Русалка... или человек?..

На следующей день голос вернулся к Сиэлю полностью. Правду сказал дядя, мог и говорить нормально, не испытывая боли, и даже петь. А еще, как подметил Себастьян, «не только петь». Совместные ночи не проходили бесследно. Наглый принц с немного извращенскими наклонностями доводил своего наивного, невинного мальчика до наивысшей точки наслаждения. Тот не мог сдерживать свой сладкий голосок. И после каждого завершения он со стыдом думал, что его мог слышать, пожалуй, весь замок. Время летело неимоверно быстро. Уже год Сиэль находился в изгнании. И он сильно поменялся. Похорошел. Хоть кожа и оставалась такой же бледной, но улыбка стала ярче, глаза горели, как маленькие звездочки, прозвище, данное дядей однажды, вновь стало себя оправдывать. В последний раз, когда он был таким счастливым, уходило во времена при жизни матери. Сейчас же Сиэль чувствует новую приобретенную в чужом мире жизнь, рядом с человеком, которого полюбил всем сердцем. А еще он научился быть в обоих мирах. Находился в одном, но имел возможность общаться со своей семьей. Братья не оставляли его, даже дядя не раз выплывал на поверхность, каждый раз принося новые пузырьки: то настроение поднимет, то сексуальности прибавит, то позволит находится под водой в течении часа. И в глубине души Сиэль надеялся на встречу с отцом. Но никто из близких не мог ему сказать, приплывет ли отец когда-нибудь или нет. Один раз Финни сказал, что папа очень изменился. С каждым днем становился все мрачнее и мрачнее. Раз на раз не придется: нашкодничаешь где-нибудь, окажешься жестоко наказан, а в другой раз Винсент, как приведение, проплывет мимо и даже и не вспомнит, что с тобой столкнулся. Это пугало подводных жителей. Царю не хватало младшего сына, и все это прекрасно понимали. Однажды, без предупреждения, старшие сыновья сговорились и смогли уговорить отца всплыть на поверхность, поговорить с Сиэлем. Много слов сказано о том, что тот не держит обиды, что так же сильно хочет встретиться. И никто из их народа не будет осуждать и что-то говорить о том, что царь поступил неправильно, вернув того, кого отослал в изгнание. Винсент ничего не ответил сыновьям, но на следующий день уговорил себя показаться в мире людей. Сиэль в этот момент сидел на берегу, читая очередную книгу, которую забрал из библиотеки Себастьяна, пока тот решал со своим отцом какие-то дипломатические вопросы, которые стали бы регулировать конфликт, возникший из-за отмены свадьбы. Повезло, что инициатором стала принцесса соседнего королевства, решившая выйти замуж за какого-то барона. — Сиэль? — тихо позвал отец, словно не веря, что видит своего сына. В человеческом обличии. Такого спокойного, умиротворенного. Как и говорили старшие сыновья, он вполне счастлив жить в мире людей, к нему относятся с заботой и пониманием. Мальчишка сначала не поверил своим ушам. Этого просто не могло быть! Книга чуть не выпада из задрожавших от волнения рук. Синие глаза устремились на отца, который словно постарел за все это короткое время. Тот не мог проплыть дальше и оказаться на берегу, но ему нестерпимо хотелось прикоснуться к сыну, услышать его голос. Понять, что это не галлюцинации и не сон. Сны особенно сильно изводили. После них повелитель морей и чувствовал себя разбитым. Когда он видел в них сына, отверженного, измученного или хуже того убитого, родительское сердце разрывалось от боли. Когда он видел покойную жену, смотрящую на него с укором за совершенный поступок, плавал мрачнее тучи, не замечая никого перед собой. Сиэль, словно слыша, что молчаливо просит отец, сам поднялся и осторожно, словно это его первые шаги, прошел к воде, а там уже и к отцу. Все ближе и ближе, пока не оказался на расстоянии вытянутой руки. — Папа... Синие глаза наполнились слезами Тот молча притянул сына в крепкие объятья. Как же трудно поверить в такое чудо… и ведь оно всегда было рядом, нужно лишь усмирить чертово упрямство и услышать своих детей. Целый год он не мог ни видеть, ни слышать младшего сына. — Мальчик мой… — тихо, с таящийся в голосе нежностью, ответил Винсент. И он не удивился тому, что слышит голос Сиэля. Старшие сыновья успели доложить, что голос ему помог вернуть дядя. — Прости меня, папа, я был таким непослушным сыном, — прошептал мальчик, крепче прижимаясь к родителю. Слезы полились рекой. Он был счастлив