Если я останусь...

Анастасия проснулась, но открывать глаза не решалась. Она вспоминала, как все-таки не очень хорошо поступила с Софией Явновной, она же не знала, что так вышло, тем более он — предполагаемый ревизор. Насте стало стыдно. Нет, правда, просмотрев события со стороны, можно было подумать, что она — истеричка. Глупость какая, однако, со стороны выглядело именно так. Надо обязательно извиниться перед Софией. Так, стоп, она пришла в чужой номер и улеглась на кровать? И, заснула?! О, ужас-то какой, а если сюда вернулся хозяин? Нет, если б он вернулся, её бы разбудили, а значит она успеет убраться отсюда до его появления. Настя хотела выскочить, но обнаружила, что на её талии, чья-то рука. Она распахнула глаза. Перед ней, точнее около нее, спал Анатолий? А как он здесь оказался, директор ресторана решительно ничего не понимала. То ли почувствовав, то ли совершенно по воле случая, но собеседник вчерашнего вечера тоже проснулся. Открыв сначала один глаз, а потом второй. Поняв, что девушка тоже не спит, он улыбнулся. Взъерошенные волосы, и сонные глаза, делали его похожим на воробья, о чем и не преминула сообщить ему Анастасия. — Вы похожи на растрепанного воробья, — она чуть рассмеялась, смех у неё был звонкий, похожий на звон колокольчиков. — И вам доброе утро, — он обезоруживающе улыбнулся. — В вашей компании утро добрым быть не может по определению, — съязвила она, снова перейдя на вы, и вспомнив вчерашний вечер. — Да? А если так? — он прыжком прижал её к кровати нависая над ней, глаза его лукаво отдавали серебром. На него просто невозможно было злиться. — Вы невыносимы! И между прочим я нас обижена за вчерашнее, — смотря в глаза парню сердито сказала девушка. — Так чем я могу искупить свою вину? — он так и нависал над ней, не давая ей сделать ни шагу, и встать с кровати. — Для начала было бы неплохо дать мне пройти, — хмыкнула девушка. — Вам не нравиться моё общество? — он выгнул бровь. — А почему должно быть иначе? — ответно выгнула бровь та. — Потому что я так хочу, — спокойно произнёс он. — Мало ли чего вы хотите, — она фыркнула. — А сейчас вы похожи на кошку, — припомнил воробья он. — А сейчас я вас укушу, если вы не дадите мне пройти, — грозно ответила Анастасия Степановна. — Только за поцелуй. — Что? — опешила девушка. — Только за поцелуй, — послушно повторил он. — Нет, — гордо отвергла она предложение парня, — я подожду. — Что ж, у меня тоже много времени, — в тон ей ответил Анатолий, специально напомнив ей про время. На самом деле, сейчас была ещё ночь, а точнее три часа, и она никуда не опоздает, так рассчитывал он. Но она-то об этом не знала. — Вы возмутительны! — возмущалась девушка. — Агась, — не стал спорить собеседник. — Смотрите, поцелуй и вы свободны, — тоном змея-искусителя проворковал он. Девушка только громко фыркнула, а что если и вправду его поцеловать? Он уж этого точно не ожидает, тогда она и на работу не опоздает, и успеет перекусить, да и выбежит из номера, пока он оклемается. Хм, плохой план, но стоит попробовать, вздохнув, она решилась и собралась с духом. Она хитро сверкнула глазами и при поднявшись, впилась в губы, не ожидавшего подобного, парня. Резко оторвавшись, хотя ей этого вовсе не хотелось, и если уж быть честной, даже понравилось, она выскользнула из-под него, пока он не пришёл в себя, и выбежала из номера, хорошенько хлопнув дверью. Анатолий, более менее пришедший в себя, улыбнулся, всё-таки эта девушка умела удивлять и до ужаса хорошо целовалась. Он улыбнулся, растягиваясь на постели, как чеширский кот, а она ещё сохранила тепло рыжеволосой ведьмы. Точно, как ему сразу не пришло в голову, она — ведьма, его ведьма. Он прикрыл глаза, и лежал на кровати, прокручивая в голове их поцелуй. Анастасия же удивлялась, почему так мало народу, да и в лифте никого. Лишь когда она приехала на первый этаж, и увидела окна, она поняла, что сейчас ещё или уже далеко не утро. И что он её обманул. Но она, как не странно, вовсе не жалела о содеянном. И улыбалась беззаботной улыбкой. Даша же мгновенно оказалась в раздевалке и попросив Юлю прикрыть её, мигом выбежала из здания отеля. Ей было неимоверно больно и обидно, как он так мог? За что, а она поверила, глупая, какая же она глупая, наступает на одни и те же грабли, свято веруя в людей. Но его улыбка при виде неё, его глаза, все это было таким искренним, таким правдивым, или быть может она это все видела, ну то есть, хотела видеть и видела, навоображала себе, навыдумывала, представила себе то, чего и не было. Она, глупая, слёзы застили глаза, она уже не видела дороги, не видела ничего перед собой, и не видела, как незаметно для себя самой, вышла на проезжую часть. Чёрный джип, которой несся по дороге уже никак не успевал затормозить вовремя, послышался звук тормозов и глухой удар, Даша же лежала на асфальте, и последней мыслью, перед тем как провалиться в бессознательное состояние, было, что она так глупо умерла, и что, дальше додумать она не успела, проваливаясь в спасительную, во всех смыслах, темноту. Между тем, уже ревели сирены, подбегали люди, подъехала карета скорой помощи, но Даша ничего этого видеть уже не могла.