Сокращая дистанцию

Безликие желтые огни отражались в витринах, смешивались со звуками клаксонов такси, разбавляя краски ночи. Людей в центре города в такое время суток уже почти не было. Гуань Шань остановился у входа в один из престижных жилых домов, поднимая голову вверх и скользя взглядом по зеркальному боку высотного здания. Громада стояла неподвижно и одиноко, отражая в наполированных стеклах блики фонарей и пестрые вывески круглосуточных магазинов. Поудобнее перехватив пакеты с продуктами, Мо решительно шагнул вперед. Двери бесшумно разъехались в стороны, пропуская позднего посетителя. Стараясь как можно быстрее пройти по холлу — он все еще чувствовал себя неуютно в окружении подобной роскоши — Гуань Шань направился к лифту. Тот с радостью распахнул свои механические объятия, на секунду полоснув рыжим отражением на начищенной поверхности. Устало примкнув к стене, Мо рассматривал хмурое лицо в зеркале напротив. Сегодня опять пришлось задержаться допоздна — напарник спешил на день рождения матери и просил подежурить за него. Мо не мог отказать. В принципе, для него это не составило особого труда, но посторонние мысли все же вяло копошились в голове, не давая покоя. Из груди вырвался тяжелый вздох. Хэ Тянь наверняка опять не спит и ждет его. Идиот. Мало того, что сам толком не может позаботиться о себе, так еще других заставляет… раздражаться. Лифт остановился, мерно выдохнув, и с неохотой выпустил своего единственного пассажира. Мо пошарил по карманам легкой куртки в поисках ключа, нащупав его среди каких-то затертых бумажек и чеков. Дверь в квартиру открылась с тихим щелчком. Света не было, как не было и ощущения чьего-то присутствия. Гуань Шань знал, что это не так, поэтому, стараясь не шуметь, прошел на кухню, поставил пакеты на стол и снял куртку, небрежно бросив её на диван. Затем разложил продукты по полкам, попутно прикидывая, что приготовить с утра на завтрак, помыл грязную тарелку, оставленную в раковине. В квартире по-прежнему стояла тишина. Мо нахмурился. Обычно Тянь хоть как-то обозначал свое присутствие, когда он приходил с работы. Может, его действительно нет дома? Парень вернулся в комнату. Кровать была не заправлена: смятая простынь и часть одеяла, небрежно свисающая с края матраса. Он так и не смог вдолбить простые истины в упрямую черноволосую голову. Что ж, ублюдок неисправим. Еще раз окинув взглядом все пространство комнаты, Гуань Шань направился в единственное оставшееся место, где хозяин квартиры мог пропадать часами. Дверь в ванную была приоткрыта, и было видно только полоску приглушенного света, пробивающуюся в коридор. Мо сбавил шаг, стараясь ступать как можно тише. Он знал, что Тянь любил расслабляться подобным образом после тяжелого дня. И в очередной раз оказался прав. Привалившись к дверному косяку одним плечом и скрестив руки на груди, он спокойно наблюдал за открывшейся картиной. Хэ Тянь расслабленно дремал, откинувшись на бортик ванной. Мо всегда было интересно, как этот парень в обычных ситуациях умудрялся выглядеть, словно какой-нибудь император древней правящей династии. Хотя сейчас он больше напоминал хищника, расслабленно дремлющего после удачной охоты — но даже в покое от него веяло скрытой силой. Мо скользнул взглядом по расслабленному лицу, тонкой шее, соблазнительным ключицам, проследил за влажными дорожками, стекающими по светлой коже груди вниз, туда, где кромка воды скрывала остальные части натренированного тела. Сейчас Гуань Шань мог признаться, по крайней мере, самому себе, что Хэ Тянь обладал дьявольской красотой. В конце концов, он не был слепым. Он помнил, какое впечатление на девчонок тот производил в школе, он видел реакцию окружающих на его появление сейчас — изучающие взгляды и перешептывания, застенчивый румянец, вспыхивающий на лицах девушек, что пытались заговорить с ним. Да, Хэ Тянем всегда восхищались. Да и что говорить теперь, когда исчезла вся подростковая небрежность, а время заточило черты, сделав из юноши настоящего мужчину? Гуань Шань признавал это так же, как признавал свою трусость. Да, он был трусом. Потому что из года в год убегал от самого себя, Хэ Тяня и их странной связи. Признаться честно, он думал, что, как только они закончат школу, их пути разойдутся, чтобы больше никогда не пересечься. Да, он был готов малодушно наплевать на с таким трудом выстроившиеся отношения, которые придурки вроде Цзяня И называли дружбой. Но его жертву не приняли. Уже на второй день после выпускного на пороге его квартиры появился Хэ Тянь. С лисьей улыбочкой представившись другом Мо, он вручил шокированной матери коробку с эклерами, и уже спустя час они мило беседовали на небольшой уютной кухне, распивая чай и обсуждая планы на будущее. Тогда-то добродушная женщина и