Маски

Грохот из соседнего люкса уже болезненно отдавался в ушах. Казалось, на вечеринку собрались слоны: топот ног и цокот каблуков, крики, песни и пляски, резкая, будто рваная музыка — всё это сливалось в единую какофонию и нещадно долбило мозг. Лёгкое опьянение никак не скрашивало ситуацию — хотелось напиться ещё больше, до полной отключки, что Павел потихоньку и делал, заливаясь виски. А ведь в планах эта вечеринка проходила совсем по-другому. Казалось бы: что может пойти не так? Очередной вечер, который он позже и не вспомнит то ли от количества выпитого, то ли от однообразия всех этих «party». А под утро очередная девушка рядом, имя которой Павел не утруждался запоминать. Всё как всегда. Может, в этом и проблема? А как по-другому? Читать книжки, смотреть телевизор, а по вечерам пешие прогулки? Или другой вариант: работа с девяти до пяти, а по выходным «выключать» свой мозг коньяком или водкой, чтобы не думать о смысле своей жизни. Как ни крути, хреновый расклад. Повезло ещё, что не надо думать о деньгах: всё молитвами тёти Эли. За стеной раздался одобрительный гул. Очередная партия манекенщиц подъехала? Ну веселитесь, друзья, всё оплачено. Друзья. Аж тошно. И смешно одновременно. Если в своей жизни ты называешь друзьями таких уродов, то с тобой явно что-то не так. Или же весь мир просто сошёл с ума, а ты и не заметил. Первый вариант как-то реалистичней, но почему-то очень хочется верить во второй. Поток невесёлых мыслей прервала кукла, неожиданно ввалившаяся в полутёмный люкс. И всё при ней: 90-60-90, чтоб его. На одном заводе их всех клепают, что ли? Стоит, мнётся у входа. Скромницу из себя строишь? Дёшево выглядит. Ты сама себе веришь? И так скрытое лицо за копной тёмных волос прячет маска. Красивая, витиеватая. Могла бы её и не надевать, как и все здесь. У всех и так маски на лицах, на сердцах, уже прилипшие намертво. И их не отодрать, как ни старайся. У некоторых даже масок несколько, только успевай менять. Покажите хоть одно настоящее, чистое лицо, без маски! Нет его, и не ищи. И от этого как-то неожиданно ещё больше хреново. Обратный эффект у тебя вышел, куколка. Не развеселила. Нет, не для этого пришла? Переоценил ты своих приятелей, Павлик. Им просто плевать на тебя. Вряд ли они вообще заметили отсутствие именинника на своём же празднике. Да пошли они все в задницу! Так же весело и беззаботно, как сейчас пропивают и проедают его же деньги. Нет, это не жадность. Пусть сожрут хоть всю наличку, только подальше. Просто оставьте вы уже в покое! Тошно. Хочется, чтобы просто кто-то был рядом. Кому не плевать на тебя, на твою душу. Кто бы понимал, выслушивал. Кто был бы всегда рядом. Только от его взгляда уже было бы тепло.Есть такой человек? Если и есть, то точно не здесь и не сейчас. Им же всем плевать с высокой колокольни. А всем тем куклам, которые просыпались с Павлом по утрам в люксе? Были сомнения, что и его имя они уже давно не помнят. Тогда к чему это всё? К чему такая жизнь? Может, так и выглядит эта чёртова любовь? Взаимопонимание и доверие, приправленное щепоткой романтики, будь то её любимые цветы или его любимый завтрак. Как бы то ни было, в ту бульварную любовь, описанную в романах и воспетую в паре миллиардов песен, Павел не верил. Не приходилось сталкиваться. Его любовь была похоронена в сплетении рук мамы и папы под их разрушенным домом. Тошно. Просто нужен кто-то рядом. И так сильно захотелось выговориться, просто излить душу, неважно кому, хотя бы этой кукле. Казалось, она даже перестала подавать признаки жизни. И правда, кукла. И Павел рассказал ей всё, сам не зная, почему. Всё то, что так старательно забывалось, пряталось и заливалось спиртным, вырвалось. И про сигареты, которые он теперь и в руках удержать не мог. Он, бывало, тянулся к пачке, но тогда его руки начинало бить будто в лихорадке. Вот тебе и «вредит вашему здоровью». Чёрта с два. Он так и не простил себя. Да и уже не простит, надо думать. Но никого рядом нет. И эта кукла скоро убежит, качнув бёдрами. Все уходят. Остаётся только всепожирающее одиночество. Оно гложет, сдавливает сердце своими тисками, застит глаза. И пугает до ужаса. Все эти тусовки, однодневки в люксе — это бездарные попытки его избежать. Но даже в центре шумной вечеринки, в окружении приятелей и знакомых, в объятиях девушек одиночество не отпускало, наоборот, оно давило ещё сильнее. И как этого избежать, Павел не знал. Единственное место в мире, где ему было хорошо и спокойно — дом. Там его любили просто так, только за то, что он есть. Его любили, любил и он. Но дом уже не вернуть никак. Проскользнула мысль о том, какое же жалкое зрелище он сейчас представляет: сидит на полу в обнимку с бутылкой коньяка и яростно стирает жгучие слёзы. И плевать. Собеседница даже не обернулась. Интересно, слишком гордая или растерянная? Одна из миллионов покорительниц Москвы. Да здесь все такие, как вы! Грязные, лживые и беспринципные. И всему виной деньги. Деньги, деньги, деньги! Да пропадите вы все пропадом! Скольким людям вы загубили жизни? Сколько человек убивают себя из-за вас? Пусть хоть у одной таких проблем не будет. Довольная, кукла сразу же убегает, держа в руках купюры. Как будто этого и ждала. Павел недолго смотрит ей вслед. Есть в ней что-то знакомое: может, походка? Или волосы? А, чёрт их разберёт. Все они одинаковые. Павел неспешно, покачиваясь, подошёл к окну. Вечеринка, казалось, только набирала обороты. Пора приладить на место и свою маску расслабленности и пофигизма. Продолжим наше маски-шоу. -Занавес, — прошептал Павел и дёрнул ручку двери. Музыка привычно ударила по ушам.