Я найду себе замену

Тихонова трясло. Он почти не спал третьи сутки, с момента, как Майский пропал, и до момента, когда они наконец-то его отыскали. Тихонов запрещал себе отвлекаться, он ел принесенный ребятами шоколад, запивая его горьким черным кофе, глядя в мониторы, сравнивая, анализируя, предполагая. Он искал, судорожно искал человека, коллегу, друга, пропавшего, подобно предыдущим жертвам изощренного убийцы. С надеждой каждый раз Ваня хватал трубку мобильного телефона, но ребята сообщали, что зацепки себя не оправдывали. Он знал статистику, безжалостно информировавшую, что, если жертва не найдена в первые двое суток, шансов практически нет. И у Ивана шансов жить на третьи сутки не было, но он не сдавался и не останавливал поиски. Все в конторе гудело и двигалось, работал слаженный механизм. Информаторы, ориентировки, последние контакты - Майский же как-то попался в ловушку, а он ГРУшник, его так просто не сломать. Ваня держался на этой мысли, и на энтузиазме коллег, которые все как один твердили «Найдем, чего бы нам это ни стоило. Живым». Обаятельного ловеласа Майского, силача и профессионала. Живым, обязательно. И вот, очередная идея, увенчавшаяся успехом. Заброшенный склад, где Сергей и еще одна жертва, которую убийца не успел спрятать. Оба живы, хоть и изрядно измотаны. Рогозина получает эти новости первой, находясь в лаборатории, и Ваня видит, как она улыбается. Майский для всех родной, и это хорошо, потому что иначе объяснить, почему Ваня не спит и не ест, было бы сложно. А так - всем все ясно. Свой человек в беде. Только у Ваньки трактовка слова «свой» была другая. Он не помнит, как именно это началось, но помнит первые уколы ревности, когда Майский хвастался очередной красавицей, с которой провел ночь. Он помнит, как Сергей приносил ему кофе, и лучше этих моментов с дурацкими шутками не было ничего. Ваня постоянно прокручивал в голове каждый визит Сергея, каждый его взгляд. И тихо вздыхал. Его грудная клетка разламывалась на части, и раны саднили потом месяцами, и улыбка Сергея их не лечила, а наоборот, каждый раз вскрывала помаленьку острым скальпелем. Потому что была адресована не Ивану. Тихонов хотел, чтобы это прошло. Чтобы его отпустило влечение к Майскому, чтобы каждый раз, когда майор уезжал на очередную облаву, Ванька мог дышать. Но нет, он вглядывался, не моргая, в карту и трекер Сережиного телефона на ней. Доехали, засада, задержание. Если вдруг долго не отзванивались - волновался, не находил себе места, до момента, пока трекер не показывал обратный путь. И так каждый раз. Не отпускает Ваньку эта привязанность, душит. А Ваня хочет, чтоб прошло. Он очень одинок, и сейчас замкнулся еще больше. У Майского новая девушка, и Тихонов умудряется улыбаться на общих собраниях. Но пора прекращать, эта зависимость сродни наркотической. Билет в один конец на мчащийся под откос поезд. И Ваня, глядя сейчас на счастливую Галину Николаевну, решает, что пора. - Галина Николаевна, я увольняюсь. - Он протягивает Рогозиной заявление, написанное уже очень давно, в такую же длинную ночь, как эта, когда трекер телефона майора указывал на фешенебельный отель, а Ваня пил в офисе кофе и силился понять, как выбраться из этого болота. - Тихонов, ты в своем уме? - и так мог спросить майор, а не она. Но она спрашивает, и Ванькины глаза расширяются. - Давно пора, Галина Николаевна, правда. - Ваня смотрит в пол, и ему очень больно. Она знает его лучше, чем родная мать, и никогда этим не воспользуется. Он уверен. Как и в том, что боль пройдет, надо только потерпеть, постараться. Надо это пережить. - Я порекомендую вам отличного айтишника, даже двух. Без судимостей и зависимостей. - Так все из-за зависимости, да? - И Ваня понимает, что не соврешь, она как будто уже знает, и ждет, когда он скажет унизительную правду вслух. - Я люблю его, Галина Николаевна. Я люблю его и не могу больше каждый раз переставать дышать, когда он ловит очередного бандита. Или когда… - вздох, болезненный и громкий. Ванька почти кричит, распахнутые глаза полны слез. Он сверлит Рогозину взглядом, а рука, в которой зажато заявление, сильно дрожит. Ванька не видел, что трекер на карте переместился в адрес их офиса. Не видел он и Майского, прижавшегося лбом к стене из тонированного стекла, отделяющей вход в лабораторию от остального коридора. Они доехали очень быстро, и сейчас он ничуть об этом не жалел, но не знал, что делать. Поэтому он стоял и ждал реакции Рогозиной. Сзади, громко препираясь, подошли Котов с Лисициным, следом - Круглов. Ванька услышал их гомон, и Рогозина услышала тоже. Ребята вошли в кабинет, и Майскому ничего не оставалось, как войти за ними в хорошо освещенную Ванькину вотчину. Рогозина переглянулась с Кругловым, лист, который протягивал ей Ванька, теперь лежал на папке в ее руках. Ванька затравленно смотрел в пол, а Майский - на Ваньку. Ему нужно было срочно что-то решить, и решить так, чтобы потом не жалеть. После всего, что он уже пережил, принять неправильное решение - слишком большая потеря. - Очень хорошо поработали, молодцы. Расходитесь по домам и выспитесь хорошенько, завтра жду всех к обеду. - И Рогозина вышла из лаборатории. Вслед за ней, попрощавшись со всеми, вышел Круглов. - Мы поехали, Ваня, Серег, вы с нами? - Нет, я отвезу Ивана. - Голос Майского не дрогнул. Ребята пожали плечами и вышли. Ванька снял халат, накинул куртку, подхватил рюкзак, выключил мониторы и сказал, что готов ехать.