Сила мысли

Когда он услышал за дверью голос Фарьи, он нисколько не удивился. Он ждал ее, ждал с нетерпением. После того, что она узнала сегодня днём, она не могла не прийти. Мураду не терпелось увидеть, как же принцесса поведет себя на этот раз. Фарья была совершенно не похожа на женщин гарема, которых он знал. Если бы не она, так внезапно ворвавшаяся в его жизнь, он бы так до конца дней своих и думал, что все женщины невероятно скучны. За исключением, конечно же, его матери. Нельзя сказать, чтобы Фарья была похожа на Кёсем-султан — кроме того, разве что, что обе они не были похожи ни на кого более. И еще, только эти две женщины были с ним искренними: все их эмоции были неподдельными, и шли из самых сокровенных глубин души. И вот сейчас она, его Фарья, отвергнутая им, и в то же время, такая желанная, несомненно, была вне себя от ярости. Мурад жаждал увидеть ее, такую прекрасную в своем гневе, и в то же время боялся этой встречи. «Султан не должен давать волю своим чувствам» — твердили ему все детство терпеливые учителя и неутомимая валиде. Это утверждение глубоко укоренилось в его подсознании, стало частью его сущности и законом его бытия. Он справится и в этот раз. Вот и она. Машинально отвечая заранее подготовленными фразами, молодой султан украдкой поглядывал на предмет своего, уже давно не тайного, вожделения. Уже третий месяц он избегал ее прямого взгляда. «Главное не смотри в глаза» — повторял он про себя. Несколько лет назад, один из учителей юного султана рассказывал ему о мифах разных европейских народов. Тогда Мурад и узнал о Василиске. Юному, двенадцатилетнему падишаху было сложно представить себе тот взгляд, который мог представлять для человека такую неизбежную опасность. Уже тогда он чувствовал себя настоящим храбрецом. А что теперь? Эта молодая, изящная девушка, стала для него тем самым Василиском. Фарья словно чувствовала его слабость, норовила поймать его взгляд, проникнуть прямо в душу, и все в ней перевернуть. На какой-то миг она замолчала, и интуиция безошибочно подсказала Мураду, что это не к добру. Боковым зрением он заметил, как ее маленькая ручка хватает со стола большой керамический нож. Этого он позволить не мог. Два месяца назад, во время ее несостоявшейся казни, он твердо решил, что она должна жить, что бы не случилось. И никому, даже ей самой, не позволено теперь пресечь его, султана Мурада, решение. Да как она посмела даже думать о таком! Она будет принадлежать ему, живой! Одним ловким движением Мурад схватил ее за кисть, так, что нож упал на пол, и, оттащил подальше от опасного предмета, словно она была маленьким неосторожным ребенком. Это завело Фарью еще больше. Видимо, она чувствовала, что после всего сказанного в любом случае грянет буря. Но Мурад уже не был способен осознавать ни слова из ее отчаянных возгласов. На долю секунды он замешкался, глядя на прекрасный лик возлюбленной, исказившийся от гнева и обиды. А вот и взгляд Василиска. «Все, Мурад, ты больше не султан вселенной». Да, сейчас он готов был все отдать, лишь бы только избавиться от этого обжигающего взгляда. Выход пришел сам собой. Его губы потянулись к сладким устам Фарьи, и последние обидные слова, так и оставшись на этих устах, превратились в какой-то глухой звук, переходящий в тихий стон. Она не знала, сколько времени прошло с этого момента. Его внезапный поцелуй застал ее врасплох, перевернув все с ног на голову. Дыхание сбилось, и сердце колотилось в бешеном ритме. Наконец он отпустил ее губы, и с надеждой посмотрел на нее, мечтая увидеть свою прежнюю, прекрасную, уверенную в себе Фарью. Но сейчас от волнения в ее глазах заблестели слезы. — Мурад… Ты простил меня, Мурад? Тот на секунду замешкался. Не мог же он сказать ей, что Мурад простил ее еще тогда, когда она стояла перед ним на коленях в том светлом лесу. А вот султан Мурад IV не мог оставить ее безнаказанной. Не имел права. — Все позади, Фарья. Я помогу тебе