Сплетение судеб

Утро встретило ребят яркими солнечными лучами. Кира расслабленно потянулась, подставляя лицо последнему осеннему теплу. Рядом кто-то заворочался, а потом и вовсе, совсем обнаглев, притянул к себе вплотную и обхватил лапами так, что не выберешься. Девушка возмущенно фыркнула, вызвав у хитрого оборотня полусонную улыбку. Не открывая глаз, тот произнес: — Я так счастлив, ты рядом, мелкая. Кира прикрывает лицо ладошками и утыкается в грудь Ромы, тем самым говоря, что она тоже очень рада. Но долго понежиться в кровати им не удалось, так как скоро девушка вспомнила о своей тренировке, домашнем задании и отце, который вот-вот начнет волноваться. — Боже, Ром, одиннадцать утра! Я же на конюшню приезжаю к десяти, максимум половине одиннадцатого. Тренер меня покарает… да и Огонек уже заждался, — бурчала русоволосая, в миг слетая с кровати и начиная судорожно хватать разбросанные вещи. Юноша посмотрел на нее с нескрываемым восхищением, медленно поднялся и помог собраться. Кира по-быстрому умылась, причесалась и приготовила любимому волку завтрак из того, что нашла в холодильнике. Пока парень с наслаждением уплетал за обе щеки еду, девушка попивала кофе с печеньем. Для нее — лучший завтрак на все времена. Но Рома не одобрял такой выбор, считал, утром нужно кушать плотно. Кира на это лишь пожала плечами. Завершив трапезу и вымыв посуду, парочка наконец покинула квартиру, отправляясь первым делом на конюшню. Там, Огонек, завидев свою хозяйку, радостно и заливисто заржал, мотая при этом головой, словно умалишенный. Кира приобняла жеребца за шею, вдыхая знакомый аромат. — Привет, малыш. Соскучился? — шепчет коню на ушко девушка. А тот активно кивает в ответ своей всаднице. Огонек очень смышленый, его интеллект иногда во многом превосходил других лошадей, куда старше и опытнее. Кира достала из кармана морковку и протянула жеребцу. Тот, с гордым видом, принял угощенье и отвернулся. Рома рассмеялся, пронаблюдав весь процесс их общения. — А он умен. И хитрый, с какой стороны ни глянь, — обнимает девушку за талию. Та смущенно краснеет. — Да, Огонек с детства такой. Мне уже привычно, — отстранилась Кира, — сегодня верхом ездить не буду, ибо вещи все дома, придется просто на корде его погонять. Чтоб размялся и выплеснул энергию. Тут со стороны раздался чей-то кашель. Вячеслав Эдуардович приблизился к своей спортсменке и смерил ту с ног до головы презренным взглядом. — Как это понимать? Не будешь работать? — пробасил мужчина. Перед ним, загораживая Киру, появился голубоглазый и угрожающе прошипел: — Как захочет. Ее лошадь. Не смейте повышать голос на учеников. Девушка чуть воздухом не поперхнулась. Она положила свою ладошку на плечо парня, приводя его в чувства и успокаивая. Тренер недоуменно хлопал глазами, то и дело открывая и закрывая рот от возмущения. — Это что еще за юнец? Ты кто такой , чтобы права качать? Да еще со взрослыми как разговариваешь! Теперь уже пришло время Киры встать между двумя озлобленными мужчинами. Она подняла руки в примирительном жесте и прикрикнула: — Достаточно, хватит. Вячеслав Эдуардович, — повернулась к тренеру, — да, Огонек побегает на корде, ничего страшного. Завтра отработаем как следует, — затем повернулась к Роме и нежно коснулась его щеки, — милый, он ничего не сделает плохого, не переживай. Подожди меня у поля, хорошо? Мы с Огоньком сейчас придем. Оборотень оскалился в последний раз, но взгляд его заметно смягчился. Поэтому он, молча кивнув, удалился, а Кира принялась чистить жеребца. Тренер посоветовал погонять коня пятнадцать минут, затем отвести домой, на том и порешили. Рома сидел на лавочке у тренировочного поля и наблюдал за своей девушкой. Как ловко она, такая хрупкая, справляется с огромным массивным существом. Огонек носился по кругу, как ошалелый, то закидывая передние