Печать демона, мясорубка и разговоры по душам

      — … Совсем другим человеком.       — Я понимаю.       — Даже имя твоё изменится. Ты больше не будешь Винсентом. Кроме как по документам, разумеется.       Молодой человек сдержанно кивнул. Его собеседник вальяжно откинулся на спинку старого кресла и закинул ногу на ногу. Лакированный ботинок коротко блеснул в тусклом свете торшера, словно подмигивая. На убогом журнальном столике красовалась бутылка пива — для хозяина и мутноватый стакан с водой — для гостя. От всех прочих имеющихся в доме жидкостей он отказался. Впрочем, к воде он пока тоже не притрагивался.

The sound of A is in the air

      — Если ты согласен, нам нужно будет кое-что подписать.       — Да.       Что-то неуловимо менялось, но парень никак не мог понять, что именно. Казалось, хозяином этого места был не он, а его собеседник, наполовину скрытый вечерним сумраком и наполовину освещённый красноватым светом единственной лампы в комнате. Он выглядел расслабленным и спокойным, в то время как Винсента всё отчётливее захватывало нарастающее чувство тревоги.

The sound of A is everywhere

      — Прошу заметить: я не имею права влиять на твоё решение, а посему оно считается добровольным и не подлежит пересмотру.       — Я же сказал, я согласен.       — Ты должен хорошо подумать.       — Ты что, пытаешься меня отговорить?       — О, нисколько. Этот выбор — лишь твой и более ничей. Я могу только высказывать своё мнение.

With the sound of a gun And you run Yeah, yeah, yeah

      — И каково же оно?       Гость усмехнулся и прикрыл глаза. Когда он снова распахнул их, лицо его было чистым и безмятежным. Самым честным на всём свете — том и этом. С таким лицом поздравляют новобрачных, увольняют с работы и зачитывают смертный приговор.       — Для тебя это, вне всяких сомнений, выгодная сделка. От такого не отказываются.       Винсент подался вперёд, вглядываясь в лицо демона. На долю секунды ему показалось, что его щека обтянута не обычной гладкой человеческой кожей, а полуразложившейся, похожей на грязные гнилые макароны, мёртвой плотью. Но лишь на долю секунды. Стоило моргнуть — и наваждение исчезло. Перед ним сидел всё тот же идеальный во всех отношениях, одетый с иголочки молодой мужчина, благосклонно взирающий на гостеприимного хозяина маленькой квартирки на окраине большого мира.       — А для тебя?       Бальтазар рассмеялся:       — А ты наглец. Ты мне нравишься.       Парень вздёрнул бровь:       — И всё-таки? Я не верю в альтруизм демонов.

The sound of A is all around The sound of A is underground

      — А в людской, значит, веришь. Или ангельский.       — Нет. Всё едино.       — Верно, — демон одобрительно кивнул. — Всё в этом мире покупается и продаётся.       — Сделка подразумевает плату. Чем заплачу я? Я имею право знать, ты не имеешь права мне не ответить.       — Имеешь, — монетка перекатывалась между костяшками его пальцев, завораживая. Почти гипнотизируя. — Утраты с твоей стороны несравнимы с приобретениями, поверь.       — Верю. Только несравнимы в какую сторону?       Мужчина снова раскатисто засмеялся.       — Ах ты ж хитрый сучёныш. Но не волнуйся, — он резко посерьёзнел. — Здесь и сейчас ты в выигрыше, и крупном. Я бы даже сказал, что это я сейчас пытаюсь провернуть сделку себе в убыток.       — Подробнее.       Бальтазар едва заметно скривился, а затем улыбнулся ещё шире:       — Хорошо, но мой ответ тебя расстроит: он скучен. Никаких подводных камней, всё предельно просто. Каждое тринадцатое решение за тебя буду принимать я. Заранее хочу успокоить, — он поднял руку, не давая резко подскочившему Винсенту произнести ни слова, — что я также не имею права причинять вред или сокращать отпущенное тебе время посредством своих решений.       Парень приутих и почесал затылок.       — Тогда какой тебе в этом интерес?       Демон откинулся в кресле, и полумрак поглотил мягкие черты его лица. Но даже сейчас чувствовалось, что он улыбается.       — О, не волнуйся, мои развлечения очень просты и бесхитростны. Тебе понравится.