забыть обо всем. Ты только доверься мне. Моя Фарья, — шептал он, — Я все сделаю для твоего счастья. Он нежно прижал ее к себе, и вновь поцеловал. Эти поцелуи не обжигали безумным пламенем, как тот, внезапный. Фарья и представить себе не могла, что ее грозный возлюбленный был способен на такую нежность. Он целовал ее так, словно пытался этими сладкими прикосновения залечить все ее душевные раны. И вправду, дыхание Фарьи постепенно становилось спокойнее, размереннее. Словно он вдыхал жизнь в ее уставшее тело, словно вновь склеивал по кусочкам ее разбитые, рассыпавшиеся мечты. И как ей вообще могло прийти в голову пытаться покончить с собой? В какой-то момент Фарья осознала, что поцелуи из спокойно-нежных вдруг превратились в страстные и требовательные. Почувствовала теплую руку Мурада на своих ключицах, а затем расстегивающуюся пуговицу на платье. Но тут на нее вновь нахлынула волна сомнений, утягивая бедную девушку в пучину страхов. Хвала Всевышнему, что ее славный отец, Габор Бетлен, почил с миром, и уже не узнает о столь неприемлемом поведении своей единственной наследницы. Разве не позор? И как знать, любит ли ее Мурад, не откажется ли от нее вновь? Не в силах разобраться в себе, Фарья дрогнула и отшатнулась от любимого. Тот, на удивление, был готов к этому. Он уже полностью осознал, какие раны нанес любимой женщине своим столь длительным, жестоким безразличием. Ну что ж. Теперь он больше от нее не отступится. Он излечит свою принцессу, чего бы это не стоило. — Тебе лучше? — спросил он, как ни в чем не бывало, словно не заметив ее последнего порыва. Она несмело кивнула. — Хвала Аллаху, Фарья, как же ты меня напугала. — Неожиданно Мурад улыбнулся своей обворожительной улыбкой, и добавил: — Сегодня на террасе прекрасная погода. Идем! Свежий воздух пойдет тебе на пользу. Там и вправду было прекрасно. Еще не совсем стемнело, но луна уже взошла, и вместе с солнцем окрасила горизонт диковинным светом. Фарья вдохнула свежий вечерний воздух. Мурад остановился рядом, и бережно обнял ее за плечи. Еще по пути на террасу он достал откуда-то бутылку и два бокала, и теперь протягивал ей неведомый напиток. — Выпей это, тебе должно стать легче. Она не возражала. Да будь там хоть яд, сейчас ей было всё равно: так хорошо было ощущать тепло от рук Мурада на спине, и чувствовать на себе его любящий взгляд. Напиток оказался слегка сладковатым, похожим на вино. Фарья действительно ощутила прилив сил, и легкость в теле. Но уже через пару минут, эти ощущения сменились другими: сердце почему-то забилось сильнее, дыхание участилось, а внизу живота вдруг запорхали бабочки. И когда Мурад вновь прижал ее к себе, и последовал еще один страстный поцелуй, Фарья начала догадываться, что к чему. Это явно было не вино. Видимо, османы изобрели какой-то напиток, подавляющий волю, раскрывающий животную сущность человека. Ее новое состояние явно забавляло Мурада. Окрыленный таким успехом, мужчина подхватил ее, как пушинку, и понес обратно в покои. Оказавшись спиной на султанской постели, Фарья уже не сомневалась в непреклонности его намерения. Этого она допустить не могла. Какое право он имеет играть с ее одурманенным телом? Мурад решил взять ее хитростью, но ведь она выстоит, и еще заставит его пожалеть о своей попытке. Фарья хотела сказать ему об этом, но язык не слушался ее. С губ слетало лишь невнятное мычание и стон. Хотела оттолкнуть его, но потяжелевшие конечности уже не поддавались, а тщетный, жалкий трепет ее тела лишь будоражил и заводил Мурада. Она проиграла эту войну. Вихрь чувств закружил ее сознание, и Фарья унеслась в бездну желаний… Когда все закончилось, и трезвость мышления постепенно вернулось к ней, Мурад, похоже, уже засыпал. — Мурад, — прошептала она. — Мурад… Он лишь погладил ее по растрепанным волосам и еле внятно пробормотал: — Приятных снов, принцесса! Что ж, так даже проще. Она сможет незаметно уйти, и больше он никогда ее не увидит.