ноги, то вылягивая задними. Иногда подпрыгивал всей тушей, вызывая этим улыбку хозяйки. Когда ее подопечный выдохся, Кира отшагала вредного коня, постоянно норовящего засунуть морду в кусты и повела в денник. На сегодня — все. Убедившись, что о любимце позаботятся, девушка поспешила к брюнету, преданно дожидавшемуся ее около своего авто. Когда машина тронулась, Рома прервал тишину: — Скажу тебе по секрету. Лошади, как и многие другие животные, ощущают нас, видят угрозу, поэтому взаимодействовать напрямую с той же собакой, например, волки не могут, — тревожно проговорил парень. Кира нахмурилась. — Но ведь ты ездил верхом на Огоньке , да и ведет он себя спокойно в твоем присутствии. — Это потому, что у меня дар внушения. Я заставил его. Но другие оборотни не смогут. — А другие меня не интересуют! — подмигнула русоволосая и наклонившись, чмокнула юношу в щеку. Оборотень глянул на нее своими невероятно глубокими проникновенными глазами, отражающими истинные эмоции. Кира неожиданно серьезно спросила: — Ты упоминал, что волки живут гораздо дольше людей. Что будет, когда я постарею? Найдешь себе другую? — наигранно усмехнувшись поинтересовалась она, в душе очень беспокоясь за ответ. Минуты три голубоглазый молчал. — Если я обращу тебя, то ты вряд ли сможешь продолжать ездить верхом и жить в одном доме с отцом. На это еще нужно получить разрешение вожака стаи, к которой я принадлежу. Никого искать оборотень, имеющий пару, естественно не станет, ибо даже если человек состарится, волк будет любить таким, какой он есть. Такое редко случается. Почти всегда если пара оборотня — человек, его обращают. Но в этом много нюансов. И не все люди желают менять сущность. К тому же, обращение — обоюдное решение. Этот процесс тяжелый, большой процент людей не справляются и погибают. А если все проходит гладко, то новообращенный еще несколько дней подряд вынужден сидеть взаперти — внутри своего зверя, привыкая к иной ипостаси. — Кира, в принципе, ничего против изменения, я не имею. Но ты должна хорошенько все обдумать. Решение только за тобой и моим отцом, — спустя целую вечность оповестил Рома. Девушка понимала, как его беспокоит то, что она может не вынести оборота. Тогда он потеряет смысл жизни. — Обещай мне подумать. Кивнув, она собиралась было уйти, но голубоглазый остановил, крепко-крепко прижимая к себе и шепча на ушко горячие признания. Настолько сильные, исходящие от самого сердца, что Киру пробирает легкое головокружение. От счастья и страха в то же время. — Иди, моя девочка, позвоню вечером, хорошо? — напоследок заверяет юноша и касается губ любимой своими. Та неловко отвечает, поддаваясь внутренней тяге. Они еще не успели разойтись, но Кира уже соскучилась. Чувство такое, словно отнимают частицу души и там не остается ничего, кроме глубокой пустоты. Оборотень нехотя выпускает девчонку из объятий и еще долго смотрит вслед ее хрупкой удаляющейся фигурке. Без сомнений, он знал, рано или поздно, Кира спросит о своем обращении, но все же надеялся, что это не произойдет так скоро. Ничего вокруг не замечая, русоволосая пробралась в комнату и, сбросив с себя верхнюю одежду, упала на кровать, тут же устремляя пустой взгляд в потолок. «Как же мне быть, мама? Кажется, если соглашусь измениться, то потеряю человека внутри себя…» Она и не заметила появления Григория Михайловича. Мужчина смотрел на дочь с нескрываемым любопытством, видел ее хмурящееся лицо, слышал нервное постукивание пальцев о спинку кровати. Сейчас, как никогда, дочь напоминала ему о жене. Такая взрослая, самостоятельная… — Эй, Кира, — тихонько позвал. Девушка повернулась, слабо улыбаясь уголками губ. — Привет, пап. — Чего хочешь на восемнадцатилетие? Отец садится на краешек кровати, а девчонка вспоминает. Точно, за всеми этими событиями, она забыла о приближающемся празднике.