It will creep into your bone When you’re alone Yeah, yeah, yeah

      — Значит, никакого вреда, ничего, что может меня убить или покалечить?       — Точно так. Соглашайся, парень.       Повисла тишина, прерываемая только автомобильными гудками за окном. Должно быть, кто-то снова встал посередине и отбежал за пивом, застопорив движение на узкой улочке.       — Ну так что, каково твоё решение?

Meaningless noise is everybody’s toys

      — А как насчёт славы и всего такого прочего? Всех тех штук, которые у вас обычно просят?       — Это стандартный пункт договора. Но поработать всё равно придётся. Каждому воздастся по делам его.       — Тогда я согласен.       В тёмных глазах блеснул огонь, и демон вытащил из внутреннего кармана пиджака папку с бумагами, размерами явно превышающую вместимость кармана, и звучно шлёпнул на стол. Винсент не придал этому значения. Между тем Бальтазар извлёк из папки толстый документ, открыл на середине и, развернув его к собеседнику, ткнул пальцем в нужную строчку:       — Вот. «Решения, которые впоследствии могут привести к травме, увечью, неизлечимой болезни или смерти Заказчика, недопустимы и автоматически блокируются». Тебе нечего бояться.       Следующим движением он перелистнул документ на последнюю страницу и протянул Винсенту невесть откуда взявшуюся ручку. Тот осторожно взял её, словно эта штука могла его укусить, и примерился к весу. Ручка была перьевой и непривычно тяжёлой. Не то что дешёвки от Bic.       — Серьёзные решения — тяжёлые решения. Поэтому у неё свинцовый сердечник. — Демон снисходительно смотрел на него снизу вверх и ждал дальнейших действий. Когда он успел переместиться к его левому плечу, Винсент не понял. Он поймал себя на мысли, что время начинает казаться ему неравномерно текущим, фрагментарным. Словно кто-то ставит происходящее на паузу, но сам при этом не останавливается. Что за глупость. Он отогнал эту мысль.       — Вот здесь, на пунктирной линии.

The sound of A will keep you down With that cruel, peculiar sound

‭       Перо печально скрипнуло, процарапав бумагу. Парень отдёрнул было руку, но вскоре продолжил и вывел неровное «V. D. Furnier». Мягкая рука накрыла его руку, отводя её в сторону, и договор буквально уплыл из-под носа Винсента. Следом исчезла и ручка. Демон склонился к его уху и томно выдохнул, обжигая горячим, словно ветры Преисподней, дыханием:       — Вот и славно. Теперь мы с тобой развлечёмся на славу. Мой Винсент.       Парень вздрогнул от неожиданности, но Бальтазар лишь похлопал его по плечу, выпрямился, одёрнул полы пиджака и, развернувшись на пятках, грациозной походкой вышел из его квартиры, оставив её хозяина один на один с собственным смятением.

It will shoot into your brain And remain Yeah, yeah, yeah

***

      — … В женских шмотках.       — Винс, ты спятил?       — Реднеки будут в бешенстве.       — Они нас на куски порвут.       — Не-а. Вот увидите.       — С чего ты взял?       — Не знаю. Может, потому что мы бегаем быстрее этих жирных придурков?       — Ха, точно. Но если мы вляпаемся в какое-нибудь дерьмо из-за твоей идеи, — запомните все! — я был против.

***

      — … Элис Купер.       — Винс, это дебильное имя.       — Вот именно. Дебильное имя для толстозадой блондинки, поющей кантри. А тут вдруг мы. Это взорвёт им всем мозги!

***

      — … О, курица. Лети, птичка!

***

      «Уважаемый мистер Винсент Д. Фурнье, Хотим уведомить Вас, что согласно результатам голосования Вы включены в Зал славы рок-н-ролла. Церемония будет проходить…»       Элис отложил письмо и улыбнулся.       — Каждому воздастся по делам его. Нужно лишь хорошо уметь считать до тринадцати.       Тучи за окном стали иссиня-чёрными, сверкнула похожая на змею молния и грянул гром. Довольный собой музыкант задёрнул шторы и поправил очки. Ему нужно было дочитать письмо.

Meaningless noise is everybody’s toys