Ненавижу!

      Прошло уже не мало времени, но группу нет-нет, да опять начинает лихорадить. Почему-то узнать, кто же является геем, хочется очень сильно, вот только вся беда в том, что это сложно, потому что фансервис никто не отменял, и играя для фанатов очередные сценки из спектакля «Все любят всех» порой настолько забываешься, что и в жизни продолжаешь липнуть к своему «любимому». А это вот вообще нифига не помогает разобраться.       Чонгук, хоть и самый младший, но питает какое-то прям маниакальное желание разобраться в этой ситуации, докопаться до правды (сам про себя-то он может сказать, что не гей вот вообще) кто же эти трое?! Поэтому сталкерит всех, отслеживая любую не нормальность, и кропотливо заносит в блокнотик кого и с кем спалил в той или иной ситуации. Пока однозначной картины у него не получилось, и это бесит безумно, потому что терпение оно не такое железное, как его мышцы. Видимо скоро наступит тот момент, когда он просто будет подходить к каждому и спрашивать напрямую, хотя хрен кто ему правду скажет, он же самый младший, и его тонкую душевную организацию берегут всей компанией (лучше бы они берегли его от фансервиса с Тэхёном, чесслово, потому что, то, как он в последнее время залипает на старшего пугает уже не по детски, а выбрасывать флаг радужной расцветки в его планы не входит)       Тэхен уже давно заметил активность мелкого, и даже блокнотик его спер в тихую и прочитал (дико ржал в итоге). План, как усложнить жизнь их макнэ созрел сам собой. В невольные партнеры сразу же был записан Хобби-хён, просто тот дофига тактильный, практически, как он сам, и играть сильно не приходится, просто оказываться рядом в удачный момент, вот, как сейчас, например.       Они уже отдыхали после долгого и тяжелого трудового дня, и так удачно Хосок расположился на диване в общей комнате в месте с мелким. Тэхён молча, состроив печальную мордашку, сел на пол перед диваном, устраиваясь меж ног хёна и откидывая голову назад, упираясь в подтянутый живот старшего. — Хё-е-н, у меня голова болит, — и от мировой скорби в его голосе просто рыдать хочется, а Хосок просто очень мягкотелый, поэтому не посылает на кухню, к Джину за таблеткой, а молча зарывается своими тонкими длинными пальцами в шевелюре Тэ, начиная осторожно массировать кожу головы. От ощущений крышу сносит, мурашки по всему телу, и стон блаженства вырывается сам собой. Низкий, с хрипотцой, такой, какой может издать только Тэхён, стон. — Полегчало? — Хосок наклоняется вперед, обеспокоенно заглядывая в глаза, и Тэхён, играя свою роль до конца, трется затылком о пах старшего, так, что тот замирает, и его пальцы в волосах тоже. — Не останавливайся, хён, так хорошо… — от его слов Хосок дергается, откидывается назад, на спинку дивана, но продолжает прерванное занятие.       Чонгук наблюдает за всем происходящим, будто за горячей сценой из порно фильма, нервничает, и думает, что вот эти двое точно геи, а сам старается гнать от себя мысли, что стон Тэхёна вызвал у него такой табун мурашек, что просто… ну, вы знаете… да, тот самый, который северный, белый и пушистый…       Тэхёну же ржать хочется в голос, потому что он хоть и блаженствует, но сквозь полузакрытые веки видит, как Гук реагирует на происходящее, и по ходу в небесного цвета клане будет пополнение, если так пойдет и дальше… А пальцы Хосока творят такие чудеса, что если бы у него по плану не стоял Чимин, то он бы…       Да, с Чимином нужно заканчивать, как можно быстрее, и следующей «жертвой» точно стоит выбрать Хосока, потому что, если тот не гей, то Тэхён съест собственные кроссовки…