***

Чем дальше карета отдалялась от дворца, тем сильнее, почти до тошноты, сжимало грудь Фарьи. Хотелось плакать, но и слезы почему-то не шли. Некий ком сдавил ее горло, будто невидимая нить натянулась между легкими бедной девушки, и дворцовыми стенами, и теперь выворачивала наизнанку тело несчастной. Мать не могла не заметить страданий, которые проявились на лице единственной дочери. — Что с тобой, Фарья? — Все в порядке, матушка. Но внимательную, мудрую Катрину провести было не так-то просто. Королева мягко взяла её руку в свою. — Возвращайся, доченька. Я многое повидала на своем веку. Мурад любит тебя. Я еще вчера это предположила, но этой ночью Мадам рассказала мне о всех ваших злоключениях, и теперь у меня совсем нет сомнений на этот счёт. Фарья виновата взглянула на мать. — А Вы? Да и разве можно так? — А что я? И что тебе со мной делать? Разве я смогу выдать тебя замуж за любого другого человека? Я ведь твоя мать, и прекрасно тебя знаю, — на лице Катрины показалась теплая улыбка. Фарья не успела ответить. Карета довольно резко остановилась, и дрогнула. Что-то подсказывало Фарье, что все это не случайно. В сердце проскочила надежда, и одновременно с ней, испуг. Это действительно был он. Мурад спрыгнул с коня, и вплотную подошел к ошеломленной принцессе. В его глазах застыл очевидный вопрос. — Почему ты сбежала от меня? — Я никогда не буду рабыней! Никогда не склонюсь! — Почему же еще вчера ты была не против разделить со мной ложе? — Была не против?! Даже не думай меня обмануть, я разгадала твой бесчестный замысел. Чем ты меня одурманил, Мурад? Что за напиток такой? — Обычное вино. Притом некрепкое. А что ты подумала? — Не ври мне. Оно ведь подействовало на меня, отняло мою волю. Как ты мог? Зачем? — Ты думаешь, что говоришь, Фарья? Не может быть. Ведь она так явственно ощущала, как постепенно потеряла контроль над своим телом. Как влечение вдруг взяло верх над рассудком. Но он не врал. Она увидела это по его глазам: настороженно серьезным, а потом вдруг радостным, как только он разгадал ее мысли. — Неужели, Фарья? Ты так этого хотела, что сама себе что-то внушила? — Мурад явно ликовал от своего открытия. Да, она и сама уже всё поняла. Несомненно, она сама себя обманула. Перехитрила свою совесть, свое другое, гордое «я». И это был вовсе не дьявольский напиток. Это любовь. Ничего не оставалось, как улыбнуться в ответ на довольную, и такую магнетическую ухмылку Мурада. И в этот момент Фарье показалось, что на самом деле, они знакомы много-много лет. Возможно ещё с прошлой, или позапрошлой жизни. Ком в горле пропал, стало легче дышать. Неужели она только что хотела уехать от него? Мурад, как ни в чем не бывало, взял её за руку. — Поехали, Фарья. Кажется скоро может начаться дождь. Но упрямство взяло верх. — Не поеду, — уже совсем неуверенно возразила она. — Мы оба знаем, что поедешь, Фарья! — Не поеду! Мурад вскочил на лошадь, и подхватил ее следом. Но Фарья всё же успела заметить любящую улыбку королевы-матери в окне удаляющейся кареты.