Gravitytale

цветы смягчили ваше падение.

Конечно, Диппер был уверен в том, что вторые летние каникулы в замечательном городке в штате Орегон Грэвити Фоллз не будут скучными. Конечно, Диппер ожидал новых тайн, новых монстров и новых загадок, которые раскрываться будут с трудом. В глубине своей души он даже предполагал возвращения Билла, пусть это возможным и не было. Но Диппер явно не ожидал… этого. Мальчик с болезненным стоном пытается открыть глаза и, не смотря на сопротивление своего собственного тела, хотя бы с лежачего положения перейти в сидячее. Он явно отбил себе бока, перед глазами мелькали белые пятна, голова гудела, как улей (или как после затяжной пьянки; сам Диппер никогда алкоголя не пробовал, зато сочный и напичканный трёхэтажной нецензурщиной рассказ прадяди Стэнли о похмелье во времена его молодости он запомнил, наверное, навсегда) и была высока вероятность того, что он сломал себе левую руку. «Хотя нет, я просто сильно ударился, когда упал», — ощупав пальцами локоть, плечо и кисть, не обнаружив никаких повреждений, кроме пары ссадин, со смешком заключил подросток. Диппер смотрит влево и замечает свою сестру, лежащую боку; в голове проносится пугающая мысль, но тут же с облегчением испаряется — Мэйбл вздыхает и угрюмо стонет, чавкает и бормочет что-то про сырный соус и кукурузные хлопья под кленовым сиропом. — Эй, Мэйбл, — Диппер кладёт левую ладонь на плечо сестры и слегка трясёт её, стараясь привести в чувства. — Ты как, в норме? Девочка по очереди открывает левый, затем правый глаз и натыкается на беспокоящийся взгляд брата. — О, не волнуйся, бро, со мной всё в норме, — она улыбается своей фирменной широкой улыбкой. Мэйбл лёжа ощупывает свои бока и ноги, а затем осматривает ладони — они блещут парой ссадин и царапин. — Немного бок болит и голова кружится, а так всё в норме. Эй, Дипп... — Мэйбл, щурясь, смотрит наверх, — а откуда мы так грохнулись? Мне кажется, что по мне проехался танк. — Батальон, — со смешком хмыкает парень и запрокидывает голову, вместе с этим открывая рот от удивления: судя по диаметру светящегося круга-отверстия, упали они с приличной высоты. — Точно я тебе сказать не могу, Мэйбл, — Диппер, чуть шатаясь, таки поднимается на ноги и прикладывает ладонь «козырьком», щурясь от яркого солнечного (?) света, — однако, мне кажется, что метров сто точно есть. Может даже больше. А если учесть это расстояние и свободное падение, которое легко высчитать с помощью переменной ускорения свободного падения, значений времени, скорости и высоты, то наши шансы выжить после такого катастрофически стремятся к нулю и отрицательным числам. Тем не менее, мы всё ещё живы. — Стой-стой-стой, хватит, — девочка замотала головой и посмотрела на брата. — Задрот. — Я не задрот, — мгновенно откликнулся Пайнс, фыркая и переводя взгляд на сестру. — Эм, может всё гораздо проще? — неуверенно разводит руками девочка. — Хм… О! Может, это вот эти цветы смягчили наше падение? — Мэйбл тычет пальцем в золотые лепестки, откидывается на спину и начинает делать «ангелочка», словно сейчас зима, сопровождая всё дело хохотом. Она явно уже оправилась от падения. — Эй, а они действительно мягкие! — Но это невозможно! — в возмущении всплескивает руками Диппер. — Какими бы цветы не были мягкими, ни один вид не способен смягчить падение и спасти жизнь тому, кто упал с такой высоты! — Мэйбл вряд ли его слушает; она слишком занята перекатыванием по полянке из золотых цветов. — К тому же, я никогда не видел подобного вида, — со взглядом ботаника, Диппер, прищуриваясь, наклоняется и срывает один из цветов. — Они напоминают лютики, однако у