поделилась с другом своего сына некоторыми опасениями по поводу того, что Гуань Шань планирует сразу же найти работу, а не продолжать учиться. Хэ отнесся к этому удивительно спокойно — в конце концов, это ведь выбор Мо, который нужно уважать. Поэтому он уверил женщину, что все будет в порядке, и, под ошарашенным взглядом самого Гуань Шаня, заявил, что лично об этом позаботится. «Мы же будем жить вместе», — продолжая улыбаться, сказал он тогда. И на два недоуменных взгляда пояснил, что, оказывается, они решили это с Мо еще давно, потому что добираться отсюда до будущей работы довольно долго и неудобно делать каждый день несколько пересадок. Плюс квартплата, разделенная пополам, позволила бы сэкономить деньги. Гуань Шань не мог подобрать ни одного цензурного слова, чтобы как-то это прокомментировать, поэтому возмущенно пыхтел и пытался испепелить выдумщика взглядом. Тот, к несчастью, был сделан из суперпрочного огнеупорного материала — не иначе, потому что на все возмущения не обратил ровным счетом никакого внимания. И не испепелился, кстати. Зато мама Гуань Шаня отнеслась к этой идее положительно — Хэ ей сразу понравился и произвел впечатление хорошего и ответственного человека. С таким соседом за сына она была спокойна. Да и, в конце концов, она ведь понимала, что не может держать его рядом с собой всю жизнь. Уже потом, в собственной комнате, не стесненный присутствием матери, Мо Гуань Шань без цензуры пояснил, что он думает по поводу всей этой затеи и послал Хэ в далекое путешествие вместе со своими планами. Тогда Тянь ушел, но пришел снова на следующий день. И, после пяти таких визитов, немногочисленные вещи в небольшой коробке и рюкзак Мо переехали в знакомую квартиру. С тех пор прошло уже два года, но Гуань Шань помнил всё, будто бы это было вчера. Казалось, ничего с тех пор не изменилось между ними. Они также спорили друг с другом, также тяжело приходили к компромиссу, в редких случаях дело доходило до драки. В последнее время все реже и реже. И это раздражало. Потому что было непонятно. Язык тела всегда был ближе для Мо. Он привык отстаивать свою точку зрения в драках. То, что нельзя было объяснить словами, всегда можно было донести с помощью кулаков. И именно с этого они с Хэ Тянем и начали в средней школе. И все было более-менее в порядке, пока не случился этот гребаный поцелуй. Обидный поступок, обидные слова — тот случай изменил что-то в каждом из них. Они так и не разобрались с тем, что тогда произошло. История с подставой принесла проблемы, с которыми пришлось долго разбираться. И после нее они уже стали другими — не хотелось возвращаться к старому. Однако случившегося никто не забыл, и это разъедало изнутри молчанием, непониманием, невысказанным сожалением. Хотя Гуань Шаню казалось, что Тянь будто бы что-то понял, что-то для себя решил. Его отношение заметно изменилось. Он больше не бил без предупреждения — все потасовки, которые между ними случались, были следствием проявленной Мо инициативы. Казалось, что придурок стал считаться с его желаниями — не заставлял, не давил, слушал. Теперь Хэ Тянь видел в нем равного себе человека, а не мальчика на побегушках. Это должно было радовать, но оставалось одно «но». Дистанция. Гребаная дистанция между ними. Хэ боялся разрушить то хрупкое, что выстраивалось кровью и потом. Он был рядом, но не приближался. Ходил кругами, не переступая черту и оставляя право выбора за Мо. А Гуань Шань боялся сделать шаг навстречу. Потому что там, за чертой, была неизвестность, которая его до ужаса пугала. В глубине души он понимал, что каждый из них жаждет сократить эту дистанцию. Он слышал о влюбленных парочках, разделенных разными странами, городами, тысячами километров. Расстояние бывает губительно. Забавно. Между ними было всего несколько шагов. Несколько сантиметров по холодному кафельному полу, которые он боялся преодолеть. Вот он, Хэ Тянь, здесь, рядом. Стоит только протянуть руку, довериться чувствам. Мо понимал гораздо больше, чем старался показать. Все случайные прикосновения, слова, взгляды. Он видел, как Хэ смотрел на него, видел искры, порой проскакивающие в темных, как вода затягивающего омута, глазах. И он не мог сказать, что не испытывал подобного. Однако разорвать этот порочный круг пока был не в силах. Или же… — И долго ты там будешь стоять и любоваться мной? — монотонно пробубнил Хэ, приоткрыв один глаз. Его излюбленная ухмылка заняла свое привычное место. Мо тут же отлип от стены, стараясь принять менее компрометирующее положение. И, осознав, в чем его обвиняют, нахмурился. В конце концов, он не любовался… Но оплошность не осталась незамеченной, так что стоило хоть как-то реабилитироваться. — Я, кажется, говорил тебе не засыпать в ванной, — стараясь придать голосу строгости, ответил