Я найду себе замену

Он приваливается спиной к двери и тянет Ваню к себе, и Ваня послушно делает шаг, оказываясь совсем рядом с майором. Майский слышит Ванькино сердце, Ванька чувствует дыхание Майского. Он гладит Сережины пальцы и ждет. - Ты решил уйти? - Да. Я найду себе замену. - Не найдешь. Майский поймал подбородок Ивана удивительно ловко. И аккуратно начал целовать его в губы, поглаживая по щеке горячими пальцами. Ванька отвечал лихорадочно, но смущенно. И не дышал. Поэтому Сергею пришлось отстраниться. Он не видит Ванькиных глаз, но готов поспорить, что они темнее, чем прежде. Дыхания Вани не слышно, и если бы не трепещущие в руке Майского пальцы, он бы подумал, что стоит один посреди прихожей. Тихонов боится пошевелиться. От близости Майского и от того, что тот только что сделал. Ваньке кажется ,что это все не на самом деле, и он боится спугнуть это яркое наваждение. Поэтому не дышит, ждет. Лишь пальцы, зажатые в теплой руке, удерживают от обморока. Три. Два. Один. Мир не рушится. Ваня придвигается так близко, как только может. Больше ему нечего терять. Он слышит сердце Майского, и с удовольствием замечает, что пульс ускорился, когда запускает свободную руку под кофту и футболку. Живот Майского твердый и горячий, и Ване сложно не застонать. Сергей начинает целовать его все настойчивей, и Ване уже совсем сложно держать связь с реальностью. В прихожей остаются куртки, обувь, кофты и футболки, а Майский ведет Ваньку в комнату. Тихонов смущается, но Майскому не до этого. Он только удивлялся, почему не решился раньше, да поцелуями проторял дорогу своему безумию. Без одежды Ванька выглядит совсем маленьким, и Майского в дрожь бросает от этого зрелища. - Я тебе уйду! - очень зло, тяжело, болезненно. - Замену он себе найдет, как же! Ванька улыбается сквозь боль, ощущая в себе жар майора. Он смотрит в глаза, он видит ярость, сплетенную со страстью, и ему так хорошо, как никогда раньше не было. С каждым толчком эйфория нарастала, и Тихонов перестал держаться. Судорожный вдох, выдох с вскриком - и он утащил в жаркий водоворот наслаждения и себя, и Сергея. - Пусти, я пить хочу! - Ванька пискнул жалобно, ведь тяжелая рука поперек грудной клетки мешала дышать, но майор не сдвинулся ни на миллиметр. - Пусти, говорю! Майский резко сел, перед глазами поплыли круги. Воспользовавшись этим замешательством, щуплый программист убежал на кухню, оставив его одного. - И мне принеси водички! Прямо напротив кровати, так, что сложно пройти, был втиснут большой стол, на нем 3 монитора, клавиатура, мышь, гора бумажек, кружка… Майский с любопытством разглядывал бардак на Ванькином столе, пока не увидел фотографию в рамке. Она стояла слева, между первым и вторым мониторами, и с нее задорно улыбался Майский. Кажется, снимок был сделан на летнем корпоративе ФЭС пару лет назад. - Увидел таки. Я не успел убрать. - Ваня вздохнул и протянул Майскому большой стакан холодной воды. Сергей осушил его залпом. Ванька забрал из его рук стакан и притулил на стол. Он очень боялся, что Сергей уйдет. Что он поймет, в какую трясину вляпывается, и Тихонов больше его не увидит. - Ваааань, ну иди ко мне. Я только попить отпускал! - и Майский откинулся на подушки, похлопав по месту рядом с собой ладонью. Ванька хотел одеться, но вид почти не прикрытого Майского напрочь лишил воли. Все таки смущаться лучше утром, а сейчас - уснуть, придавленным тяжелой теплой родной рукой. Тихонов спал плохо, и, несмотря на то, что легли они поздно, проснулся с рассветом. Выбраться из объятий майора было сложно, но нужно было немного перевести дух, да и проверить, есть ли чем позавтракать, неплохо. Он начал ерзать, а Сергей еще плотнее прижимал его к себе. Наконец, извернувшись, он выскользнул. Сергей нахмурился, но не проснулся. Тихонову это было на руку. Он быстро оделся, убедился, что в холодильнике пусто, и, схватив ключи и куртку, выбежал вниз. На углу была отличная пекарня, а чуть дальше - кофейня. Ванька и не знал, что он романтик. Кто ставил будильник? Почему на нем эта мелодия? И почему тело ломит так, будто по мне проехал БТР? Майский не знал ответов ни на один вопрос. И, открыв глаза, несколько секунд соображал, где же он проснулся. А потом на него навалились все эмоции ночи - Ванино «люблю», эйфория и нежность. - Ванька, ты где? Майский нехотя встал и обошел небольшую квартирку. Ваньки не было, и Сереже это не нравилось. Их телефоны лежали на столе на кухне. У Сережиного звук выключен, у Ваниного - нет. Он и трезвонил, извещая о том, что Рогозина хочет узнать, где Иван и почему он не на работе. Хотя времени было мало, четверть 11ого, а отпустили их до обеда. Сердце Сергея стало биться напряженнее, он отгонял тревогу. Выкрасть не могли. Сбежать из дома без мобильного он тоже не может. Паника нарастала, хотя причин решительно не было. В этот момент в замке завозился ключ, дверь распахнулась, и на пороге показался Ванька в кедах на босу ногу, с двумя стаканами ароматного кофе и горячими пирогами. Он встретился взглядом с разгневанным Майским и сказал первое, что пришло ему в голову: - Я вчера носки потерял. Майских захохотал, забрал пироги и кофе, очень нежно поцеловал, прикусив Ванькину нижнюю губу. - Не делай так больше. - Слушаюсь, майор! - и Ваня отдал честь освободившейся рукой. - А ты почаще встречай меня голым! - Как скажешь, мой хороший - голос Майского был заискивающий, но в глазах плясали черти. Майский наблюдал, как Ваня с аппетитом завтракает, улыбался и думал, что нет зрелища более замечательного. Хотя, голый Ванька на белой простыни, закатывающий глаза в экстазе - зрелище, которое может поспорить за звание самого лучшего, которое Майский мог вообразить. - Доедай. Поедем обрадуем Рогозину, что никуда ты не уйдешь. - Ты слышал, да? - Я слышал, как ты пытался совершить самую большую глупость в своей жизни. И не дал тебе ее совершить. Тихонова бросило в холод. А потом обдало жаром. Сначала от того, что Сергей изначально знал о его чувствах. А потом от того, что целуя его вчера в первый раз, он на них ответил.