стену. Поэтому и прятаться по городам, где его вряд ли знают, нет надобности. Больше месяца он провел в размышлениях насчет возникшей ситуации. Сильные эмоции поутихли, оставляя место рациональному анализу. Злости он не испытывал с самого начала, только разочарование и обиду. Да и те ушли почти сразу, стоило только поставить себя на место Никифорова и подумать о том, как бы на его месте поступил Юри. Юноша простил обман почти сразу, а может и не сердился вообще. И единственное, что мешало ему прийти к окончательному мнению — тихий, едва слышный писклявый голос, нашептывающий: «А что, если все это ложь?». Юри прекрасно понимал, насколько нелогичны такие мысли, но не мог убедить себя в обратном. Месяц понадобился, чтобы запереть обладателя писклявого голоска где-то в самой темной комнатке своего сознания и крепко-накрепко подпереть дверь уверенностью в честности Виктора. Сложно сказать, происходило ли это постепенно, так как странное ощущение свободы и свежести словно появилось в один момент, как молнией ударило. Этим же вечером Юри впервые за месяц зашел в интернет, в поисках способа связаться с Виктором. Все новости в мире фигурного катания пестрели заголовками в стиле «Возвращение ледяного короля» или «Виктор Никифоров вернулся». Юри решил, что раз Виктор решил вернуться, вероятно, он нашел свое вдохновение. А значит отрывать его от любимого занятия, а тем более красть у себя и остальных возможность лицезреть новые программы Виктора, не стоит. Юри пообещал себе, что свяжется с Никифоровым после финала Гран При. Весь оставшийся вечер юноша провел в поисках информации о творческой и не только деятельности Виктора за прошедшие два года.

***

Виктор. Виктор вернулся в Россию через три дня после прощания с Юри. Несмотря на тяжелое расставание, он не ощущал никакой печали или тяжести. Юри сказал, что примет решение, а значит осталось только ждать и надеяться. Не стоит позволять отрицательным эмоциям захватывать контроль. Лучше сделать что-то для достижения своей цели. Конечно, Юри сказал, что решит сам, но сидеть сложа руки, оставляя будущее на произвол судьбы, было слишком глупо. Надо как-то ненавязчиво подтолкнуть юношу к решению. А как это можно сделать, если не с помощью фигурного катания? Виктор представлял, как расширятся от удивления глаза Юри, когда он поймет, что новая программа была посвящена только ему, как он не отрывая глаз будет следить за происходящим на экране, и блаженная улыбка расплывалась по его лицу. Первым делом по приземлению в Санкт-Петербурге, Виктор направился к Якову. Планов было море, и все нужно было делать как можно скорее.

***

Юри. Юри нарочно не смотрел выступления Виктора на Гран При до самого финала. К финалу программа усложняется, а эмоции достигают пика. Японец терпеливо ждал, превозмогая многочисленные соблазны. Но не все вышло: короткую программу он все-таки увидел, не смог сдержать любопытства, обнаружив видео прямо перед собой. Но оставить произвольную на десерт силы воли хватило, хотя и для нее он поймал спойлеров: увидел костюм Виктора и парочку фотографий. Когда долгожданный день наступил, Юри уже сидел у телевизора, нервно жуя что-то, даже не понимая, что именно. Он с удовольствием отметил присутствие некоторых знакомых лиц на публичной тренировке. Конечно, Виктор будет выступать последним, он набрал больше всего баллов за короткую. Юри нетерпеливо ерзал, но с интересом смотрел выступления других фигуристов. Наконец момент настал — Никифоров, выслушав последние наставления своего тренера, выехал в центр. Сочетание белого и розового очень шло мужчине, придавало его образу утонченности и нежности, это Юри отметил еще когда увидел фотографии, но сейчас, когда Виктор двигался, за ним словно тянулся едва заметный светящийся шлейф, сотканный из совершенства и изящества. Юри схватился за голову, снова ощутив те старые, знакомые ему еще издавна эмоции, когда он смотрел на Виктора в первый раз и отказывался верить, что человек может быть настолько прекрасным. Мужчина замер, опустив голову вниз, и через несколько мгновений началась музыка. Он двигался плавно и легко, и иногда Юри казалось, что Виктор словно парит в воздухе, не касаясь лезвиями льда. В каждом движении, в прыжке, в повороте головы и особенно во взгляде чувствовался какой-то посыл, немая просьба. Юноша чувствовал, что не может оторвать взгляд от экрана. Внутренний голос шептал как-то слишком довольно, что вся эта беззвучная мольба направлена только на него. «Программа называется „Будь рядом, никогда не покидай меня“. Виктор Никифоров говорил ранее о том, что она была создана только для одного человека», — словно откуда-то издалека послышался голос комментатора. Юри смотрел, не отрывая взгляда. Сердце колотилось как бешеное. Осознавать то, что именно он является этим человеком, было безумно приятно. Желание отправиться за билетом на самолет в Санкт-Петербург заставляло напряженно дергаться, но разум приказывал сидеть на месте. Нужно ответить Виктору в его же манере. А Никифоров все кружил по льду, безупречно выполняя все прыжки, каждым телодвижением взывая к тому чувству, что Юри через силу успокаивал несколько месяцев. И оно, погруженное до этого в сон, открывало глаза и жадно смотрело в красивое лицо мужчины.

