Ненавижу!

      Все началось с того, что Джин, проснулся после убойной вечеринки в честь очередной награды, что они взяли, в собственной постели, и не один, а с чертовым Ким Тэхёном. И память, совместно с не самыми приятными ощущениями в теле, услужливо подсказали, что у них было, и было все…и даже не один раз…       На этом бы история и закончилась, ведь вообще-то у Сокджина краш по Намджуну, и Тэхен ему вообще никаким боком, но кто ж его спрашивал.        Довольная рожа Тэ (и это после всего выпитого накануне), хорошего расположения духа не прибавляло, и Джин стонал «НЕНАВИЖУ» зарываясь лицом в подушку, а младший ржал дебильно, и шлепал по и так болящему заду.       С горем пополам выпроводив неожиданного любовника, Сокджин спокойно предался самоуничижению (втайне радуясь, что Юнги не пришел ночевать в их комнату), ведь знает прекрасно, что пить не умеет, но напился, и все из-за того, что Нам слишком уж мило общался с Чимином, а теперь получите… распишитесь. Ну, каким таким непостижимым образом Тэхён оказался с ним в одной постели, он ведь вроде на Чонгуке повязан до конца дней своих! Хотя этого дебилоида не поймешь, его вечно штормит от одного к другому, и всех он любит безмерно, похоже очередь добралась и до него- Сокджина.       Решив все-таки забить (ну, было и было, что уж теперь, ведь не повториться же?) Сокджин продолжил жить, как раньше, лелея свое светлое и прекрасное в адрес Намджуна. Вот только Тэхён, как всегда, логике не поддавался, и Джина ожидало море ничего не значащих (ага, пусть другие так думают) прикосновений, дебильные шуточки и пошлые намеки на ушко.       Когда, спустя неделю, Тэ заявился к нему в комнату, трезвый, как стеклышко, и с порочной улыбкой дьявола, Сокджин еще пытался его вразумить, и выставить за дверь, но закончилось все там же — в постели.       После Джин кричал, что ненавидит, и хлопал дверью, перед лицом ржущего тонсена.       Все повторялось из раза в раз, и Джин все реже пытался найти отговорку, чтобы выгнать настырного младшего, все реже ломался, не позволяя к себе прикоснуться, и все охотнее отвечал на откровенные ласки. Неизменным оставалось только громкое «ненавижу», что неслось вслед уходящему Тэхёну, и заливистый смех младшего.       При этом оба продолжали делать вид, что они просто друзья, когда общались с остальными, из их безумной компании, и Тэ все так же лип ко всем, получал нагоняи от старших, зажимал по углам макне, и все также шептал пошлости на ушко Джину, заставляя того отчаянно краснеть…       После очередной горячей ночи, когда Джин забывал, как дышать, плавясь под горячими губами и длинными ловкими пальцами Тэхена, он бросил привычное «ненавижу» вслед, но в ответ получил не привычный смех, а дьявольскую улыбку, и тихое «не правда».        И только когда дверь комнаты закрылась, отрезая Джина от безумного Тэ, он смог закончить фразу. — Ненавижу…себя, за то, что люблю…