Танец в лесу

Тихий летний лес. Всё вокруг спит, затаив дыхание. На небе ярко освещает высокие ели большая белоликая луна. Я иду ночью, воображая себя лунатиком, чтобы отбросить все страхи, не думать о них. Мои шаги беззвучны по лесу, в котором вдруг становится чуть ярче. Послышалось пение. Словно моя собственная песня очень красиво и ритмично пелась кем-то, пугающим эхом отскакивая от окружающих поляну стволов. Я удивилась этому и пошла на звук, немного не понимая, что происходит. Слова были мои, но сама песня чужая, ритм мне не знаком. Свет из-за деревьев был то оранжевым, как от костра, то синим, как в мультиках при изображении свечения приведений. Всё зависело от того, припев это был или куплет: от первого исходил синеватый свет, принижающий лес, а куплеты были длинными, звонкими, с оранжевым светом, делающие лес длинным, стройным и высоким. Подойдя ближе, я дотронулась рукой до дерева, найдя опору. Передо мной была поляна, по краям которой стояли столбы с сидящими на них и поющими людьми. Но это не просто люди: словно призраки, умершие души странно разодетых людей. Светлая ткань, украшенная бусами, рюшами, какими-то непонятными украшениями, светилась то оранжевым, то синим, причём очень ярко и ясно. Не рисунком, а вся. Немного посвечивалась кожа. Эти люди, что были на поляне, полностью погрузились в свой обрядовый танец вокруг других людей, музыкальных инструментов и музыкантов. Кольцо за кольцом, круг за кругом. Внезапно послышался шум сзади. Я повернулась, всё ещё держась за дерево. Человек. Стоит передо мной и грозно смотрит прямо в глаза. Обыкновенный мужчина лет шестидесяти, немного выше меня, странно одет в кофту, похожую на мешковину. Если бы его разрисовать в таком месте и под такую музыку, он был бы похож на шамана. Это были мои мысли. Он продолжал хмуро смотреть на меня. — Что ты тут смотришь? Дома не сидится? Я немного замялась. Он спросил так, словно ничуть не удивлён этим танцам. — Я пришла на песню. Это прозвучало очень нелепо. Он посмотрел вперёд себя, на синий пейзаж. Начинался припев, словно смена песни: всё стихло, люди зашуршали, словно перестраиваясь и готовясь к следующему танцу. Он отвёл меня, зачем-то, немного в сторону. — Ты знаешь эту песню? — Я написала слова, — не скоро ответила я, тупо мямлив и путаясь в мыслях. Первый раз я была так растеряна. И в то же время мне не хотелось расспросить его о чём-то, мне хотелось смотреть на их ловкие движения, выуживая отдельные моменты и упиваясь общей синхронной картиной. Близился конец песни. Он как-то странно посмотрел на меня. Я не поняла даже, как именно. Потом обошёл меня и пошёл к ним. Я осталась ждать. Музыка не смолкала, хоть и близилась к концу. Те люди, что были на поляне и танцевали, стали терять своё свечение и, сгибаясь к земле, проваливаться под неё, оставляя за собой бугорки-могилки. Последними, закончив своё пение, слезли со столбов певшие, теперь уже, тени, повторив за всеми. Луна ярко освещала тихое кладбище. Всё сменилось очень быстро и последовательно. Звуки стихли, движений больше не осталось, как и свечения. Мне стало страшно. Этот мужчина шёл мимо могилок и что-то собирал там. Как мне показалось, музыкальные инструменты. Я пошла за ним. Потом звук немного стихает. Я спрашиваю у него что-то, но уже сама не слышу, что. Звуки исчезли вообще. Потом стали повторяться кадры, словно я зависла со своим вопросом. Потом всё растаяло. Я полежала ещё некоторое время, позволяя сну впитаться в меня. Потом я проснулась.