Бордель

После первого захода, пара решила переместиться в более комфортное место, а именно — в комнату альфы. Их соитие продолжалось до утра. Они не могли оторваться друг от друга очень долго, так влияла течка на обоих. Обострялись чувства, желание и похоть, а усталость отходила на второй план. Только под утро истинные взяли перерыв, решив поспать даже банально трусы не одев, ибо очень устали. Чимин в охапку сгрёб Юнги нежно обнимая за талию. Шли часы, а пара все ещё спала. Ближе к полудню, когда понемногу начало темнеть, омега проснулся при этом аккуратно скинув с себя руки альфы, потихоньку встал с кровати, но не прошёл трёх шагов и рухнул. От грохота проснулся альфа, подошёл к Юнги, взял его на руки и посадил на кровать. — Ты в порядке? — Чим беспокоился о том, что по его вине ноги омеги болят. — Не совсем, мне больно ходить после нашего марафона, но меня возбуждает такая сладкая боль. Альфа совершенно не ожидал такого ответа, думал что его сейчас ругать будут. — Может продолжим? — Нет! Пока нет, чуть позже. Вообще я есть хочу и в душ, ибо весь в нашей сперме. — Но как ты будешь купаться, если ноги болят. — А ты со мной пойдёшь! Отнесёшь и положишь меня в ванную, а потом я тебе крикну и ты меня вытащишь, хорошо? — Я могу искупаться с тобой, так даже приятнее будет. — Я и не сомневаюсь, но как-нибудь потом. — Ладно, пойдём купаться. Альфа набрал в ванну воды, на полочку поставил шампунь, гель для душа, соль для ванны и мочалку. Потом принёс Шугу и положил его в воду. Чимин решил сделать приятное Юнги, поэтому пошёл готовить завтрак. Кулинарными способностями шеф-повара он не обладал, но кое-что все-таки получалось. — Чим, я всё! Альфа быстро направился к омеге, попутно захватив махровый халат. Вынув омегу из ванны, он придерживал его одной рукой за талию чтобы не упал, а второй помогал одеваться. Только он хотел прикрыть себя и завязать халат, как тут Чимин начал блуждать по омежьему телу руками, заново исследуя его. На парня такие ласки действовали возбуждающе, он прикрыл глаза и наслаждался. Пак взял в плен губы постанывающего и жадно целовал их. Омега прижимался к альфе голым телом, намекая что хочет продолжения. — Давай остановимся, ты должен немного отдохнуть, малыш. — с улыбкой на лице произнёс Чимин. — Эх… Хорошо, тем более я голодный. — Запрыгивай мне на спину, отвезу к столу. А что Шуга? Он запрыгнул на спину, сопровождая прыжок звонким смехом, который подхватил альфа. Кушали они в тишине, каждый думал об одном. Что будет дальше? По факту они знакомы всего три дня, примерно часов пятнадцать в общем. Ничего не знают друг о друге, кроме имени и принадлежности. Такая неизвестность их не пугала, но немного настораживала. Пока они друг другу никто, но в то же время чувствуют притяжение и влечение узнать много нового о сидевшем напротив. — Что мы будем делать дальше? — альфа решил расставить все точки. — Я… Я… Не знаю, все так непонятно. А ты что думаешь? — Знаешь, я не уверен в том, что мы правильно поступили. Мы ведь даже не знаем друг друга. — Мы можем узнать, ведь много времени впереди. — Не думаю. Мне это не нужно. — тихо сказал Чимин. И тишина… Такая мучительная. — Ты самый настоящий урод, с большой буквы «У». Я не буду тут работать, забуду тебя как страшный сон! — сквозь слезы и ком в горле сказал Юнги. Он понимал, что альфа может так сказать, но не думал, что реально так скажет. — Надеюсь ты тоже забудешь меня. Мерзкий! — напоследок крикнул омега, встал из-за стола и пошёл в комнату собирать свои вещи. Через пять минут вышел их комнаты одетый и с чемоданами в руках. Демонстративно захлопнув дверь ушёл, и поехал домой на такси. Слезы не хотели уходить, было неприятно чувствовать внутри себя колющее чувство, которое разъедало изнутри.

Дом Чимина

После ухода Шуги, Чимин сидел на этом месте и думал. Ему казалось, что он правильно поступает. Отпуская его. Нет, слезы были. Такие горькие и противные. Альфа чувствовал, что омега плачет, ведь у истинных предчувствия друг друга. До самого утра Чимин просидел за столом в окружении завтрака, приготовленного специально для омеги. Парень уже сто раз успел пожалеть о своих словах, но уже было поздно.