этих золотых цветов очень большие лепестки, стебель толще и немного короче, — парень вертит цветок в руках, осматривая и снизу, и сбоку, и сверху, а затем осторожно кладёт его наземь. — В любом случае, я хочу его зарисовать. Эм, только вот где мой… — и парень начал растеряно оглядываться по сторонам. — Если ты ищешь свой драгоценный рюкзак, то он лежит там, возле стены, — говорит Мэйбл, закончив играть дурака на золотистом ковре, но явно не собираясь подниматься на ноги. — Там, кстати, и мой рюкзачок валяется. Когда Диппер отправлялся в лес в явных поисках приключений на свою пятую точку, то он с собой он всегда брал свой «рюкзак учёного-исследователя», как пафосно называл его сам парень, или же «рюкзак заучки», как окрестила его Мэйбл. В нём находилось много чего полезного для исследователя — две толстые, размером с дневники Форда, чистые тетради с листами из альбомов, сложенными пополам, несколько ручек, карандаш, ластик и ножницы. Зачем, правда, ножницы, Диппер понять не мог до сих пор, но на них настояла сестра, аргументируя это таким образом: «Ну ты же знаешь, бро-бро, сколько в городе неизведанных монстров и странностей. Вдруг один монстр окажется гигантской ядовитой зелёной лианой-людоедом и ка-а-ак схватит тебя! А у тебя нет ножниц, чтобы выпутаться из лап-лиан этого монстра. Вот зачем!». В любом случае, как бы он глаза не закатывал, как бы не говорил, что в оригинальных дневниках даже похожего монстра не было, Диппер оставил канцелярский предмет в рюкзаке, так, на всякий случай. Но не на случай нападения монстра-лианы, конечно же. Диппер помнил собственный провал прошлым летом — из-за его же заносчивости и неаккуратности Билл с лёгкостью сжёг все три дневника, над которыми трудился Стэнфорд, вместе с тем сжигая абсолютно все знания и информацию о монстрах Грэвити Фоллз. После того, как они с Мэйбл тогда отпраздновали свой день рождения и уехали домой, в Орегон, Диппер дал слово и Мэйбл, и самому себе, что любой ценой восстановит эти дневники, а сестра была только рада сделать для него начальные «заготовки» в виде тетрадей-черновиков. Похоже, что листы в тетрадях долго пустыми оставаться не будут. Подросток не уходит далеко — серые, мрачные стены находятся в паре метров от яркой поляны, берёт рюкзаки — строгого серо-коричневого цвета с блестящими застёжками и потрепанной молнией от периодического использования и серо-розового цвета с десятком значков с различными изображениями и застёжкой в виде четырёхцветной звездочки, — и возвращается назад. На его удивление, рюкзак сестры оказывается довольно увесистым. Он с облегчением кидает его возле Мэйбл; сестра с радостью бросается к рюкзаку, обнимая и щебеча что-то о том, как скучала по нему и что никогда его больше не бросит. Диппер усаживается рядом на, к его удивлению, действительно мягкие цветы, подбирая оставленный ранее цветок, достаёт из рюкзака одну из тетрадей, ищет в отдельных карманах карандаш и ластик и, наконец, повертев цветок в руках еще раз, начинает рисовать посередине листа — начиная со стебля и заканчивая лепестками, старательно выводя каждую линию. — Хэй, Диппер, — из-за плеча выглядывает Мэйбл, внимательно следя за движениями карандаша. — Если это новый вид, то это значит, что мы — первооткрыватели! А ещё мы обязаны дать название этим цветам, ю-ху! — девочка радостно всплескивает руками, слегка задевая голову брата. — Хе-хе, упс. — О-о-х, — со смешком выдыхает подросток, заканчивая рисовать цветок. Он рисует стрелку от одного из пяти лепестков и рядом пишет: «Невероятно мягкие и нежные лепестки», и словно для того, чтобы убедиться в этом ещё раз, проводит