вновь говорить с папой. — Главное, что ты живой, — проглотив внутренний ком, Винсент немного отстранился и с улыбкой стал стирать слезы, — я никогда не хотел тебе такого наказания… мальчик мой, прости старого дурака. Я не простил бы себе твоей смерти. — Знаю, — Сиэль улыбнулся сквозь слезы, — я все понимаю, папа. Ты был зол на меня, я нарушил правила и должен был быть наказан. Изгнание — еще не самое страшное, ведь другой на твоем месте сразу бы отправил меня на казнь. — Твои братья сказали, что ты нашел в мире людей свое место. Это правда? — Скорее нашел тех, к кому смог привязаться. Тот парень, которого я тогда спас, мы сейчас с ним вместе. Он заботится обо мне. Об этом тоже доложили заранее, и слава Посейдону. Реакция мужчины могла быть не очень-то и приятной, услышь он признание младшего сына, без доклада заранее от другого лица. В тот день Винсент злился за выбор сына, думал о том, чтобы насильно привести его сюда, но остыл, понимая, что кончится это плохо. — Не знаю, — Сиэль вздохнул, вновь прижавшись к отцу. Ему этого не хватало. — Есть ли у нас будущее или нет. Но я так хочу быть с ним в настоящем. — Тебя всегда будут ждать дома, Сиэль, — тихо ответил Винсент, приняв свое решение. — Я, твои братья, и твой дядя, будем ждать твоего возвращения обратно. — Без хвоста далеко я не уплыву, — тихо рассмеялся бывший русал. Он был счастлив услышать эти слова из уст отца. — Я верну тебе его, — пообещал мужчина, целуя в макушку. Странный запах дошел до его обоняния. Что-то нежное, тонкое и очень приятное. — Вернешь? — удивился Сиэль. — А как же мир людей? Я больше не смогу в нем появляться? — Сможешь. Если не изменяет мне память, твой безумный дядюшка уже придумывает способ иметь возможность менять свои сущности в зависимости от того, в каком мире находишься. Будешь в море, станешь русалкой. Будешь на суше, станешь человеком. — Представь, если бы мой безумный дядюшка еще бы и от трона не отказался. Мне было бы страшно, — заулыбался Сиэль. Интересно бы получилось открытие, если бы дядя смог такое придумать. — Власть его не привлекает, — фыркнул Винсент. — И он по праву должен был стать властителем, но передал это дело мне. — Мне порой вообще кажется, что бабушка и дедушка кому-то из вас были не родными. Такая разница в характерах. Просто жуть. — Ты и твои братья тоже не одинаковы. Каждая русалка со своими характерами и причудами. Я вот не знаю, в кого у тебя такая тяга к людям. — Мама как-то рассказывала, что хотела, чтобы люди и русалы могли жить в мире, — признался Сиэль. — Ты же знаешь, как она переживала, когда наших собратьев ловили браконьеры. Кстати, обычные люди их тоже не жалуют. — И в конце концов была убита ими, — помрачнел отец. — Я не уверен, что два разных мира можно соединить в гармонии. — Возможно, — Сиэль постарался улыбнуться, — еще не пришло время. Но можно же делать маленькие шаги навстречу друг другу. — Что ты предлагаешь? — Я нашел своего человека, которому могу доверять свои тайны. Надо находить тех, кто будет на нашей стороне, а когда их станет большинство, тогда уже можно что-то кардинально менять. С таким риском можно поселить хаос и разрушения. И мир русалок ставился под сильную опасность. Узнай люди о их возможностях, долгой жизни, магии, не скупятся на то, чтобы найти ключ к разгадке и уничтожить всех русалок. Свои мрачные мысли Винсент передал сыну, не приукрашивая ни в одном слове. — Пап, — Сиэль лаского улыбнулся, — кто знает, как все обернется. Когда-нибудь люди сами смогут оказаться под водой. У них тяга к изучению, но и мы, и они можем многое друг другу передать. Например, город, в котором живут русалки, раньше принадлежал людям. Знания с настенных записей это и их знания тоже, только уже утраченные. Отец с сыном еще долго обсуждали возможное будущее, будучи вместе. Много оставалось вопросов, мыслей против затеи и местами логичные доводы. В конце концов Винсент пришел к выводу, что сегодняшний их разговор еще обмозгует в одиночестве. Он пообещал подумать и не дал категоричный отказ, что уже вселяло надежду Сиэлю. Прощаться было тяжело. Только увиделись, и вновь пора расстаться. Грустно на душе. Но Сиэль улыбался. Папа все-таки к нему пришел. Исполнил желание сына: они поговорили по душам впервые за долгое время. И Сиэль был счастлив. Он сумел найти свое место в жизни, оставляя все ссоры позади.