Мо, уставившись на довольное лицо напротив. — Волнуешься за меня, Рыжик? — было бы глупо надеяться на то, что черноволосый ублюдок не прицепится к этим словам. — Если я утону, тебе будет грустно и одиноко? — весело уточнил он. — Мне всего лишь придется подыскать нового соседа, — фыркнул Гуань Шань. И хотя понятно, что это было сказано не всерьез, с лица Хэ Тяня сразу же исчезла улыбка. Он окинул Мо внимательным взглядом с ног до головы и, уже без улыбки, даже как-то устало, произнес: — У тебя одежда испачкалась. Переоденься. Мо оттянул край серой футболки и скосил взгляд вниз. Действительно, даже не заметил пятно от соуса. Видимо испачкался, пока расправлялся с последним заказом. Неужели так спешил закончить и пойти домой? Нужно и правда переодеться. Он успел сделать несколько шагов, когда в спину прилетело ехидное: — И возвращайся скорее. Потрешь мне спинку. Гуань Шань остановился, затылком чувствуя ухмылку на насмешливом лице. Всего пара секунд ушла на раздумья. В конце концов, расстояние существует для того, чтобы его преодолевать, верно? Мо тихо хмыкнул и стянул с себя грязную футболку, под настороженным взглядом разворачиваясь и проходя в ванную. Вещь была закинута в корзину для белья, а желтая мочалка оказалась крепко стиснута в тонких пальцах. Хэ Тянь, похоже, не до конца верил своим глазам. По крайней мере, сонным он больше не выглядел. Он весь как-то подобрался и даже попытался сесть в ванной, напряженно следя за дальнейшими действиями рыжего. Иногда тот мог быть действительно непредсказуемым. Гуань Шань ощущал витавшее в воздухе напряжение каждой клеточкой своего тела, но, несмотря на это, решительно присел рядом с бортиком ванной, пытаясь унять свою собственную, внутреннюю, дрожь. Как там? Не думать, отпустить мысли, дать волю чувствам. На словах это выглядело куда легче, чем на деле. Нужно было сосредоточиться. Что он хотел сделать? Взгляд скользнул по выступающим ключицам, крепким плечам. Он находился так близко, что видел капельки влаги на бледной коже. Хотелось прикоснуться, невесомо провести рукой, чтобы только ощутить ее мягкость. В висках стучал пульс, покалывало кончики пальцев. Хэ Тянь молчал. Еле сдерживая дрожь, Мо медленно опустил мочалку в воду. Рука нечаянно скользнула по бедру, и пальцы будто обожгло огнем. Он заметил, что Хэ Тянь напрягся от прикосновения. Его лицо выражало крайнюю степень замешательства: он явно не знал, как реагировать на происходящее. Поэтому замер, в ожидании. — Придурок, вода уже остыла, — хриплый голос Мо разрезал царившую тишину. Осознание ситуации отрезвило их обоих, вернув контроль над телом и разумом. — Так поторопись, если не хочешь, чтобы я заболел, — просто ответил Хэ. В его взгляд вернулась осмысленность. На губах снова заиграла улыбка. Это был вызов. Мо усмехнулся, сглотнул и, медленно, но уверенно сократил разделявшее их расстояние. Губы столкнулись с чужими, чуть влажными, с горьким мыльным привкусом. Гуань Шань чувствовал, как жар приливает к щекам, видел стрелки черных волос, мокрых от воды и облепивших лоб и скулы, видел мерцающий в слабом свете матовый блеск затягивающих темных омутов. Это уже было слишком. Мо закрыл глаза, отдаваясь поцелую, и тут же почувствовал крепкую хватку на шее. Пальцы с силой прошлись по затылку до макушки, перебирая рыжие короткие пряди, а затем вернулись назад, чуть надавив на позвонки по линии роста волос. Дрожь прошлась по телу, когда чужой язык осторожно проник в рот, даря странные, но приятные ощущения. Кажется, будто прошлого их поцелуя не существовало. Тогда все было по-другому. Нет, здесь и сейчас все по-другому. Жаль, что на понимание этого ушло несколько лет. Что ж, иногда люди сами усложняют свой путь. Тишину в ванной нарушало только прерывистое дыхание и еле слышный плеск воды. Приглушенный свет бросал причудливые тени на стены, высвечивая два силуэта, как одно целое. Чтобы удержать равновесие, Гуань Шань ухватился одной рукой за бортик ванной, а другой вцепился в плечо Хэ. Кожа под пальцами была холодной от влаги. Так придурок точно заболеет. Колени затекли от напряжения, и Мо отстранился, делая глубокий вдох. Воздух тут же обжег легкие. Не зная, куда деть взгляд, Гуань Шань уставился на губы, которые еще мгновение назад касались его собственных. Зато Хэ Тянь, похоже, чувствовал себя просто отлично: улыбался как блаженный идиот и даже не пытался скрыть вечеринку, которую устроили плясавшие в его глазах черти. Если он скажет хоть слово по поводу произошедшего… — Хм, я, кажется, говорил тебе, что есть сэндвичи вредно, — наконец с издевкой выдал Тянь, чуть щурясь и изо всех сил сдерживая расползающуюся по лицу ухмылку. … а впрочем, не так уж и важно. Ведь у Мо всегда есть возможность оставить этого ублюдка без завтрака.