пальцами по лепесткам золотого цветка, — если так хочешь, то предлагай название для нового вида, — а следом дописывает: «Могут смягчить ваше падение с большой высоты». — Как насчёт «златоцветик»? Или может «цветозолот»? «Золотовик»? «Цветолотой»? — она перечислила ещё парочку вариантов. — Может просто «золотой цветок»? — усмехается Диппер, откладывая цветок в сторону. Мэйбл сияет и радостно кивает несколько раз. — Что же, в таком случае… — Диппер аккуратными буквами выводит на самом верху страницы «Золотой цветок». — Вот и всё! — и он закрывает тетрадь, возвращая принадлежности обратно в рюкзак. — Что же, кажется, нам пора искать путь домой, не так ли? — Ты прав, бро, — соглашается девочка и закидывает свой рюкзак за спину. — Пока ты тут изображал Малевича, я успела заметить проход в стене. Кажется, там какие-то ворота и возможно, там выход. — Ох, не знаю, — пожимает плечами подросток, закидывая рюкзак за спину. — В любом случае, выкарабкаться отсюда нам не удастся — у нас нет твоего абордажного крюка, да и выступов как таковых я тут не замечаю. Такое ощущение, что мы в воронку провалились. — Это уже странно. Но ты ведь знаешь, что странности нас всегда преследуют! — хохочет близняшка. — Хоть Странногеддон вспомни. Крики, пожары, летучие мыши с каменным взглядом, пузырь времени с запертым временем, гигантский крест в кроваво-черном небе и трёхмерный, гротескный Билл в трёхмерной чёрной форме с тремя парами рук. — Нет, это была плохая идея. — Здесь я с тобой согласна. Они произносят это одновременно. — Ну, что же, — Диппер прокашливается, — кажется, пора в путь. Мы обязаны выбраться отсюда, ведь нас наверняка уже ищут. И прадяди, и Вэнди, и Сус, и… Стой! — парня словно осеняет. — Мэйбл, а ты вообще помнишь, как мы свалились сюда? Девочка отрицательно кивает головой. — Если честно, то нет, — как-то тихо ответила она. — Может, это из-за падения? Я читала, что бывают провалы в памяти из-за каких-то событий. Ну, в нашем случае мы, эм, упали, сильно ударились, и… вот результат? — она пожимает плечами, Диппер тоже. — В любом случае, — он медленно идёт к проходу, — мы должны идти. — Да, мы должны! — и Мэйбл настроена как никогда решительно. Перед ними возвышаются серые, потрескавшиеся, осыпающиеся и наверняка очень старые ворота со ступенями и колоннами, а по центру красуется неизвестный символ с кругом посередине, двумя крыльями по бокам и тремя треугольниками снизу. — Опять треугольники, — фыркает Диппер, доставая из рюкзака тетрадь и карандаш. — Неужели Билл нас и тут преследовать будет? — Но это невозможно, — отвечает Мэйбл. — Мы, к счастью, его уничтожили, поэтому хватит видеть во всех предметах с тремя углами Билла. Ты слишком зацикливаешься на подобной ерунде. — Мэйбл по-дружески ударяет кулаком по плечу брата. — А ты опять в художники записался? — Вроде того, — Диппер быстро срисовывает символ на второй лист и возвращает принадлежности в рюкзак. — Ну что, готова? — он протягивает сестре руку, и та с уверенностью протягивает свою. — С тобой — хоть на край света, братец! — смеётся Мэйбл, и Диппер ей вторит.

___***___***___***___***___***___***___

— Мэйбл, нет! — Мэйбл, да! — Мэйбл, нет! Выплюнь их! Ты ведь понимаешь, что эти цветы могут быть ядовитыми?! Или вообще вызовут какую-то аллергическую реакцию, ты покроешься пятнами или волдырями или вооб... Только не говори мне, что ты сделала это. — Я сделала это. — ...боже, за какие грехи ты мне досталась. — ... — Хоть скажи, какие они на вкус. — Как бумага... Немного клея, скотч и я отчётливо чувствую вкус пластмассы. — ...я не буду спрашивать, просто запишу эту в новый дневник.