***

Виктор. Завирусившийся в интернете ролик, где Юри повторяет программу «Будь рядом, никогда не покидай меня», Виктор увидел через день после его появления в сети и почти через месяц, после своей победы на Гран При по фигурному катанию. Не понять, что это значит, мужчина не мог. А потому резко поднялся с дивана и стал бегать по квартире, наспех скидывая первые попавшиеся вещи в чемодан, пританцовывая при этом, уже мысленно прокладывая маршрут до Хасецу. Через полчаса он уже звонил Якову, восторженно сообщая, что улетает в Японию и игнорируя гневные возгласы. Юри простил его. Юри ответил на его просьбу такой же. Он скоро увидит снова эти теплые карие глаза, почувствует этот потрясающий запах, зароется пальцами в мягкие черные волосы. Теперь он ни за что и никуда не отпустит Юри.

***

Юри В этот день Юри с самого утра ушел из Ю-топии. Сначала пробежка, потом несколько часов на катке, потом балетный класс у Минако-сан. Он сам не знал, зачем продолжает этим заниматься, но останавливаться не хотелось. Программа Виктора вдохнула в него новую жизнь, и желание заниматься фигурным катанием стало сильнее, чем когда-либо. Вернулся домой Юри только под вечер. Небо еще не было черным, оно было разрисовано закатным солнцем в темно-лиловый с розовыми полосами облаков. Прямо у порога юношу сбил с ног больших размеров пес. — Маккачин? Что? — Юри уставился на собаку явно не понимая, что происходит. — О, Юри! — послышался откуда-то голос Хироко, пока парень пытался выползти из-под обрадованного встречей пуделя. — К нам приехал ужасно красивый иностранец! Это его собака. Происходящее тут сложилось в четкую картину, и Юри, подорвавшись с места закричал как-то слишком громко «Где он?». — На горячих источниках, — послышался слегка удивленный ответ. Юри, не снимая даже верхней одежды, побежал сломя голову по указанному маршруту. Виктор будто только и ждал его появления. Как только юноша с громким возгласом возник перед его глазами, мужчина вылез из воды, в чем мать родила, быстро направился к зажмурившемуся от смущающей картины Юри и заключил того в объятия. Наверное, сейчас они выглядели довольно комично — Юри, на котором одежды слишком много и Виктор, на котором ее нет вообще. Мужчина что-то говорил ему, но юноша не мог разобрать слов. Да и не хотел, достаточно было просто слышать его голос. Удивленный возглас заставил обернуться. За прозрачной дверью стояла толпа посетителей и смотрела на двух обнимающихся мужчин как на восьмое чудо света. Это зрелище вызвало у Юри приступ неконтролируемого смеха. Виктор засмеялся тоже, и у юноши защемило в сердце от осознания того, как ему этого не хватало. На этот раз они обнимались уже по его инициативе. — Юри, — услышал он и автоматически поднял голову на звук. И прежде, чем что-то понять, был вовлечен в поцелуй, которого оба очень долго ждали.